Властелин Безмолвного Королевства - Кук Глен Чарльз - Страница 96

– Если Костылю удастся убедить Нассима Гору, Шельмецу несдобровать.

– Не забудь, кто такой эр-Рашаль.

Теперь телохранители Хекта слышали какие-то призрачные голоса. Они принялись жарко обсуждать это. Но старого волшебника они не видели, как не замечали и того, что их подопечный переговаривается с пустотой.

– Не забуду. Они беспокоятся. Скоро вам нужно будет уходить.

– Да.

– Зачем эр-Рашалю те мумии?

– Не знаю. Но ничего хорошего он не замышляет. Может, хочет вызвать тени мертвых волшебников. Только для такого колдовства ему нужен один из Кладезей Ихрейна. А еще поддержка Ночи. Или же он действует тайно и собирается все провернуть быстро – пока Орудия ничего заметили.

– Сомневаюсь, разве что они видят опасность на две сотни лет вперед.

– Эр-Рашаля, вполне возможно, ожидает весьма неприятный сюрприз. Если только у него нет надежных союзников среди Орудий.

Но так обычно и случалось с волшебниками. Достаточно вспомнить хотя бы о тех, кто обитал в Андесквелузе. Вечно они переоценивали себя и недооценивали Орудия Ночи. А те потом раз – и пожирали нахалов.

Телохранители не находили себе места, но Фебруарена все еще не замечали.

– Что изменилось, когда мы переправились через Дешар? – спросил Хект.

– Ты о чем?

– На восточном берегу Ночь нас не беспокоила. Так, обычные каверзы, как и везде. Но стоило нам переправиться, как ее создания словно с цепи сорвались. Будто духи камней, ручьев и деревьев обозлились на нас еще сильнее, чем граф Реймон со своими дружками. Принципат Делари не обращает внимания. Или просто не может объяснить.

– Не занимают ли его более неотложные дела?

– Какие, например?

– Ночь оживилась, но это всего лишь мелкие досадные помехи. Ты уже выучился кое-каким предосторожностям, они отпугнут основных дебоширов. Готовься – дальше будет еще хуже. Да, этот край чувствует надвигающуюся угрозу. И угроза эта вполне реальна. Но мне пора. Тот белобрысый что-то заметил. Сейчас скажет остальным.

С этими словами старик резко повернулся и исчез.

– Нет, – пробормотал Хект, – нельзя же так просто пропасть.

– Вы что-то сказали, мой господин? – спросил подоспевший Мадук.

– Так, показалось. Думал, там кто-то есть, а обернулся – никого. Неужели они уже и днем появляются? Как такое возможно?

– Не знаю, мой господин. Спросите принципатов. Думаю, вам лучше уйти с холма. Здесь слишком опасно.

– Да, наверное. Ну, веди меня.

Хект все думал, почему же Ночь ополчилась на них, а вот захватчиков из Арнгенда и Гролсача не тронула.

– Неправда, тронула, – возразил принципат Делари. – И арнгендцы, и гролсачцы столкнулись с могущественными призраками. Бестия и Черенок были там с самого начала. Несколько раз являлись Ткач и Тень. И другие тоже не дремлют – Смерть, Скиллен, Кинт. Кто-то высвобождает их частицы из заточения. Некоторые уже настолько окрепли, что начали кормиться мелкими духами.

– Я о таких раньше и не слыхал. Смерть, Скиллен, Кинт?

– Смерть – это смерть, живое воплощение. Но сам он не действует, а скорее возвещает.

– Хм?

– Смерть является, когда кому-то пришла пора умереть, он подобен герольду. А вот Бестия, Черенок и прочие приходят завершить дело.

– А Скиллен и Кинт?

– Несчастье и отчаяние.

– Неужели у древних не было радостных богов?

– А у кого они есть? Сегодняшние божества либо просто злобные, либо совсем уж безумные. Когда единый Бог, кроме которого нет иного бога, всемогущий и милосердный, все же решает почтить нас своим присутствием (а за последние несколько сотен лет Он, заметь, этого не делал), то обычно сеет чуму и прочие бедствия. То же можно сказать и о дэвском боге, и о нашем чалдарянском – в нынешнем Его образе. А уж у дейншокинов владыка и вовсе доисторический психопат – вечно-то он объят гневом. И ни один из них не в силах сам о себе позаботиться, всем им нужны люди вроде членов Конгрегации, которые будут вещать от их имени и ломать кости во славу их.

– Вы открываетесь мне с новой стороны.

– В Коннеке моя осмотрительность притупилась. Пусть Бог сам будет настороже. Если Его разгневали еретические речи, Ему вполне под силу самому тебя укокошить.

– Прошу прощения, но я, пожалуй, отодвинусь от вас подальше, а то вдруг по ошибке и меня молнией заденет.

– Вот, Пайпер, ты и опроверг собственные доводы. Господь не ошибается, по определению.

– Но и ирония Ему не чужда.

Извилистая дорога то взбегала на пригорок, то спускалась вниз. Поэтому Мадук тоже то отставал от них, то снова оказывался поблизости и успевал ухватить кусочек разговора. Судя по выражению лица, услышанное приводило его в ужас.

– Пайпер, ты должен понять, что пособники Бога, которые уверены, что Ему нужно время от времени помогать, повсюду, – продолжал Делари. – Быть может, даже среди телохранителей главнокомандующего.

Хект уже собрался возразить, как вдруг подумал, что слова принципата не так уж и абсурдны. Телохранителей он ведь не сам себе выбирал. Кто-то из них, несомненно, принадлежит Братству Войны. Да и Конгрегация наверняка подослала своего шпиона.

Но вслух он ничего не сказал.

– Никогда не бываем мы полностью неуязвимы, – сказал Делари, – всегда найдется червь, способный сокрушить нас.

– Даже если речь идет о вас?

– Да. Они не забыли обо мне – просто выжидают подходящего момента. И день придет.

Конечно придет. Под золой всегда тлеют угли.

Вернулся с севера Бюль Смоленс. Он нагнал основную армию и передал главнокомандующему захваченное арнгендское золото и записи, в которых подробно описывалось все, что он сделал и узнал в Вискесменте. Смоленс набрал себе еще две тысячи солдат.

В его отчете упоминалось несколько человек, которых он надеялся поймать.

Жители Вискесмента считали их артесипейцами. Эти самые артесипейцы, как и наиболее рьяные сторонники Непорочного, сбежали в Коннек, когда Смоленс подошел к городу. Многие сейчас отсиживались в Антье.

В Вискесменте загадочные артесипейцы не учиняли никаких непотребств, но местные все равно их подозревали: типы с подобными привычками просто обязаны быть злодеями.

С каждым днем Ночь становилась все беспокойнее. После наступления темноты ее создания творили разные безобразия, пусть и мелкие, – но это все равно подтачивало боевой дух. Все меньше рекрутов удавалось завербовать в ополчение Пинкусу Горту: ведь, когда, вопреки всем канонам чалдарянской веры, оказывается вдруг, что всевозможные злобные демоны совсем не выдумка, хочется оказаться от них подальше.

Впрочем, дезертиров в армии патриарха почти не было, а местные жители охотно вступали в нее, чтобы помочь очистить Коннек от еретиков.

Погода изменилась, зарядили дожди – и не просто короткие ливни, после которых можно просохнуть за пару часов, а неистовые грозы, сопровождавшиеся сильным ветром, молниями и даже иногда градом. В перерыве между ними небо оставалось затянутым тучами.

Из-за сырости приходила в негодность экипировка, одежда и сапоги, страдали солдатские ноги и копыта лошадей.

– Это в порядке вещей, – ответил принципат Делари, когда Хект поинтересовался у него, не сговорились ли сами боги погубить их армию с помощью плесени, копытной гнили и ржавчины. – Просто в нынешнем году чуть хуже, чем обычно. Так уверяют местные жители.

Солнце выглядывало нечасто.

В тот день, когда на горизонте показался Кастрересон, погода тоже не баловала их. Из-за туч стены казались не белыми, а серыми. Жители города и окрестностей были поражены, когда увидели, что армия Безупречного разбивает лагерь на обоих берегах Лаура – как раз рядом с древним широким мостом. Во время перехода Хектовы разведчики ни разу не попали в засаду и не столкнулись с разведчиками противника. Караульные натыкались лишь на удивленных крестьян и путников.

– Не могут же они не знать, что мы идем? – не переставал изумляться Хект. – Новости всегда доходят быстрее пехоты.