Падшая Грейс - Ивахненко Антонина - Страница 36

— Да нет же! — перебила его Грейс. — Мою сестру никак нельзя назвать легкомысленной девицей. Кроме того, мужчины ее не очень-то интересуют, поскольку… поскольку мы обе пережили неприятное происшествие и… — Грейс снова умолкла и нервно сглотнула, пытаясь прогнать воспоминания о том страшном событии; она не могла найти в себе силы говорить дальше.

— Что ж, — успокаивающе произнес Джеймс, — тогда следует обдумать и другие возможности. Я, честно говоря, не в восторге от коммерсантов, занимающихся похоронными делами, — и особенно это касается Победоноссонов, которые, похоже, извлекают из этого больше выгоды, чем все остальные, — но каким образом они могут быть замешаны в исчезновении вашей сестры?

Грейс посмотрела на него.

— Боюсь, они похитили мою сестру в аморальных целях, — краснея, сказала она. — Я слышала, что существуют дома, где женщин держат для удовлетворения мужских желаний. Возможно, Лили заперли в таком доме против ее воли.

Но Джеймс Солан решительно покачал головой.

— Нет, нет. Я уверен: дело совсем не в этом. Даже у Победоноссонов есть имя и репутация, и они не станут ввязываться в такую скандальную историю. — Он помолчал. — Мы начинаем беспокоиться, когда наши близкие отдаляются от нас, но я уверен: у вашей сестры все хорошо и в свое время она обязательно свяжется с вами.

Грейс едва сдерживала слезы. Она была абсолютно убеждена, что Джеймс поможет ей, но он, похоже, ничего не понял.

— Благодарю, что выслушали меня, — произнесла она, как только ей удалось взять себя в руки. — Но теперь мне пора идти, пока Победоноссоны не обнаружили моего отсутствия.

— Вы дадите мне знать, когда ваша сестра свяжется с вами?

Грейс кивнула.

— Если она со мной свяжется. Хотя каким образом Лили передаст мне сообщение, если она даже собственного имени написать не в состоянии…

— Так вашу сестру зовут Лили? — В глазах Джеймса тут же появился интерес.

— Да. Разве я об этом не говорила?

Джеймс наклонил голову набок и насмешливо посмотрел на Грейс.

— А по странной, но замечательной случайности ее полное имя, часом, не Лили Паркес?

Грейс кивнула.

— Да. Но как вы узнали?

— Лили Паркес! — уже громче повторил Джеймс. — Клянусь Богом. А вы, значит, ее сестра.

— Да.

— Ваша мать… ваша мать умерла, кажется. Да, вы мне говорили. А ее как звали?

— Маму звали Летиция.

Джеймс ахнул.

— А отца — Реджинальд?

— Да, — удивленно подтвердила Грейс. — Но я думаю, что он тоже умер. Я его не помню, так как родилась уже после его отъезда. Он даже не знал о моем существовании, — добавила она.

Джеймс шумно выдохнул и сжал руки Грейс в ладонях.

— Грейс Паркес, приготовьтесь к неожиданности.

Грейс расплакалась.

— Лили умерла! Вы узнали, что она мертва?

— Нет-нет, что вы! О вашей сестре мне совершенно ничего неизвестно — кроме того факта, что о ней говорит все юридическое сообщество Лондона.

— Говорит о моей сестре?

— Говорит о ней, ищет ее, строит догадки об исчезнувших Лили Паркес и ее матери.

— Но с чего бы это?

— И о вас тоже заговорят, как только станет известно, что вы — вторая живая наследница Реджинальда Паркеса.

Грейс озадаченно посмотрела на Джеймса.

— Но какое отношение к этому имеет мой отец?

— Прежде чем я вам все объясню, — ответил Джеймс, — прошу вас описать мне обстоятельства, при которых вы стали работать на Победоноссонов, поскольку теперь я не могу не думать, что именно они стоят за исчезновением Лили.

Грейс снова охватило смятение.

— Просто миссис Победоноссон увидела меня в Бруквуде в тот день, когда мы с вами познакомились, и пригласила поработать у нее наемной участницей похорон.

— И что вы ей сказали? Простите мою педантичность, но меня так учили. Я должен получить достоверные факты.

Пошел снег; крупные снежинки падали мягко и нежно, и Грейс, смахнув с жакета сверкающие кристаллики, ответила:

— Ну, я поблагодарила ее, но сказала, что мне это неинтересно; однако потом, когда обстоятельства нашей с Лили жизни изменились и мы очутились на улице, я пришла в такое отчаяние, что отправилась по ее адресу. Я спросила миссис Победоноссон, не согласится ли она нанять нас обеих, но она отказалась, и я уже собиралась уходить, когда в комнату вошел мистер Победоноссон и заявил, что они наймут меня как скорбящую, а Лили предложат работу в доме.

— Еще бы он этого не заявил! — воскликнул Джеймс. — И я готов держать пари, на тот момент он уже знал не только ваши имена, но и фамилию.

— Думаю, я ее назвала. Но какая разница? Почему вы спросили меня об отце? Что он сделал?

— Что он сделал? — Джеймс несколько раз открыл и закрыл рот, затем вскочил и дал выход чувствам. — Что он сделал? — повторил он. — Он умер за границей и оставил вам все свое состояние, только и всего! Вы с сестрой, вероятно, самые богатые девушки во всем Лондоне!

Воцарилось длительное молчание, во время которого Грейс не могла не только заговорить, но и пошевелиться. Снег ложился на поля ее черной шляпки, словно оторачивая ее горностаевым мехом.

Наконец девушка произнесла:

— Вы, должно быть, смеетесь надо мной, сэр, и это очень нехорошо с вашей стороны.

— Клянусь, это не так. Клянусь чем угодно, — очень серьезно ответил Джеймс, снова садясь на скамью.

— Состояние? — переспросила Грейс. — Вы говорите, целое состояние?

— Так и есть. Огромная сумма, если верить слухам.

— И вы совершенно уверены в том, что моя сестра — та самая Лили Паркес, которую все ищут? — продолжала Грейс; у нее кружилась голова, и все мысли перепутались.

— Я совершенно в этом уверен. Наследство оставлено вашей матери и Лили, но поскольку ваш отец не знал о вашем рождении, а ваша мать умерла, то вы — его прямая наследница. — Он нервно рассмеялся. — Мы с коллегами так часто читали объявления и рассуждали о том, где могут скрываться мать с дочерью, что все детали я выучил наизусть.

— Значит, Победоноссонам тоже все известно, — заключила Грейс.

— Склонен полагать, что да.

— И значит, Лили вовсе не сбежала с каким-то молодым человеком.

— Разумеется, нет. Должно быть, Победоноссоны держат ее где-то и готовят к роли, которая поможет им лишить вас обеих наследства.

— О Лили! — неожиданно вскричала Грейс.

Целых две минуты Джеймс молчал, глубоко задумавшись. Прежде чем заговорить, он взял Грейс за руку.

— Я спрошу совета о том, как поступить, — произнес Джеймс, — а вы пока должны продолжать работать у Победоноссонов, внимательно следить за всем, что происходит, и играть роль наемной скорбящей.

— Последнее будет нетрудно выполнить, — сухо заметила Грейс.

— Но умоляю вас: будьте осторожны. Оба Победоноссона чрезвычайно влиятельны. Кузен…

— Сильвестр Победоноссон?

— Да, он. Он баснословно богат, невероятно амбициозен и, несомненно, бесчестен — но ходят слухи, что именно он будет следующим лорд-мэром Лондона. Если ему перейти дорогу, он станет грозным врагом.

— Так вы думаете, он тоже в этом замешан?

— Почти наверняка да. Победоноссоны всегда действуют вместе.

— Но вы, конечно же… Вы ведь знаете, как их остановить, правда? Ведь наверняка можно что-то предпринять?

Джеймс покачал головой.

— Простите, если создал у вас преувеличенное представление о своих возможностях, — сказал он. — На самом деле я младший член юридического сообщества, и власти у меня примерно столько же, сколько у того человека в конце улицы, продавца спичек.

Несмотря на разочарование, Грейс сумела выдавить из себя улыбку.

— Нет, в таком деликатном деле требуется хитрость. Пожалуй, мне стоит обратиться к одному из старших барристеров и спросить его совета.

— Но как я узнаю, что он вам посоветовал? Мне прийти сюда снова?

Джеймс на минуту задумался.

— Вы сможете ненадолго выходить из дому по вечерам?

— Вероятно, — ответила Грейс.

— Нам нужно договориться о месте встречи. Вы знаете почтовый ящик в начале Эджвер-роуд? — Когда Грейс кивнула, он продолжил: — Я прохожу мимо него каждый вечер, примерно в восемь часов. Я мог бы остановиться там и подождать вас.