Двор шипов и роз (ЛП) - Группа A Court Of Thorns And Roses by Sarah J. Maas - Страница 74

Фэйри — не так уж далеко — снова закричали.

Но это может сработать. Это может сработать, если я всё правильно разыграю. Это может сработать, потому что это обязано сработать. Я спрыгнула обратно в грязь, наблюдающие за мной фэйри озадаченно зашептались. Вытянув кость из-за пояса, я с резким выдохом сломала её об колено.

Мои собственные кости обожгло болью, но эту я сломала — и теперь у меня есть два острых осколка кости. Это сработает.

Если Амаранта хочет, чтобы я охотилась, я буду охотиться.

Я подошла к середине ямы, рассчитывая расстояние, и воткнула две кости в землю. Вернувшись к курганам костей, я быстро осмотрела их, выискивая что угодно достаточно прочное и острое. Когда от такой нагрузки у меня разболелось колено, я стала ломать кости ногой. Одну за другой, я втыкала их в грязную землю под открытой ямой до тех пор, пока весь пол, кроме одного небольшого кусочка, не был усеян белыми пиками.

Я не перепроверяла проделанную работу — всё получится, или я окажусь среди тех костей на полу. Всего один шанс. Всё, что у меня есть. Но лучше, чем вообще ни шанса.

Я бросилась к своей костяной лестнице, игнорируя впившиеся в пальцы осколки, и взобралась на третью ступень, где поймала равновесие и вогнала в стену четвёртую кость.

И вот так я и выбралась из пасти ямы, едва не рыдая, снова оказавшись на открытом воздухе.

Проверив и закрепив за поясом внушавшие своим весом уверенность три кости, прихваченные из ямы, я ринулась к ближайшей стене. Я схватила пригоршню вонючей грязи и размазала её по лицу. Фэйри зашипели, когда я снова зачерпнула грязи, на этот раз тщательно размазывая её по волосам, затем по шее. Я уже привыкла к невыносимой вони, и потому мои глаза лишь слегка слезились, пока я быстро себя «разукрашивала». Я даже отвлеклась на минутку и выкачалась по земле. Каждый дюйм моего тела должен быть покрыт слоем грязи. Каждый проклятый дюйм.

Если существо слепое, значит, оно полностью полагается на обоняние — и мой запах будет моей величайшей слабостью.

Я втирала в себя грязь до тех пор, пока точно не уверилась, что от меня не осталось ничего, кроме пары серо-голубых глаз. Я обмазалась в последний раз, мои руки были настолько склизкими, что я едва могла выхватить одну из острых сколотых костей из-за пояса.

— Что оно делает? — капризно захныкал зеленолицый фэйри.

На этот раз ему ответил глубокий, элегантный голос.

— Она строит ловушку, — Рисанд.

— Но Мидденгард…

— Полагается исключительно на обоняние, — ответил Рисанд и, заметив его над краем рва, я сердито уставилась на него, а он только улыбался мне. — И Фейра только что стала невидимой.

Его фиолетовые глаза сверкнули. Я скрутила непристойный жест, прежде чем бросилась бежать прямиком на встречу с червём.

***

Оставшиеся кости я разместила на особенно крутых поворотах, прекрасно понимая, что не смогу повернуть на той скорости, с которой, надеюсь, буду бежать. Найти червя оказалось достаточно просто — фэйри столпились подразнить его, но я должна добраться до правильного места — я должна выбрать своё поле боя.

Я сбавила темп до вкрадчивых шагов и, услышав хлюпанье и скользящие звуки червя, прижалась к стене. Хруст.

Фэйри, наблюдающие за червём — десять из них с морозно-голубой кожей и чёрными миндалевидными глазами — хихикали. Я могла только предположить, что когда я навеяла на них скуку, они решили посмотреть, как умирает что-то другое.

И это замечательно, но только если червь всё ещё голоден — только если он поведётся на приманку, которую я ему предложу. Толпа зашепталась и заворчала.

Я выглянула из-за поворота, вытянув шею. На мне было слишком много его запаха, чтобы червь меня учуял, и потому он продолжал пировать, вытягиваясь всем свои округлым телом вверх, где один из фэйри болтал в воздухе чем-то, что больше всего напоминало волосатую руку. Червь заскрежетал зубами, а фэйри с голубой кожей загоготали, бросив руку прямо в его раскрытую в ожидании угощения пасть.

Я нырнула обратно за поворот и подняла клинок из кости, который сделала сама. Прокрутила в памяти путь сюда, вспомнила все подсчитанные повороты.

И всё же моё сердце будто бы застряло в горле, когда я провела острием кости по ладони, вспарывая кожу. Хлынула кровь — яркая и сверкающая точно брызги рубинов. Я позволила ей немного пролиться, прежде чем крепко сжать руку в кулак. Вскоре червь учует её.

Только тогда я поняла, что толпа притихла.

Едва не выронив кость, я снова выглянула за поворот в поисках червя.

Его не было.

Фэйри с голубой кожей ухмылялись мне.

И тогда, словно падающая звезда, вдребезги разбившая тишину, над гротом прорычал голос Люсьена:

— ВЛЕВО!

Я рванула с места, отскочив всего на несколько футов до того, как стена за мной взорвалась брызгами грязи, когда червь пробился сквозь неё и готовые рвать зубы оказались в нескольких дюймах от меня.

Я бежала так быстро, что траншеи превратились в одно сплошное размазанное красновато коричневое пятно. Мне нужно хотя бы немного увеличить дистанцию, иначе он обрушится прямо на меня. Но он также должен быть достаточно близко, чтобы он не смог опомниться, чтобы голод сводил его с ума.

Я свернула на первом крутом повороте, ухватившись за кость, воткнутую в угол. Я использовала её, чтобы легко повернуть и не сбавлять скорости, чтобы придать себе ускорения и получить ещё несколько бесценных секунд преимущества перед червём.

Дальше налево. Дыхание обжигало горло и лёгкие. На горизонте замаячила вторая воткнутая на углу кость и я снова воспользовалась ею, чтобы плавно повернуть.

Мои колени и лодыжки взвыли, когда я изо всех сил старалась удержать равновесие и не поскользнуться в грязи. Остался всего лишь один поворот, а потом бежать прямо…

Я свернула на последнем повороте и рёв фэйри изменился. Червь был бесноватой, необузданной силой за моей спиной, но мои шаги были твёрдыми и уверенными, ведь я неслась по последнему отрезку пути.

Впереди показалась чёрная пасть ямы и, с последней молитвой, я прыгнула.

Там была только плотная тьма, готовая меня проглотить.

Я махнула руками и наклонилась вперёд, стремясь приземлиться на то место, куда я рассчитывала. Боль вгрызлась в мои кости и голову, когда я ударилась о покрытую грязью землю и прокатилась вперёд. Я перевернулась и вскрикнула — что-то вонзилось мне в руку, проткнув насквозь.

Но у меня не было времени ни посмотреть на руку, ни думать о ней, я убиралась прочь отсюда, как можно дальше вглубь черноты логова червя. Я схватила ещё одну кость и обернулась, когда червь тяжело рухнул в яму.

Он ударился о землю и его массивное тело вывернулось набок, я ожидала смертельной атаки, но вместо неё влажный, хрустящий треск наполнил воздух.

И червь не шевелился.

Я сидела на корточках, давилась обжигающим лёгкие воздухом и пялилась в зубатую бездну его пасти, всё так же широко распахнутую, чтобы сожрать меня. Мне понадобилось несколько ударов сердца для осознания, что червь не собирается меня проглатывать целиком, и ещё несколько ударов на то, чтобы понять — он на самом деле нарвался на костяные пики. Он мёртв.

Я не вслушивалась в изумлённые вздохи, затем в оживлённые крики — в общем-то, я ни о чём не думала и ничего не чувствовала, обойдя червя и медленно выкарабкавшись из ямы, не выпуская из рук свой костяной клинок.

Молча, всё ещё находясь за пределами слов, я пошла обратно через лабиринт, моя левая рука пульсировала болью, но моё тело так горело, что я не обратила на неё внимания.

Но в тот момент, когда я заметила Амаранту на её возвышении над краем рва, я сжала в кулак свободную руку. Доказать мою любовь. Боль пронзила руку, но я приняла её. Я победила.

Я смотрела на неё из-под сдвинутых бровей и не сдерживалась, оскалившись ей. Она поджала губы и больше не трогала колено Тамлина.