Немного скандальный - Бэлоу Мэри - Страница 50

– Конечно, – согласился Джошуа. – Зло обычно не приемлет добро, Фри. Я ничего, кроме отвращения, не вызывал, Алберт же был безупречен. Он часто читал мне проповеди на тему добра и зла, а я посылал его подальше.

Голос его, как всегда, звучал насмешливо. Фрея уже догадалась, что за сарказмом Джошуа скрывает темные стороны своей жизни. Но какие именно – девушка не знала. И не хотела знать. После расставания – а в том, что оно произойдет, она ничуть не сомневалась – Фрея будет вспоминать легкий флирт с Джошуа и проведенную с ним ночь. Вот и все. Привязываться к нему и потом страдать она не собиралась.

Тропинка сделала еще один поворот. За ним открылся почти отвесный утес, вновь скрывший их от пронизывающего ветра. Они остановились, и Джошуа, облокотившись о стену, глянул вниз. Лунный свет упал па его лицо, и Фрея заметила, что он улыбается.

– Насколько я поняла, жилось тебе в этом доме несладко. Почему же ты так долго терпел? Ведь ты уехал всего пять лет назад. Сколько тебе тогда было? Двадцать два? Двадцать три?

– Двадцать три, – ответил Джошуа. – Я покинул Пенхоллоу, когда мне исполнилось восемнадцать, и отправился в Лидмер. – Кивком он указал в ту сторону, где находилась деревня. – Нанялся в ученики к плотнику, выучился плотницкому делу и весьма преуспел. Мог бы неплохо зарабатывать себе на жизнь этим ремеслом и был вполне счастлив.

Странно, подумала Фрея, она, леди Фрея Бедвин, могла бы никогда не встретиться с Джошуа Мором, плотником из деревушки в Корнуолле под названием Лидмер, и вообще не знать о его существовании, даже если бы их пути где-то пересеклись. Они принадлежали к разным мирам.

– А потом Алберт погиб, ты стал наследником поместья и все изменилось, – заметила она.

– Да. – Джошуа взглянул на нее. На губах его играла насмешливая улыбка. – А потом я стал маркизом Холлмером и смог просить руки дочери-герцога и стать се женихом, хотя и фиктивным. Странная штука жизнь, правда?

И все-таки он не объяснил, почему уехал.

Тут Фрее вспомнилось еще кое-что. Когда Джошуа рассказывал ей и братьям в Линдсей-Холле о ссоре, произошедшей в лодке в ту ночь, когда погиб Алберт, он обмолвился, что не помнит, чем она была вызвана. Фрея не поверила, но не стала ему об этом говорить. Что, собственно, ей за дело?

– И пока ты жил в деревне, ни разу не приезжал в Пенхоллоу? – спросила она.

– Приезжал каждую неделю, когда работал неполный день, – ответил Джошуа, – повидать Пру.

– Бедняжка, – вздохнула Фрея. – Похоже, мать совсем ее не любит, верно?

– Пру совсем не «бедняжка», – проговорил Джошуа. – Человеку вообще свойственно жалеть тех, чьи физические и умственные способности отличаются от нормы. Мы называем их калеками и идиотами. У нас на таких людей своя точка зрения, весьма ограниченная. Когда-то я знал одного слепого, который настолько тонко ощущал красоту окружающего мира, что мне, человеку, не лишенному способности видеть, было стыдно за себя: я так тонко чувствовать не умел. Пру счастлива, и любовь бьет из нее ключом, а мы, простые смертные, во всяком случае большинство из нас, теряем способность радоваться и наслаждаться жизнью, лишь только становимся взрослыми. Так почему Пру неполноценная, ущербная или, как ты ее назвала, «бедняжка»?

Он говорил с такой горячностью, что Фрея, глядя на него, диву давалась. Таким Джошуа она еще не видела. Он был ласков и терпелив с Пру в течение всего дня и за ужином. Общался с ней на равных, и, видимо, ему не было скучно. Впрочем, не из одной Пру любовь бьет ключом, подумала Фрея. Взять хотя бы Еву, которую Эйдан любовно называл женщиной с большим сердцем. Она постоянно пеклась о тех, кому не повезло в жизни. В их доме было полным-полно слуг, которых по той или иной причине никто не принимал на работу, включая и экономку – бывшую заключенную, особу весьма устрашающего вида, которая готова была с радостью умереть за Еву и которой Фрея искренне восхищалась.

– Может быть, теперь ты все же решишь здесь остаться, – заметила она, – когда со всей этой малоприятной историей, которую пытается затеять твоя тетка, будет покончено? Естественно, тебе придется ее куда-то выселить, однако нуждаться она не должна.

– Нуждаться она не будет, не беспокойся, – проговорил Джошуа, – а жить останется в этом доме. Я уеду.

«Странно», – подумала Фрея. На его месте она с удовольствием выставила бы маркизу из Пенхоллоу, лишив всего, что та считала своим по праву. Пусть даже сама стала бы жить в другом месте. Ни за что бы не позволила этой особе распоряжаться здесь. Отомстила бы ей ради собственного удовольствия.

Но Джошуа вправе поступать так, как пожелает, и не ей ему указывать, что делать.

– Лунная ночь, звездное небо, море. Рядом – шикарная женщина, – вывел ее из задумчивости голос Джошуа. – Я, похоже, совсем голову потерял, если веду с тобой светские беседы и восхищаюсь видами, вместо того чтобы действовать. Если кто-нибудь увидит, моя репутация будет погублена безвозвратно. – Выпрямившись, он повернулся и взглянул на нее.

– В таком случае представь себе, будто за нами следует моя горничная, – проговорила Фрея.

Джошуа тихонько хмыкнул.

– Но Эйдан сказал, что сопровождающая тебе не нужна, – напомнил он ей.

– Потому что Эйдан тебе доверяет, – заметила Фрея, – и не сомневается в том, что мы помолвлены.

– Но ведь это верно, мы и в самом деле помолвлены, – проговорил Джошуа, – благодаря мой тетушке и Бьюкаслу, а также твоему решению сопровождать меня сюда. У тебя под капюшоном волосы распущены? – перевел он разговор на другую тему.

Фрея и в самом деле вытащила из волос шпильки, когда заходила в свою комнату за плащом.

– Не все ли тебе равно? – высокомерно бросила она. Сейчас, после его слов, она и сама заметила, что все вокруг способствует романтическим отношениям или по крайней мере легкому флирту. Но в последние несколько недель она флиртовала с Джошуа предостаточно. И не только флиртовала. Счастье еще, что все окончилось благополучно и им не придется пожениться. Так что не стоит повторять ошибок.

Но Джошуа уже подошел к ней и сбросил с ее головы капюшон. Волосы рассыпались у нее по спине. Поднявшийся вдруг ветер разметал их и, приподняв, швырнул ей в лицо.

– Видишь ли, ни один нормальный мужчина не сможет удержаться, чтобы не зарыться в твои волосы руками, Фри, – заметил Джошуа. – А я совершенно нормальный. – И он запустил руки в ее волосы. – Но, сделав это, нельзя не сделать еще кое-чего. – Он привлек Фрею к себе и запрокинул ей голову. Она посмотрела ему в глаза и увидела, что они, как обычно, искрятся смехом.

– Однако вся беда в том, – заметила Фрея, кладя руки ему на пояс, – что после этого женщина почувствует почти непреодолимое желание задать нормальному мужчине хорошую взбучку.

Джошуа хмыкнул.

– Если мы начнем сейчас драться, то непременно свалимся со стены и будем катиться по холму вниз до самых кустов, цепляясь друг за друга руками и ногами или сжимая друг друга в объятиях. Интересная открывается перспектива. Я бы с удовольствием попробовал. – И, наклонив голову, он потерся кончиком носа о нос Фреи.

– Не понимаю, зачем нам это нужно? – бросила она. «Ну, ты и лицемерка, однако», – укорила она себя.

– А затем, дорогуша, что мы с тобой великолепно подходим друг другу, – заметил Джошуа, касаясь губами ее губ, и Фрея тотчас же почувствовала, как ее бросило в жар.

«Если хочешь выбраться отсюда целой и невредимой, держи себя в руках», – напомнила она себе.

– Но мы же с тобой не муж с женой и не жених с невестой, чтобы заниматься всякими глупостями, – заметила она.

– Мы с тобой мужчина и женщина, – проговорил Джошуа и коснулся губами жилки, пульсирующей на шее Фреи. Сладкая дрожь пробежала по ее телу. Она вцепилась руками ему в волосы и с наслаждением погрузила их в мягкую шелковистую массу. – Одни в лунную ночь. И задыхаемся от страсти.

– Я вовсе не…

Он прильнул к ее губам, не дав ей договорить, и скользнул языком ей в рот. Застонав, Фрея подалась ему навстречу, чувствуя, как в животе нарастает сладостная, ноющая боль.