День «Д». 6 июня 1944 г. - Амброз Стивен - Страница 184

На «Омахе» английские специализированные танки не смогли бы помочь преодолеть первую из трудностей – перебраться через гальку. Из всех побережий только на «Омахе» галечный берег столь высок и ненадежен, что танк не может пересечь его. После того как были прорваны бреши, американские танкисты могли бы найти некоторым из английских приспособлений хорошее применение (особенно фашинам и оборудованию для мостов). Но для такой работы у янки были бульдозеры, так что она была закончена вовремя, и некоторое количество танков добралось до плато прежде, чем стемнело.

Было бы неверно утверждать, что англичане хотели вести Вторую мировую войну скорее с помощью технических приспособлений и приемов, а также шпионажа, нежели силами солдат, скорее перехитрить, чем перебороть немцев; американцы же стремились победить вермахт в схватке «лицом к лицу». Все же многие как из той, так и из другой страны считали подобные обобщения обоснованными. С этим ощущением соотносится представление англичан о том, что американцы несли ненужные потери живой силы, связанные с их агрессивной ментальностью, нацеленной на «лобовые» действия. Американцы же считали, что ненужные потери несут англичане, и связано это с их осторожностью и отказом атаковать врага в его логове, невзирая на потери, что ведет к затягиванию войны.

В какой бы мере ни были истинными эти широко распространенные представления, несомненным является тот факт, что в день «Д» англичане использовали значительно больше технических приспособлений (начиная с «Х20» и «Х23»), нежели американцы.

«Мы были буквально начинены техникой», – так вспоминает лейтенант Онор лодку «Х23». Субмарина имела дизельную конструкцию и электрический мотор, две койки, туалет (десантный люк), печь, электронное оборудование, чтобы посылать сигналы, баллоны с кислородом (взятые из самолетов люфтваффе, подбитых над Англией, так как это были самые легкие баллоны из имевшихся в Великобритании) и многое другое.

«Так вот, у нас была вся та никудышная техника, – вспоминает Онор, – и хуже всего – эта никудышная мачта». Она насчитывала 18 футов в длину, и ее приходилось привязывать к специальным стойкам на обшивке субмарины. «Гнулась она ужасающе», – жаловался Онор.

Операция носила кодовое наименование «Гамбит». Онор не умел играть в шахматы; он посмотрел это слово в словаре, и выражение «отбрасывая открывающиеся пешки» вызвало у него некоторые затруднения.

Участие в гамбите предъявляет к игроку определенные требования. Все присутствовавшие на субмарине должны были уметь выполнять любую работу (управление всем машинным и электронным оборудованием, навигация, погружение и многое другое). Они также должны были уметь действовать эффективно, находясь взаперти в закрытой лодке (размером едва ли больше, чем каноэ) в течение 40 и более часов. В процессе испытаний обнаружилось, что некоторые добровольцы не могут выдержать и часа.

– Выпустите меня! – закричал один из них через 45 минут.

Имея пять человек на борту (дополнительно присутствовал матрос, который должен был привести резиновый плот к берегу, бросить якорь и в заключение установить маркер для танков «ДД»), «Х23» и «Х20» пустились в путь в 18.00 вечера в пятницу, 2 июня. Два траулера проводили их до острова Уайт. В этом пункте они ушли под воду и отправились к месту назначения: «Х23» – к «Мечу», «Х20» – к «Юноне».

Утром в воскресенье, 4 июня, незадолго до рассвета «Х23» поднялась на поверхность. «И мы попали тютелька в тютельку. Мы были точно на том месте, где должны были оказаться. Мы быстро огляделись, чтобы понять, что происходит вокруг». К удивлению Онора, немцы зажгли маяк, чтобы отметить вход в реку Орн. Когда занялся рассвет, он приказал погрузиться на глубину действия перископа и сверился с церковными шпилями и другими ориентирами, чтобы еще раз убедиться в том, что цель избрана верно. «Там, на берегу, паслась корова», – вспоминает Онор. Он погрузил лодку на дно пролива, бросил якорь и стал ждать.

В середине дня в воскресенье Онор возвратился на глубину действия перископа, чтобы посмотреть, что происходит. «Там были немцы из мотопехоты. Они спускались на пляж, играли в мяч, плавали. Приезжали, развлекались, эти солдаты из мотопехоты – воскресенье ведь. А мы говорили: «Ничего-то они не знают».

И вновь на дно, и вновь ожидание. Всплыли в полночь, с радио, настроенным на кодированные сообщения. Одно пришло незашифрованным, в виде голосового сообщения с острова Уайт, для «Х23» и «Х20»: «Ваша тетя сегодня катается на велосипеде». Это означало, что вторжение отложено на один день. Лодка погружается назад, на дно, чтобы ждать еще 24 часа.

Внутри субмарины было холодно, сыро, душно и тесно. Онор и его команда возились с гироскопами, чтобы хоть чем-нибудь заняться. Их беспокоил кислород; никто не знал, насколько может хватить воздуха в баллонах. Играли в покер. Пытались спать на двух койках по очереди. Нельзя было курить (вот чего действительно не хватало!). Гироскоп закрепили; больше делать было нечего.

«Не нравились нам эти двадцать четыре часа, – заявлял Онор. – Мы не знали насчет кислорода: насколько еще хватит этих чертовых баллонов. Может, они полупустые, или в них и вовсе почти ничего нет».

Когда субмарины в полночь 5–6 июня поднялись на поверхность, сообщений об отсрочке не последовало. Перезарядили батареи, и вновь на дно… В 05.00 – обратно к поверхности, стоя на якоре. Погода стояла плохая. Ветер над Ла-Маншем был такой, что волны достигали одного – трех баллов. Спустить на воду резиновую лодку было невозможно. Непонятно было, удастся ли им как следует установить мачту. Волны перехлестывали через лодку. На поверхности лодки было скользко и ощущалась качка. Те, что были внизу, подавали наверх инструменты и снаряжение, а тем, что наверху, хотелось спросить: «Какого черта?»

«Х23» закончила работу около 5.20 и немедленно начала посылать радиосигналы; на вершине мачты был зажжен зеленый огонь. Зеленый означал, что они на месте; красный означал бы обратное. Они включили радио под лодкой; Онор описывал это как «отвратительную штуку, гудевшую под водой». Гудение должен был уловить радиолокатор и таким образом засечь место.