Падшая Грейс - Ивахненко Антонина - Страница 12

Грейс немного помолчала, пытаясь взять себя в руки, а затем произнесла:

— Ты ведь далеко оттуда, и мы никогда туда не вернемся, так что он не сможет узнать, что ты мне все рассказала.

Лили прерывисто всхлипнула.

— Расскажи, что помнишь, — осторожно попросила Грейс.

— Он пришел ночью. Тебя не было… Тебя позвал кто-то из малышей, и ты вышла в другую комнату, поэтому, когда он лег ко мне в кровать, я решила, что это ты вернулась.

— А потом?

— А потом он сделал такое… — Лили отвела взгляд; ей было очень стыдно. — Он плохо вел себя со мной.

— Он что-то говорил?

— Всего несколько слов, да и то очень тихо. Сказал, что я скоро должна стать женщиной, так что мне нужно узнать, что меня ждет.

Грейс печально кивнула. С ней произошло то же самое.

— Ты видела его лицо?

Лили покачала головой.

— Ты забрала свечу, а луны в ту ночь не было. Кроме того, я так испугалась, что крепко-крепко зажмурилась и не открывала глаз до самого конца — пока он не стал вылезать из постели. Тогда я посмотрела на него и увидела его спину, а когда он отбросил простыню… — Ее снова передернуло. — Я заметила, что у него только одна рука. Там, где должна быть вторая, остался обрубок.

Грейс кивнула и сглотнула желчь, поднявшуюся до самого горла.

— Он сказал мне, что к каждой девушке приходит только один раз. Сказал, что он очень важный человек и что это его особый, тайный подарок. — Неожиданно она уловила подтекст этих слов и ахнула. — Он и к тебе приходил, да, Грейс?

Грейс с трудом взяла себя в руки и ответила:

— Да.

— Тебе он говорил то же самое?

Грейс кивнула.

— И он делал с тобой… то же самое?

— Да, в точности. И из-за этого… — Она неуверенно замолчала, но затем решила, что Лили не помешает знать, как иногда бывает в жизни.

— Что? — Лили не сводила с нее глаз, словно догадываясь: то, что сейчас прозвучит, еще ужаснее.

— Ребенок, Лили. Когда мужчина и женщина делают это, в результате у женщины может появиться ребенок. Именно это и произошло со мной.

— И со мной тоже произойдет?

Грейс выдавила из себя улыбку.

— Нет, милая. Если бы с тобой произошло то же самое, ребенок бы уже родился. Ты в полной безопасности, и я тоже.

— А если он найдет нас?

— Он не знает, где мы и кто мы, потому что, когда он приходил, была глубокая ночь. Не думаю, что ему удалось рассмотреть нас.

— И кроме того, у него там есть и другие девушки, рядом, если он… если он захочет…

Грейс вздохнула.

— Да, боюсь, что это так. Но если нам когда-нибудь доведется увидеть однорукого, мы будем знать: это он.

— А потом? — настойчиво переспросила Лили. — Что случится потом?

«А потом я убью его», — хладнокровно подумала Грейс.

Поговорив, девушки решили, что лучший способ заработать дополнительные деньги — отправить Лили караулить у дверей магазинов, пока оттуда не выйдет дама, и предлагать поднести сумки. И потому рано утром, сходив на рынок вместе с Грейс, Лили отправилась на Пикадилли, в пассаж Берлингтон-Аркейд, известный своими шикарными, самыми роскошными магазинами в городе и, как следствие, — богатыми покупательницами. К сожалению, данный факт был настолько широко известен, что уже с семи часов утра стайка оборванных ребятишек стояла у входа, ожидая, когда откроют ворота, чтобы занять место у выбранного магазина. Большинство из них были девочками, и все — очень бедны. Лишь у некоторых была обувь, но все старались придать себе элегантный вид. Головы мальчиков украшали поношенные цилиндры, а девочки обязательно прикрывали волосы кто чем мог — бесформенной, разваливающейся соломенной шляпкой или дырявым шарфом, обмотанным вокруг головы.

Лили приблизилась к чугунным воротам пассажа и заглянула внутрь. Она увидела изогнутые сверкающие стеклянные витрины, наполненные невообразимо прекрасными вещами: кошельками и сумочками из мягкой кожи, меховыми боа, изысканным фарфором, драгоценностями, парфюмерией, мылом и лосьонами. Она помнила, что у мамы была настоящая шубка и восхитительно красивые платья, но это было много лет тому назад.

В половине восьмого ворота пассажа открыли двое мужчин в униформе. Они попытались разогнать мальчиков и девочек, крикнув им, что сюда уже идут констебли, чтобы арестовать ребят за попрошайничество. Эти слова заставили самых робких, включая Лили, ненадолго отступить, но через пару минут, когда грозные полисмены так и не появились, она последовала за другими в арочный проход. Тут же она обнаружила, что у пассажа есть вход и с другой стороны и что у того конца открытия ожидало примерно такое же количество детей, в результате чего у дверей большинства магазинов уже стояло по два ребенка — а если магазин был большой, то и по три.

Лили шла по пассажу, притворяясь, что рассматривает вещи в витринах, а на самом деле — пытаясь найти такой магазин, у дверей которого караулил бы лишь один человек. И такой магазин нашелся, «Универмаг бритвенных принадлежностей», но у дверей стоял дюжий парень лет семнадцати, с грозным взглядом и огромными ручищами, заранее сжатыми в кулаки. Он так напугал Лили, что она не рискнула заговорить с ним, а торопливо прошла в другой конец пассажа, затем развернулась и зашагала назад, обнаружив, что стоило ей хоть немного замедлить шаг, как успевшие занять место у дверей начинали шипеть на нее или весьма красноречиво убеждать двигаться дальше.

Она подумала, что, когда сюда придут дамы и начнут делать покупки, возможно, ситуация изменится к лучшему, но тут же вспомнила, что дамы высшего света никогда не встают с постели раньше одиннадцати часов, остаток утра проводят, выбирая туалет и делая прическу, а уже во второй половине дня выходят из дому, чтобы посвятить время необременительной прогулке по магазинам и посещению знакомых. К тому же обычно они всюду ходят с компаньонками или горничными, так что наверняка именно те и будут носить за ними сумки. Лили попыталась заговорить с девочкой лет восьми, спросить, можно ли постоять рядом с ней и попытать счастья, но девочка набросилась на нее, как рассерженная кошка, и заявила, что за это место она дралась, что оно теперь принадлежит ей и она убьет любого, кто попытается оспорить это. Лили пришлось отступить.

Покинув Пикадилли, она направилась к Стрэнду, намереваясь занять место у дверей «Крупнейшего магазина ткани в Лондоне», но обнаружила, что и здесь действует та же система, с которой она столкнулась в пассаже: целая группа мальчиков очень внятно объяснила Лили, что ей не удастся поднести ни одной сумки, пока хоть один из них будет стоять на ногах. Это повторялось у каждого универмага или магазина, к которым подходила Лили, из-за чего в Севен-Дайлз она вернулась лишь с тем, с чем выходила оттуда: с пустыми руками.

— Как прошел день? — взволнованно спросила ее Грейс. У нее дела тоже шли не очень: водяной кресс давно считался любимой приправой к стандартному обеду из хлеба и сыра, но в изменившихся обстоятельствах многие лондонцы решили, что это слишком дорого и лучше обойтись без него.

Лили грустно покачала головой.

— Завтра я попробую собирать на улице окурки: я слышала, как кто-то сказал, что это очень хорошая, выгодная работа.

— Нет! — воскликнула Грейс. — Тебе нельзя этим заниматься. Одно дело, если мы продаем водяной кресс, и даже подносить дамам сумки не так позорно; но мы никогда не должны рыскать по мелководью или сточным канавам, словно бродяги: маме это очень не понравилось бы.

— Но мамы здесь нет, она нас не видит! — Уставшая и голодная, Лили расплакалась, однако Грейс мало чем могла ее утешить.