Право на любовь - Баррет Сьюзен - Страница 42

— В конце концов, — заметил светловолосый бородач, — принимая во внимание то, что Мак и Падди уезжают в субботу, сегодня — самый подходящий день для великого праздника.

Задумчиво взглянув на Торни, Роуэн посмотрел на календарь своих наручных часов.

— Ты сможешь все подготовить к пятнице? Осталось два дня.

Морщинистое лицо Торни осветила улыбка Чеширского кота:

— Можешь на меня положиться. Я знаю, как взяться за дело.

В пятницу после обеда на участок прибыл Невилл Пикеринг, похожий на доброго дедушку с острым взглядом блестящих глаз и сверкающей лысиной. Он возглавлял комиссию из управления компании. Антенны, осмотренные и проверенные, сияли на своих серых пьедесталах, их рефлекторы напоминали часовых, выстроившихся в шеренгу в ожидании начала военного парада.

Роуэн представил Пикерингу Джеффа и Карен. Старик внимательно выслушал его пояснения, и в его глазах вспыхнул огонек, а в сердце Карен вновь зашевелилась тревога. Роуэн отзывался о ее способностях достаточно объективно. Карен не сомневалась, что он сделал это прежде всего ради самого Пикеринга, поскольку за последние дни он практически не обращался к ней. Ее сердце заныло.

Наконец с формальностями было покончено, и Торни откупорил шампанское. Солнечные лучи окрасили пробегавшие по небу облака в розовые и оранжевые оттенки, из проигрывателя лилась мелодия Мендельсона, и повар начал обносить собравшихся на платформе гостей подносом, на котором возвышалась горка канапе. Роуэн следил за тем, чтобы все бокалы были наполнены.

Отмахнувшись от третьего по счету бокала, Невилл Пикеринг уселся на стул по соседству с Робином и Дерриком и предался воспоминаниям о первых днях зарождения компании. Джефф последовательно опустошил три бокала шампанского, после чего исчез.

Разглядывая собравшихся гостей, Карен наткнулась взглядом на Роуэна, перемещавшегося между группами приглашенных. Он прекрасно справлялся с ролью гостеприимного хозяина, но все же не мог скрыть своего мрачного настроения.

Он подошел к ней, чтобы наполнить ее бокал, но Карен отступила в сторону.

— Мне уже достаточно. Думаю, стоит проверить, не нужна ли Торни помощь на кухне.

Он посмотрел ей прямо в глаза.

— Ты не веселишься?

— Не особенно. А разве это обязательно?

Его губы сжались, но за непроницаемым выражением лица Карен разглядела затаившуюся боль.

— Все могло обернуться по-другому.

Роуэн направился дальше, скользнув взглядом по ее фигуре в бледно-желтом свитере и брюках.

— Постарайся смотреть на вещи моими глазами, — добавил он, понизив голос. — Я не могу позволить себе пережить эту боль еще раз.

Но он уже переживал ее! Карен видела это по его глазам, по складкам, пролегшим от рта к подбородку, по тому, как ссутулились его плечи. Однако винить ему следовало только самого себя.

Карен поставила на поднос пустой бокал.

— Все это потому, что ты запер себя в безвоздушном пространстве, куда никому нет доступа. Ты сделал это из-за того, что случилось с тобой пятнадцать лет назад.

Карен глубоко вздохнула. Она должна высказаться, пока у нее хватает духу.

— Роуэн, ты с предубеждением относишься к тому, что, как ты полагаешь, таится в женской душе. Ты видишь только то, что хочешь видеть, и делаешь это, чтобы защитить себя. Ты боишься — но не женщин, а самого себя.

Роуэн окаменел, сдвинув брови.

— Я совсем не похожа на Клаудию, я — это я, и не в моих правилах идти на компромиссы со своими убеждениями. Ни для кого на свете я не сделаю исключения, даже для тебя. — Карен выдержала паузу, чтобы перевести дух, изо всех сил стараясь не поддаться жалости при виде его обескураженного лица. — Ты слишком высокомерен и упрям и боишься хотя бы попробовать внести в свою жизнь какие-то перемены. — Она отвернулась, но потом посмотрела снова на него. — Мне жаль тебя, Роуэн. Ты сам испортил себе жизнь.

Подхватив поднос с бокалами, Карен торопливо спустилась по лестнице и, миновав полянку, скрылась в столовой. Ее душили слезы, а лицо горело от волнения. Она вошла на кухню, и Торни на мгновение оторвался от своих кастрюль.

— Поставьте туда. — Он указал рукой на свободный стол.

Карен взяла полотенце и принялась вытирать бокалы и подносы, расставленные на стойке.

Взглянув на выражение ее лица, Торни помрачнел.

— Что случилось, девочка?

— Ничего.

Он загрузил в моечную машину стаканы.

— Удивительно, чего только не выдумывают люди, чтобы скрыть свои истинные чувства. Наш Роуэн тоже часто говорит об этом, если вообще что-нибудь говорит.

Светло-голубые глаза Торни внимательно изучали ее лицо.

— Это из-за него вы так расстроены?

Карена кивнула, не отрывая взгляда от стаканов, которые держала в руке.

— Его интерес ко мне оказался преходящим. — По ее лицу покатились слезы, и она набросилась на стаканы с Удвоенной энергией.

— Я так и подумал.

Карен не таясь посмотрела Торни в глаза.

— Вы давно знаете Роуэна. Он всегда был таким?

Торни аккуратно положил посудное полотенце на раковину.

— Не могу сказать, что он был таким, пока я работал у них в усадьбе. И после женитьбы он тоже не был таким. Он очень скрытный человек, и держит свои чувства при себе.

— Он… он очень любил ее?

Грузный повар печально улыбнулся.

— Ее предательство убило его. Он так и не смог ее простить. — Торни подхватил блюдо с горкой канапе и прикрыл его салфеткой. — Я надеялся, что вы сможете подобрать ключи к его сердцу.

— Я тоже надеялась на это. Торни. Но похоже, он надежно их спрятал, если не выбросил вообще.

В субботу вечером небо затянули свинцовые облака, и даже многочисленные одежды Карен не спасали ее от пронизывающего ветра. Обхватив себя руками, она стояла на автомобильной площадке, болтая с Падди и Маком. Они ждали Роуэна, который должен был отвезти их в деревню. В Кернбеке оба собирались сесть на поезд до Брора, а потом подняться в горы и посвятить пару недель рыбалке на лосося. Вернувшись обратно, они уже не застали бы Карен. Мак притянул ее к себе своей огромной ручищей и, щекоча усами, поцеловал в щеку.

— Мне понравилось работать с вами, девушка. В столовой мне будет недоставать вашего хорошенького личика.

— Я тоже буду скучать, Мак. Отдыхайте как следует. Желаю вам хорошего улова. — Карен пожала ему руку и отошла в сторону. — И вам тоже, Падди. — Она протянула руку, — мне было приятно с вами работать.

Ирландец оторвал ее от земли и покружил в воздухе.

— Хорошо, что вы приехали к нам. Все ребята будут скучать о вас. — Он кивнул в сторону платформы, с которой спускался Роуэн. — И он тоже, хотя и не хочет в этом признаваться. Не оставляйте его в покое, Карен, — шепнул Падди, напоследок крепко обнимая ее.

— Вы уже попрощались? Я не могу ждать вас целый день. — С холодным неодобрением вмешался Роуэн. Он сел за руль и запустил мотор.

Падди уселся на заднее сиденье позади Мака.

— Не забывайте о том, что я сказал.

Карен смотрела им вслед, пока джип не скрылся из виду. Слова Падди все еще звучали у нее в ушах. Слишком поздно, она уже сдалась. Роуэн не хочет — или не может — измениться. Впрочем, и она тоже. Карен закончила свою работу, и у нее больше нет предлога оставаться здесь. Карен развернулась и направилась к своему вагончику.

В сумерках, замерзшая и уставшая от сортировки и упаковки бесконечных папок, предназначенных для отправки или хранения, Карен побрела к вагончику инженеров. Роуэн сидел возле Робина за монитором, изучая поступившие данные. Склонившись к экрану, он не услышал, как она вошла. Карен прочистила горло, и он поднял глаза.

— Я решила переночевать здесь. Мне нужно кое-что проверить, прежде чем… — она набрала полную грудь воздуха, — утром я уеду.

Роуэн не ответил.

— Если ты хочешь спуститься в деревню, я с удовольствием подежурю сама.

Роуэн откинулся на спинку стула и потянулся. Его серые глаза потемнели.