Немного скандальный - Бэлоу Мэри - Страница 56

Его земля… Его фермы… Фермы его арендаторов.

Внезапно он ощутил такую острую любовь к этой земле, что у него дух захватило. О Господи, что на него нашло?

Покачав головой, Джошуа свернул налево и направился к скалам. Он уже в Линдсей-Холле понял, что членов семейства Бедвинов никак не назовешь домоседами. Утренней прогулки верхом по Лидмеру и пешей по пляжу им было явно недостаточно. Они решили взобраться на скалы, полюбоваться открывающимся оттуда видом, и он обещал к ним присоединиться, как только составит список приглашенных на бал.

Вскоре он увидел их вдалеке. Дети и Пру носились, стараясь держаться подальше от края. Похоже, пытаются поймать овец, догадался Джошуа, в детстве он и сам любил этим заниматься. Однако овцы, разумные существа, нисколько их не боялись. Лишь отбегали на безопасное расстояние, не давая к себе приблизиться, и вновь начинали щипать траву. Ева сидела на плоском камне, обхватив ноги руками, Эйдан растянулся прямо на земле рядом с ней. Морган с Аллином прогуливались неподалеку. Фреи нигде не было видно.

Пру первая заметила Джошуа и помчалась к нему, прижимая локти к бокам, размахивая при этом руками и весело смеясь. Он распахнул объятия, и она, подбежав, бросилась в них и, как всегда, крепко обняв его за шею, повисла на ней, болтая ногами.

– Джош! – воскликнула она. – Джош, Джош, Джош! Мне так весело! Я люблю Бекки и Дейви, и Еву, и тебя, и…

Осторожно сняв с шеи ее руки, Джошуа поставил девушку на ноги и, обняв за плечи, привлек к себе.

– Ты любишь всех, Пру, – промолвил он. – Можешь не перечислять, так и говори: «Я люблю всех». Ты гоняешься за овцами?

– Да! – Она рассмеялась. – Ева нам разрешила, только велела не делать им ничего плохого. Дейви не хочет делать им ничего плохого. Бекки не хочет делать им ничего плохого. И я не хочу делать им ничего плохого. Я люблю овец. – И она взглянула на Джошуа сияющими глазами.

– А где Фрея? – спросил он.

– Смотрит на море, – ответила Пру. – Она любит море. И любит меня. Она разрешила мне взять ее за руку, когда мы поднимались по тропинке.

«Ну и ну, – подумал Джошуа, – на Фрею это не похоже. Она не из тех, кто любит выказывать нежность».

– А я взяла ее за руку, потому что она одинока, – продолжала Пру. – А так она чувствовала себя лучше. Ты ведь сможешь сделать так, чтобы она чувствовала себя лучше, правда, Джош?

Фрея одинока? Странное, однако, замечание, но вполне возможно, что так оно и есть. Пру необычайно наблюдательна и иногда дает удивительно точные оценки. Но то, что Фрея одинока, – это новость.

– Джошуа, – проговорила Ева, подходя к ним, – здесь потрясающе красиво. Я так рада, что мы приехали сюда, а не отправились в Озерный край. Когда вы с Фреей поженитесь, мы будем постоянно напрашиваться к вам в гости, правда, Эйдан? – Глаза ее искрились от смеха.

Эйдан в этот момент подошел к ним и пощекотал Еву за ухом травинкой. Громко расхохотавшись, она оттолкнула его руку.

– Придется поучить вас, миледи, хорошим манерам, – заявил Эйдан с каменным лицом.

Джошуа вдруг почувствовал, что у него учащенно забилось сердце. Он считал, что единственный плюс семейной жизни – возможность удовлетворять свою страсть когда угодно и сколько угодно – впрочем, для этого, пожалуй, и жениться не нужно? Но ему в голову не приходило, что существуют и другие, не менее приятные ее стороны: когда хочется просто побыть вместе, смеяться вместе – а Эйдан смеялся, несмотря на деланно суровое выражение лица, – поддразнивать друг друга.

– Разрешите сказать вам, Джошуа, – проговорил Эйдан, когда Пру поспешила к резвившимся детям, – – что сегодня утром во время завтрака вы великолепно справились с нелепой ситуацией. Сделали самое лучшее, что можно было сделать, – не смущаясь, подняли эту тему в присутствии других.

– Я давно понял, что моей тетушке следует давать отпор, – заметил Джошуа.

– Но что, если этот человек… Гарнетт, ведь так его зовут… приведет других свидетелей? – спросила Ева. – В этот чудесный, мирный день я даже забыла о том, что вас пытаются обвинить в убийстве.

– Меня это не страшит, – улыбнулся Джошуа. – С этим неприятным делом следует покончить раз и навсегда. А где Фрея?

– Нашла какую-то пещеру, – ответил Эйдан, указав пальцем на скалу у себя за спиной, – и расположилась там. По-моему, открывающийся оттуда вид произвел на нее неизгладимое впечатление.

Джошуа знал, какое именно место она нашла: впадину, похожую на гигантскую чащу, ее дно покрыто травой, три стороны – спрессованной землей и камнями. Четвертая же сторона ничем не защищена, и с нее открывается изумительный вид на пляж и дальше, на море. Ветры сюда не проникают, разве что те, которые дуют с юга.

Фрея сидела посередине углубления, вытянув ноги и опершись на заведенные за спину руки. Амазонку и шляпу она сняла, и теперь была одета в муслиновое платье и теплый плащ. Волосы были распущены.

– С самого детства я любил это место, – проговорил Джошуа, стоя наверху. – Мальчишкой частенько прибегал сюда помечтать.

Он спрыгнул вниз и уселся рядом с ней.

– Я никогда не любила моря, – призналась Фрея, подняв лицо к солнцу, – Оно всегда казалось мне слишком огромным, слишком таинственным и слишком… мощным. Море ведь нельзя укротить, верно?

– А ты хочешь, чтобы все было подвластно тебе? – поинтересовался Джошуа.

– Я женщина, – ответила Фрея. – А женщинам практически ничто не подвластно. Нас вообще людьми не считают. Мужчины считают нас своей собственностью. Нам приходится бороться за свои права, но результатов редко сто добивается. Мне особенно тяжело с четырьмя братьями, но с ними я как-то справляюсь, а вот море укротить не могу.

– Я тоже, если это тебя утешит, – проговорил Джошуа. – море, видимо, для того и существует, чтобы напомнить, как мы ничтожны и беспомощны. Но это вовсе не плохо. Дай человеку власть, он такого натворит. Но по-моему, ты теперь лучше относишься к морю.

– Оно такое величественное, – ответила Фрея. – От нeгo так и веет свободой и энергией. Такое чувство, будто я смотрюсь в вечность. А этот пляж внизу, он относится к Пенхоллоу?

– Да. Я как-нибудь тебя туда свожу. Он широкий, и когда нет прилива, виден золотистый песок. Находиться на пляже во время отлива довольно опасно. Прилив наступает мгновенно, и если вовремя не уйти, не успеешь добраться до долины.

– И что тогда? Утонешь?

– Да. Если не вскарабкаешься на скалы, – ответил Джошуа. – Я иногда такое проделывал, чтобы пощекотать себе нервы. Правда, не дожидаясь, когда наступит прилив. Это лишь издали скалы кажутся гладкими, а на самом деле они покрыты выступами и ямками, есть за что ухватиться и куда поставить ноги. Хотя опасное это дело. Запросто можно сорваться. Сорвись я в свое время, наверняка разбился бы и мы бы с тобой никогда не встретились.

– Жила бы я здесь, лазила бы по скалам вместе с тобой, – ухмыльнулась Фрея, и глаза ее задорно блеснули. – Наперегонки. И я бы тебя перегнала.

Джошуа хмыкнул.

– Но мы об этом никогда не узнаем, верно? – насмешливо бросил он.

– А что там за земля? На ней кто-нибудь живет? – спросила Фрея, указывая пальцем в сторону моря.

– Это остров. Давным-давно он был пристанищем контрабандистов, – ответил Джошуа. – Но сейчас, насколько мне известно, они там не появляются. Он дикий и пустынный.

– А ты там когда-нибудь был? – спросила Фрея.

– Да. Время от времени приплывал туда на лодке. Иногда с друзьями, но чаще один. Мне нравилось помечтать в одиночестве.

– Туда, должно быть, трудно добраться, – заметила Фрея. – Вода вокруг острова так и бурлит, а из воды выступают крутые скалы.

– Там есть несколько бухт, – пояснил Джошуа. – Ты боишься моря?

– Я ничего не боюсь, – надменно бросила Фрея.

– Лгунишка, – поддразнил ее Джошуа. – А вот и боишься.

– Чушь! – вспылила Фрея, и Джошуа с беспокойством взглянул на ее руки – с этой девицей нужно держать ухо востро, не успеешь оглянуться, влепит пощечину. – Отвези меня туда. Скажем, завтра. И чтобы никого больше не было. Только мы с тобой.