День «Д». 6 июня 1944 г. - Амброз Стивен - Страница 204

Он брел к берегу, неся свой автомат «Томпсон» высоко над головой. Ему выдали боекомплект из тридцати патронов, обычный для английского огнестрельного оружия, что было ново для него – прежде он всегда носил двадцатизарядный магазин. «Увы, никто мне не сказал, что, если магазин наполнить 30 зарядами 45-го калибра, он станет слишком тяжелым и его легко уронить и потерять. Поэтому его никогда не следует заполнять более чем 28 зарядами.

Не зная об этом, я заполнил его целиком, и в результате он упал в воду и потерялся. И я высадился на берег Франции и штурмовал твердыню Европы с оружием, в котором не было ни единого патрона».

Оглядевшись, Номбург увидел армаду, вытянувшуюся по всей линии горизонта. Он заметил три тела в волнах прибоя, «однако оказалось, что оборона значительно слабее, чем я ожидал».

Пересекая побережье, двигаясь на звуки волынок, «я заметил высокую фигуру, шествующую прямо передо мной. Я сейчас же узнал бригадира и, приблизившись к нему, осторожно коснулся сзади его пояса, думая про себя: «Что бы ни случилось сейчас со мной, пусть по крайней мере говорят, что рядовой Дрю пал подле лорда Ловата!»

Номбург пересек дамбу и наскочил на двух солдат вермахта, которые сдались ему. Номбург был уверен, что их пичкали пропагандой и ложью, поэтому захотел просветить их относительно истинной ситуации на многих немецких фронтах. Последняя новость, которую он слышал до того, как взошел на борт своего ДСП в Англии, была следующая: силы союзников находятся в 50 км от Рима. С глубоким удовлетворением он сообщил это своим пленным.

«Они посмотрели на меня с изумлением и ответили, что только что слышали по своему собственному радио, что Рим пал! Так что оказалось, что они сообщили мне больше, чем я им». Он отослал их назад на берег в тюрьму для военнопленных и продолжал путь к месту своего назначения – мосту Пегас.

У капрала Питера Мастерса, еврея из Вены, также входившего в 3-й взвод 10-й десантной дивизии, в день «Д» была своя «одиссея». Он нес рюкзак и автомат с 30-зарядным магазином («не очень хорошим, поскольку, будучи слишком тяжелым, он норовил выпасть из оружия»), 200 запасных зарядов, четыре ручных гранаты (две осколочные и две дымовые шашки), смену одежды, одеяло, запас продуктов на два дня, большую лопату («те, которыми окапываются и которыми нас снабдила армия, не годились для того, чтобы быстро выкопать глубокую яму») и 200-футовую веревку, чтобы тащить надувные лодки (их несли другие) через течение реки Орн, в случае если мосты будут взорваны. Нести такое количество груза на берег было бы тяжело и лошади, но у Мастерса вдобавок был велосипед, как и у других в его отряде.

«Никто не мчался на берег, – замечает он. – Мы шли шатаясь. В одной руке я нес оружие, держа палец на спусковом крючке; другой держался за веревочные перила вдоль трапа, прижимая к себе велосипед».

Главным распоряжением было: «Миновать побережье». Мастерс стал выполнять его, заметив по пути, как два солдата роют в воде окопы. «Я так и не мог понять, почему они делали это. Будучи новичком, я не знал, что значит по- настоящему испугаться». Когда он добрался до дюны, то увидел командира своего 3- го отряда, майора Хилтон- Джонса. «Я не придумал ничего лучше, чем отдать ему честь. Должно быть, это был единственный случай такого рода на побережье в день «Д».

Перебравшись через дюну с помощью велосипеда и веревки, мы миновали нескольких ребят, которые расчищали путь от мин с помощью искателя. Но мы не могли ждать. Наш командир, капитан Робинсон, прошел прямо мимо них. Они закричали:

– Эй, что вы делаете? Робинсон ответил:

– Мне очень жаль, ребята, но нам надо идти. Пехотинцы, прибывшие прежде штурмовиков, сидели там и сям и, казалось, ничего особенно не делали. Мастерс осуждал их за бездействие, пока не услышал рядом с собой голос связиста, спрятавшегося в щели. Он расшифровывал для офицера сообщение:

– Во взводе № 2 осталось шесть человек, сэр.

«Итак, я думал, что им не следует сидеть сложа руки, а между тем мы двигались туда, где с нами могло случиться то же, что и с ними». Отряд шел под минометным огнем к месту сбора, находившемуся в паре километров в глубь территории на краю леса. Чтобы туда попасть, нужно было пересечь вспаханное поле.

Из леса вели огонь снайперы. Падали мины. «В довершение всех неприятностей нам пришлось несколько раз пересекать грязную канаву, полную воды. Держать велосипеды на весу, скользя в воде, оказалось очень трудно, причем в канаве было существенно глубже, чем в море, когда мы шли к берегу».

В сторону леса вела колея. Отряд использовал ее для прикрытия, осторожно продвигаясь к месту сбора. «Я присоединился к цепочке. Поначалу я пытался ползти, таща за собой велосипед, но это оказалось столь утомительно, что вскоре я переменил метод. Единственным способом было толкать велосипед в вертикальном положении; его было видно за милю, тогда как я был надежно скрыт в колее. Я поддерживал его одной рукой, но по крайней мере в вертикальном положении он лучше катился».

В паре сотен метров от леса колея стала более мелкой, а немецкий огонь – более точным. Появилась пара английских танков, которые обстреляли лес. Мастерс встал «и, толкая велосипед, перескакивая через всех, кто попался на пути, бегом добрался до леса».

Лорд Ловат прохаживался по месту сбора, подбадривая людей. Он выглядел совершенно спокойным, и выстрелы и общий шум, казалось, вовсе его не тревожили.

– Отлично, приятель, – сказал он, когда подбежал волынщик Миллин. Миллин пыхтел, тяжело дыша: кроме прочего снаряжения, он тащил еще и волынку.

– Давайте двигайтесь, это все равно что учение! – выкрикивал Ловат.

«Он был очень спокоен, – замечал Мастерс. – Оружия у него не было, кроме «кольта» 45-го калибра в кобуре. У него была прогулочная трость – длинная тонкая палка, раздвоенная наверху. В Шотландии ее называют «болотной тростью».

На месте сбора находилась пара пленных. Ловат заметил Мастерса и сказал:

– О, ты, малый, знаешь языки. Спроси, где находятся их гаубицы.

Мастерс спросил, но не получил ответа. Один из пленников был дородным лысым малым. Десантники собрались вокруг него и заговорили: