Право на любовь - Баррет Сьюзен - Страница 44

Непроглядная темнота обступила Карен со всех сторон. Она не видела ничего дальше ступенек у себя под ногами и не слышала других звуков, кроме завывания ветра и треска деревьев, которые он сокрушал на своем пути. Внезапно ветер с новой силой обрушился на продольную стену опасно накренившегося вагончика.

Потеряв равновесие, Карен скатилась с лестницы.

Глава 16

Карен приземлилась на колени посреди бурелома из сломанных веток. Пошарив рукой в грязи, она наткнулась на свой фонарик и посветила вокруг себя. В темноте плясали три светящихся кружочка. Заметив неподалеку Деррика, Карен окликнула его, но свирепый порыв ветра заглушил ее голос.

Из последних сил цепляясь за стенки вагончика, она постепенно обогнула его и, выйдя к платформе, оцепенела от ужаса при виде страшной картины. Целая секция антенны лежала на земле, и доски настила вздыбились прямо в небо. Балки продольного пролета опасно накренились над вагончиком. Скрежет металла резанул ее по ушам, и Карен крепче прижалась к стенке вагончика.

Внезапно пролет прогнулся, и очередная секция платформы завалилась на бок. Карен отскочила в сторону. Брус обрушился ей под ноги, и она снова отпрянула, на этот раз неловко приземлившись на копчик. С трудом приняв сидячее положение, Карен окаменела от страха, увидев, что вертикальная секция падает прямо на нее.

Раздался грохот. Карен пронзила острая боль, и она провалилась в черноту.

Ей казалось, что у нее в голове взрываются разноцветные огни.

Преодолевая накатывавшую волнами тошноту, Карен попыталась сделать вдох, но ее тут же парализовало от боли. Судорожно хватая ртом воздух, она попробовала приподняться, но поняла, что не может пошевелить правой ногой, по которой огненными волнами распространялась боль. Голова у нее бессильно запрокинулась.

— Роуэн! — позвала она, застонав от напряжения.

— Карен? — Голос Роуэна прозвучал совсем рядом. — Боже мой, Карен!

Она с трудом подняла веки. Лицо Роуэна расплывалось перед ней. Она смутно ощущала, как он приподнимает ей голову, а его дыхание касается ее щеки.

— Карен, Карен…

— Роуэн, что…

— Тсс, — успокаивающе шепнул он, — тебе нельзя говорить.

Голоса послышались ближе.

— Мы здесь, — крикнул Роуэн.

Появился Торни, луч его фонарика, блеснувший сквозь пелену дождя, упал на землю рядом с Роуэном.

— Карен? Бог ты мой!

Роуэн отер лицо ладонью.

— Она угодила под решетку, — крикнул он. — Переносить ее слишком рискованно, отправляйтесь за помощью.

— Где Деррик и Робин?

— У генератора.

— Я приведу их, — уже на бегу бросил Торни.

— Пусть Робин вызовет Кесуик, — крикнул Роуэн ему вслед, — передайте им, что у нас несчастный случай, пусть он остается на связи. И быстрее принеси этот чертов домкрат!

— Что у вас случилось? — смутно донеслось до Карен. Голос был мужским и показался ей смутно знакомым. Ему ответил другой, и вокруг нее замелькали серые тени. Она прислушивалась к звукам, но смысл слов ускользал от нее.

Роуэн сгорбился на пластиковом стуле в крошечном кабинете хирурга. Игла с болеутоляющим средством проколола кожу на лбу, и он поморщился; обессиленно откинувшись на спинку омерзительно оранжевого кресла, Роуэн ждал, пока дежурный врач наложит швы на трехдюймовый порез у него над бровью. Ему повезло, что ветка не угодила на дюйм ниже.

А Карен увезли в палату, расположенную дальше по коридору. Она была без сознания. Роуэн содрогнулся, если с ней что-нибудь случится… Господи, а вдруг она…

— Сидите спокойно, приятель, — приказал врач, говоривший с сильным шотландским акцентом. — Если вы будете дергаться, я могу нечаянно зашить вам глаз. — Нахмурившись, он снова склонился над своим пациентом. — Вам следовало еще вчера сообщить дежурной сестре об этом порезе. Его давно нужно было продезинфицировать.

Увидев приближающуюся иглу, Роуэн заставил себя сидеть неподвижно.

— Порез меня не беспокоит.

Наконец врач отложил инструменты, и Роуэн вскочил на ноги. Перемазанные грязью джинсы высохли, покрывшись комьями глины, на щеках пробивалась грубая щетина, а голова гудела, как будто по ней долго били кулаком. В подмышках и в ложбинке на спине рубашка промокла от пота, а во рту ощущался привкус застоявшегося кофе. Забыв о швах, Роуэн откинул прядь волос, спадавшую ему на глаза, и невольно выругался.

— Теперь мне можно ее увидеть?

Врач задумчиво потер подбородок.

— Пожалуй. Только помните — всего одну минуту. — Он собрал инструменты в лоток и протянул его своей помощнице. — Мисс Уильямс все еще в шоке, и ей следует избегать волнений. Вы ее родственник?

При этих словах Роуэн почувствовал свинцовую тяжесть в груди.

— Нет, мы вместе работаем. — Он заглянул врачу в глаза. — Она поправится?

Вскинув голову, хирург провел усыпанной веснушками ладонью по седеющим волосам.

— В такой ситуации никто ничего не может гарантировать, но я бы сказал, что шансы у нее есть. У нее отек легкого и сильное сотрясение мозга, что само по себе довольно серьезно. Однако больше всего меня тревожит ее нога. У нее сложный перелом бедра и разрыв сухожилия в коленной чашечке.

— Она сможет ходить?

— Со временем. Будем уповать на Божью помощь и хорошее лечение.

Роуэн глубоко вздохнул.

— Я обеспечу ей самое лучшее лечение.

Врач настороженно взглянул на него:

— Ей повезло, что ваша фирма так заботится о своих сотрудниках.

— Боюсь, этого недостаточно. — На мгновение Роуэн встретился взглядом с доктором и отвернулся, стиснув кулаки. Постояв, он решительно двинулся по коридору.

— Марсден!

Роуэн обернулся.

— Может быть, хотите сандвич? Дежурная сестра принесет вам из столовой.

— Спасибо, не нужно.

Карен лежала на кровати, огороженной белыми льняными занавесками. Из окна падал приглушенный свет.

На фоне мертвенной белизны больничной кровати она выглядела совсем маленькой и очень бледной. Волосы рассыпались по подушке, накрыв шершавое полотно темным облаком. Из капельницы над головой сочился прозрачный раствор, медленно перетекавший в левую руку Карен, а пол хлопчатобумажной простыней едва заметно поднималась и опускалась ее грудь. На лбу, прямо под волосами, виднелась ссадина.

Роуэн присел на стул возле кровати и, взяв в ладони ее правую руку, неподвижно вытянутую на простыне, осторожно сжал холодные пальцы. Она не ответила, и у него перехватило горло.

— Карен, ты меня слышишь?

Молчание. Тишину нарушал только слабый звук ее дыхания.

— Карен, любимая. Мне нужно с тобой поговорить. Я знаю, что ты меня не слышишь, но я должен рассказать тебе о своих чувствах. Выслушай меня, любимая, если сможешь. Ты должна это сделать.

Через десять минут он поднялся.

— Завтра можете попытаться снова. — Врач ободряюще похлопал его по плечу.

Роуэн вышел в коридор. Все эти слова он должен был сказать ей раньше — тогда, когда она могла и хотела их услышать, но сейчас это было единственным, что он мог для нее сделать. Роуэн чувствовал огромное облегчение от того, что наконец нашел в себе силы выговориться. Теперь он жил только надеждой на то, что Карен очнется.

Остановившись у телефонной будки рядом со столом администратора, Роуэн заказал переговоры и вышел на улицу, решив снять номер в гостинице напротив, чтобы принять душ и выспаться. Если только ему удастся заснуть.

Откуда-то доносилось смутное журчание голосов. Веки Карен затрепетали, и она открыла глаза, обнаружив, что лежит в полумраке в совершенно незнакомой комнате. Голова пульсировала от боли, и Карен показалось, что ее мозг вот-вот взорвется.

С потолка свисала белая занавеска. Странно, она была уверена, что слышала голос Роуэна, он разговаривал с ней… он рассказывал ей о себе. Должно быть, это ей приснилось, потому что сейчас рядом никого не было.