Крепость королей. Проклятие - Пётч Оливер - Страница 34

Ради всего святого, что это значит? Что делает со мной это кольцо?

Несколько раз глубоко вдохнув, Агнес попыталась упорядочить мысли. В ее сновидения неизменно вкрадывались явления из повседневной жизни. В этом не было ничего необычного, каждый испытывал нечто подобное. Самое странное заключалось в том, что сон, а с ним и кольцо казались на удивление правдоподобными. Как и в предыдущих снах, Агнес слышала и чувствовала все как наяву: теплый ветерок по коже, смолистый аромат хвои, терпкий запах пота ее возлюбленного… Что в этом юноше было такого притягательного? Кто он такой? Теперь, проснувшись, Агнес не испытывала к нему никаких чувств. Так, словно была совершенно другим человеком… Она нахмурилась. Юноша предостерегал ее насчет кольца. Неужели оно представляло для нее опасность? Отец Тристан тоже намекал на что-то такое…

Агнес невольно провела пальцем по холодному металлу и покачала головой. Вероятно, предостережения отца Тристана так повлияли на ее сон, вот и всё. Ей уже мерещатся призраки.

Тебе следует почаще работать в саду, тогда времени на подобную чушь не останется!

Только теперь Агнес почувствовала, как мерзнет в тонкой сорочке. Поежившись, она вернулась к кровати и забралась под одеяло. Девушка собралась уже снять кольцо, но потом все же решила и дальше носить его на цепочке. Без него она чувствовала себя обнаженной.

Лишь с первыми петухами, когда лица ее коснулись первые солнечные лучи, Агнес забылась коротким, тревожным сном.

Глава 5

Анвайлер,

8 апреля 1524 года от Рождества Христова

Несколькими днями позже, ранним утром, в Анвайлер прибыли трое всадников на высоких конях.

Немногочисленные кожевники, которые в столь ранний час уже полоскали шкуры, покрытые остатками крови и мяса, мельком смотрели на них и тут же втягивали головы. Приезжие были странно одеты. На них были яркие одежды ландскнехтов – но, сшитые из дорогой материи, они пестрели цветами, каких в этих местах еще не встречали. Приезд незнакомцев не сулил ничего хорошего. Зачастую ими оказывались посланцы герцога, собиравшие налоги, или герольды, которые зычными голосами объявляли о новых указах курфюрста. Указах, в которых требовали новых податей. За последние двенадцать лет налоги повышались уже пять раз. А с ними ввели и новые запреты. Теперь под ними оказалась не только охота, но и ловля рыбы, и даже свободная вырубка леса. Знать, словно виноградным прессом, все крепче выжимала крестьян и простых горожан. Но сока уже не осталось, текла только кровь…

Кожевники с первого взгляда догадались, что первый из троицы, ехавший на роскошном жеребце, – знатная особа. На нем были ярко-красные разрезные штаны и камзол из черного бархата; поверх него лоснился черный, подбитый мехом плащ. Надвинутый на лицо берет был украшен на солдатский манер яркими перьями. От незнакомца исходила едва уловимая опасность – так громовые раскаты возвещают о предстоящем шторме.

– Эй, ты! – властно окликнул он одного из кожевников у ручья, исхудалого старика. В голосе его чувствовался странный, чужеземный акцент. – Где можно найти наместника?

– Он, наверное, в ратуше, господин, – пробормотал старик, не поднимая взгляда. – Просто скачите прямо по переулку до рыночной площади – и окажетесь там.

Не удостоив старика благодарности, богато одетый незнакомец пустил коня галопом. Двое других дюжих молодчиков, с косматыми бородами и длинными волосами, последовали за ним. Топот копыт разносился по залитому нечистотами переулку; больше ничего не нарушало тишины, почти зловещей в столь ранний час. Где-то пропел петух, захрюкало несколько свиней, и по улицам медленно расползался утренний туман.

На безлюдной рыночной площади главарь соскочил с седла и привязал коня у колодца. Затем что-то приказал на незнакомом языке двоим сопровождающим. Те кивнули и обвели площадь скучающими взглядами. В этот момент одно из окон распахнулось, и служанка принялась развешивать белье. Заметив всадников, она торопливо захлопнула ставни.

– Бу! – прикрикнул один из мужчин.

Оба тихо рассмеялись, а взмыленные кони принялись пить из колодца.

Их главарь между тем прошел в ратушу. Она представляла собой фахверковое строение, выкрашенное красным и белым. Его размеры и красота свидетельствовали о славном прошлом бывшего имперского города. Посреди покосившихся зданий с облупившейся краской оно казалось даже неуместным. Пропитанные бычьей кровью ступени скрипели под сапогами незнакомца.

В кабинете на верхнем этаже Бернвард Гесслер корпел над актами. Наместник как раз собирался перебрать списки собранных податей. Все деревни и селения уже расплатились. Через час состоится заседание совета, на котором вновь избранные городские советники обсудят меры против бесчисленных происков так называемых лютеран. В последнее время в городе то и дело объявлялись монахи и странствующие проповедники, которые выступали против папских индульгенций. После недавних событий в «Зеленом древе» Гесслер настоял на скорейших перевыборах в городской совет. Противники остались не у дел, согласные и нерешительные сохранили посты. Теперь наместник был уверен, что хоть ненадолго вернул контроль над городом. Вот если бы не эти злостные лютеране!.. Но он и с ними справится, так же как и с непокорными крестьянами. И с этим наглым кузнецом, который теперь томился в Трифельсе. Ему тоже не избежать заслуженной кары.

Когда в дверь вдруг постучали, Гесслер даже головы не поднял.

– Господи, не сейчас! – проворчал он недовольно.

Но дверь распахнулась без приглашения.

От человека, вошедшего в кабинет, исходила опасность и вместе с тем благородство. Поэтому Гесслер проглотил проклятие, готовое сорваться с губ, и смерил гостя выжидающим взглядом.

– Да? – спросил он осторожно.

Незнакомец пододвинул к себе стул и сел, закинув ногу на ногу. Надвинутый на лицо берет скрывал его черты.

– Поиски одной вещицы привели меня в ваш маленький городок, – начал он с мягким, странным акцентом. – Возможно, вы сможете помочь мне.

Наместник тонко улыбнулся:

– Возможно. Приходите лучше завтра, ближе к полудню. Тогда я смогу…

– У меня не так много времени, – перебил его незнакомец. – Я проделал сюда долгий путь.

Он сдвинул берет на затылок, и Гесслер увидел, что лицо у гостя чернее ночи. На его фоне холодными, сверкающими бриллиантами поблескивали белые глаза.

– Очень долгий путь, – повторил незнакомец.

Он вдруг запустил руку в карман широких, разрезных штанов и извлек мешочек звонких монет. Быстрым движением незнакомец толкнул кошель по столу, так что тот остановился прямо перед Гесслером.

– Плата за исполнение моего скромного желания. Еще столько же вы получите, если ваша помощь принесет пользу.

Гесслер в изумлении развязал мешочек. В нем лежали золотые монеты иноземной чеканки. Столько денег наместник не зарабатывал даже после сбора годовых податей! Сердце подскочило к самому горлу, однако внешне он сохранил самообладание.

– И в чем же заключается ваше желание? – спросил Гесслер по возможности бесстрастно.

Мешочек тем временем скрылся в одном из ящиков стола.

Незнакомец изложил ему свою просьбу.

Гесслер слушал с напряженным лицом. Просьба была необычная, но и незнакомец был не менее странным. За такие деньги он мог бы попросить отравить мельничный ручей или выкрасить все дома синим цветом. Гесслер ненадолго задумался, после чего нерешительно произнес:

– Вообще-то в данном случае вам помогли бы церковные книги. Вот только их, как назло, три года назад уничтожил пожар. Какая досада… – Он выдержал паузу и тонко улыбнулся, заметив, как нахмурился собеседник. – Но дело ваше, как я вижу, не терпит отлагательств… Думаю, я знаю кое-кого, кто мог бы вам помочь. Возможно, там найдутся какие-нибудь документы или что-то вроде того… Правда, обещать ничего не могу.

– И кто же этот кто-то? – спросил незнакомец.

Гесслер назвал ему имя женщины и место, где ее можно найти.