Право на любовь - Баррет Сьюзен - Страница 7

Карен опасливо покосилась на дверь вагончика и, подкравшись к кровати, провела рукой по мягкому меху. Кошка ответила низким урчанием.

— Ты настоящая красавица, — улыбнулась Карен и тихонько ретировалась в свое новое жилище.

Проходя мимо стола, она заметила на нем открытую книгу. Вудсворт.

Значит, Роуэн Марсден — любитель поэзии! Она скорее бы подумала, что специальные журналы больше отвечают его вкусу. Честно говоря, еще секунду назад Карен могла поспорить, что сотрудник Пикеринга достоин высшего приза за безразличие к окружающим. Теперь же она была заинтригована. Неужели в груди надменного британца бьется романтическое сердце?

Вернувшись к себе, Карен распаковала вещи и засунула сумки под кровать, затем взглянула на часы. Пять тридцать. Она успеет освежиться и переодеться во что-нибудь более подходящее. В дороге ей было жарко, но здесь, в горах, окна то и дело сотрясались от порывов ветра. Вспомнив о том, что все члены бригады были в теплых свитерах, она порылась на выделенной для нее половине полки в ванной и вытащила свитер ручной вязки, стараясь не потревожить аккуратную стопку мужских пуловеров. Робко прикоснувшись к одному из них — из черной гернсийской шерсти, Карен замерла, вдыхая исходивший от него аромат хвои.

Внезапно ее поразила нелепость ситуации, в которой она оказалась. То, что она будет жить в одном вагончике с Роуэном Марсденом, казалось ей просто смехотворным. Конечно, ему не помешало бы узнать кое-что о женщинах, но она не собиралась брать на себя роль его наставника. Карен снова вспомнила его бесцеремонность, и по ее спине пробежал холодок. Несмотря на всю его привлекательность, работать с таким невыносимым человеком, не скрывающим своей неприязни к женщинам, будет тяжело. Если бы его уверенность в себе не сочеталась с резкостью, если бы он не стремился доминировать над ней, а мог бы стать ее партнером… Карен удрученно вздохнула. Неудивительно, что она до сих пор одна. Таких мужчин не существует.

Карен закрыла дверь на его половину. В ее голове мелькнула неожиданная мысль. Может быть, она слишком разборчива? Мать не раз намекала на это. Права ли она, или ее обвинение несправедливо? В конце концов, нельзя же впустить в свою жизнь совершенно неподходящего человека.

Наводя порядок в своем новом жилище, выравнивая книги на полке и взбивая подушку, Карен снова припомнила свой разговор с матерью.

Коттедж, в котором жила Афина, стоял на самом берегу залива. В последний раз Карен была там перед отъездом в Англию…

— Карен? — послышался в переговорном устройстве мелодичный голос Афины Уильямс, — дверь незаперта.

Толкнув застекленную дверь, Карен вошла в гостиную, и тотчас же окунулась в облако ароматических курений. Она с любопытством оглядела постоянно меняющуюся обстановку, пытаясь определить, какая прихоть пришла в голову ее матери на этот раз. Заметив извергающую дым горгулью, она улыбнулась.

— Что скажешь? — поинтересовался все тот же музыкальный голос.

Карен заглянула в маленький, залитый солнцем кабинет, расположенный в глубине коттеджа, и, как всегда, восхитилась неувядающей молодости материнского лица, обрамленного эффектным ореолом серебристых волос. Сидя в инвалидном кресле, Афина Уильямс искусно подбирала оттенки свинцового неба на стоящем перед ней холсте. На переднем плане картины были изображены мужчина и женщина: они стояли, держась за руки, а у их ног разъяренные буруны разбивались о скалистый утес.

— Ужасно, — прокомментировала Карен.

Окинув незаконченный пейзаж критическим оком, Афина перевела взгляд на дочь.

— Действительно, позу я выбрала не слишком удачно, — с упреком заметила она, — но ты могла бы высказаться помягче.

— Я не о картине, мама, — рассмеялась Карен, — я говорила об этой штуке на камине.

Афина развернула свое кресло.

— Этой «штуке», как ты ее называешь, больше трехсот лет. Фрагмент отделки замка в Ланкашире. — Она направилась на кухню. — На сегодня я по горло сыта живописью. Давай выпьем чаю, и ты расскажешь мне о своей поездке.

Наблюдая за реакцией матери, Карен вкратце передала то, что услышала от Леонарда. Карен было девять лет, когда произошла автомобильная катастрофа, и с тех пор она поддерживала с матерью самые тесные отношения, даже теперь, после того как переехала из коттеджа, поселившись поближе к месту работы. Некоторое время ее беспокоило материальное положение Афины, но вскоре она убедилась, что ее матери приятно чувствовать себя самостоятельной. Карен сознавала, что не меньше ее нуждается в этих встречах.

Несмотря на вдовство и паралич, сковавший нижнюю часть тела, Афина отказывалась склонить голову перед постигшим ее несчастьем и неплохо зарабатывала живописью. Между издательствами шла настоящая война за право украсить книгу обложкой, выполненной Афиной Уильямс.

— Не беспокойся обо мне, я не пропаду. Впрочем, Леонард навещает меня чуть ли не каждый день.

— Мам, я знаю, что ты вполне самостоятельная личность, но…

Афина изящным жестом поправила прядь волос и с уклончивой улыбкой взглянула на Карен.

— Я поняла тебя. Не будь я так осмотрительна, то просто не знала бы, куда деваться от нежелательного мужского внимания. — Она засуетилась над перекрутившейся скатертью, затем выровняла стопку книг. — Ты говорила, что собираешься в Манчестер. Надолго?

Карен пожала плечами:

— Не знаю. В аэропорту меня встретит представитель Пикеринга, а сама строительная площадка расположена где-то в Озерном крае. Не исключено, что мне придется заглянуть в Йорк — там у них офис. Все зависит от той информации, которую я получу на месте. И… — она помолчала, неторопливо отхлебнув чай, — от того, насколько я смогу рассчитывать на помощь Роуэна Марсдена.

— Кого?

— Марсдена, руководителя проекта, придерживающегося пещерных взглядов на женщин.

Афина улыбнулась.

— Звучит многообещающе. Ты расскажешь мне о своем задании?

— Это сугубо профессиональный разговор.

Глаза Афины блеснули.

— Ты совсем как твой отец. Никогда не любил рассказывать мне о своей работе.

— Хотя я и выбрала такую же профессию, но в глубине души…

— В глубине души ты такая же, как я, — закончила Афина. — Иногда я мечтаю, чтобы это сходство было не таким очевидным. Ты все время работаешь. Думаю, у тебя совсем нет личной жизни… Это вредит здоровью. Иногда следует находить время и для себя, дорогая. Такая целеустремленность может отпугнуть мужчин.

— Вот еще! Все мужчины, с которыми мне приходилось работать, или не замечают никого, кроме самих себя, или примитивны, как посудомоечная машина. Тебе ведь не нужен человек, который превратит твою жизнь в эксперимент? Тогда зачем он нужен мне?

— Тем не менее порой я чувствую себя одиноко, — задумчиво заметила Афина.

Это признание озадачило Карен. Афина чувствует себя одинокой? Она вгляделась в невозмутимое лицо матери. Оно мало изменилось, только волосы поседели. Случалось, что по этому прекрасному лицу пробегала тень, но Карен объясняла это усталостью. Конечно же, Афина не могла иметь в виду… Карен принялась собирать чашки, чтобы отнести их в раковину.

— Я не собираюсь заполнять свою жизнь с помощью мужчины, мама.

— Увидим, — ответила Афина, блеснув загадочной улыбкой.

Карен рассмеялась, среди ее знакомых не было мужчин, уверенных в себе настолько, чтобы не пытаться доминировать над окружавшими их женщинами.

Карен выглянула в окно вагончика. Сквозь облака пробивались лучи предзакатного солнца. Она выбросила из головы воспоминания о доме и взглянула на часы. Пора ужинать.

Ровно в шесть Карен вышла из комнаты и неторопливо зашагала к синему вагончику. Просторный свитер она аккуратно заправила в выцветшие серые джинсы, а на плечи набросила подходящий жакет.

В столовой вокруг длинного стола собралось семеро мужчин. Во главе сидел Роуэн. Услышав щелчок открывающейся двери, он поднял глаза и жестом пригласил ее войти.