Двор шипов и роз (ЛП) - Группа A Court Of Thorns And Roses by Sarah J. Maas - Страница 79

Их наверняка прислал Рисанд — возможно, кто-то из прислуги его Ночного Двора. Должно быть, они немые — они хранили молчание, теснее прижавшись ко мне и шагнув — физически шагнув — сквозь запертую дверь так, будто её не существует. Как если бы я тоже стала тенью. Когда мы двинулись дальше по полным криков подземельям, от мерзкого ощущения ползающих по спине и рукам пауков у меня подгибались колени. Никто из охранников нас не останавливал — они даже не смотрели в нашу сторону. Значит, на нас чары; и для чужих глаз мы мерцающие тени и ничего больше.

Фэйри вели меня пыльными лестницами и давно позабытыми коридорами, пока не завели в неприметную комнату, где раздели догола, тщательно вымыли, а затем — к моему ужасу — начали разрисовывать моё тело.

Кисточки были нестерпимо холодными и щекотными, я попыталась пошевелиться и призрачные фэйри крепче в меня вцепились. Всё стало ещё хуже, когда они приступили к разрисовыванию более интимных частей тела, и было невероятно трудно сдерживаться и не двинуть одну из них по лицу. Они не объясняли, зачем они это делают — ни одной подсказки, по которой можно было бы угадать — не новая ли эта пытка от Амаранты. Даже если я сбегу, бежать мне некуда — так я только усугублю положение Тамлина ещё больше. И потому я прекратила требовать ответов, прекратила сопротивляться и позволила им закончить начатое.

Вверх от шеи я выглядела по-королевски: черты лица подчеркивались косметикой — помада на губах, на веках мазки золотистой пыльцы, подведённые сурьмой глаза — а мои волосы аккуратно уложили вокруг небольшой золотой диадемы, инкрустированной лазуритом. Но вниз от шеи я будто игрушка языческих богов. Фэйри продолжили рисунок от татуировки на моей руке, а едва чёрно-синяя краска подсохла, они одели на меня тонкое, почти прозрачное белое платье.

Если это вообще можно назвать платьем. Лишь две длинных полосы тонкой как паутинка ткани, по ширине ровно прикрывающие грудь и не более, и на плечах прихваченные золотыми брошами. Вниз два отрезка ткани спускались к инкрустированному драгоценностями поясу, низко сидящему на бёдрах, и соединялись в один, между ног ниспадающий до пола. Ткань едва прикрывала меня, а по холодящему кожу воздуху я поняла, что моя спина практически полностью открыта.

Ласковых касаний ледяного ветра к обнажённой коже оказалось достаточно, чтобы разжечь мою ярость. Две Высшие Фэ игнорировали мои требования переодеться во что-то другое, их невыносимые лица-тени были скрыты от меня, но они крепко ухватили меня за руки, когда я попыталась сорвать с себя платье.

— Я бы не советовал, — глубокий, весёлый голос со стороны дверей. Рисанд прислонился к стене, скрестив руки на груди.

Я должна была догадаться, что это его рук дело, должна была догадаться по совпадающим с татуировкой узорам по всему телу.

— Наша сделка ещё не действует, — огрызнулась я.

Инстинкты, говорившие мне вести себя тихо и не нарываться рядом с Тэмом и Люсьеном, катились к чёрту в присутствии Рисанда.

— Ага, но мне нужна спутница на праздник, — в его фиолетовых глазах сверкали звёзды. — И когда я подумал о тебе, свернувшейся в той клетке, в одиночестве…

Он махнул рукой и слуги-фэйри исчезли сквозь дверь за ним. Я вздрогнула, когда они прошли сквозь дерево — несомненно, это общая особенность всех обитателей Ночного Двора — а Рисанд усмехнулся.

— Ты выглядишь именно так как я и ожидал.

Из глубин памяти всплыли похожие слова, которые однажды прошептал мне Тамлин.

— Это так необходимо? — я указала на рисунки и одежду.

— Разумеется, — невозмутимо ответил он. — Как иначе я узнаю, если кто-то тебя коснётся?

Он подошёл, и я напряглась, когда он размазал рисунок, проведя пальцем по моему плечу. Стоило ему только убрать палец с моей кожи, как рисунок восстановился, вернувшись к первоначальному виду.

— Ни платье, ни твои движения рисунка не испортят, — его лицо приблизилось к моему. Его зубы слишком близко к моему горлу. — И я точно запомню, где были мои руки. Но если тебя коснётся кто-то другой — скажем, некий Высший Лорд, неравнодушный к весенней поре — я узнаю, — он щёлкнул меня по носу. — И, Фейра, — добавил он — его голос упал до ласкающего шепота. — Мне не нравится, когда трогают мою собственность.

В животе свернулся колючий лёд. Он потребовал меня на неделю каждый месяц. Похоже, он считает, что владение мной распространяется и на всю мою оставшуюся жизнь тоже.

— Пойдём, — жестом поманил Рисанд. — Мы уже опаздываем.

***

Мы шли по коридорам. С каждым шагом звуки веселья становились громче, а моё лицо пылало, пока я молча убивалась из-за слишком тонкой ткани платья. Сквозь неё моя грудь будет видна всем, рисунки практически ничего не оставляли воображению и от ледяного воздуха в пещерах по коже пробежались мурашки. Ноги, бока, большая часть живота — всё было открыто за исключением двух прозрачных отрезков ткани. Мне пришлось стиснуть челюсти, чтобы не стучать зубами. Мои босые ноги почти околели, и я надеялась что там, куда мы направляемся, будет много огня.

Дикая, эксцентричная музыка доносилась сквозь двустворчатые каменные двери, которые я сразу узнала. Тронный зал. Нет. Нет, где угодно, но только не здесь.

Когда мы зашли в зал, фэйри и Высшие Фэ уставились на нас. Одни кланялись Рисанду, другие откровенно пялились. Около дверей я заметила нескольких старших братьев Люсьена. В их улыбках не было ничего кроме лисьего коварства.

Рисанд не прикасался ко мне, но шёл достаточно близко, чтобы было очевидно, что я с ним — что я принадлежу ему. Я бы не удивилась, если бы он нацепил на меня ошейник с поводком. Возможно, в какой-то мере так и есть, теперь, когда я связана с ним, когда наша сделка отмечена на моём теле.

Шипение змеиных шепотков перекрыло крики празднования, и даже музыка стихла, когда толпа расступилась, образовав для нас прямую дорожку к возвышению Амаранты. Я высоко подняла голову, вес короны впивался в мой череп.

Я прошла её первое испытание. Я выполнила все её черные работы по хозяйству. Я имею полное право идти с высоко поднятой головой.

Тамлин сидел рядом с ней на том же троне, в своей обыкновенной одежде, абсолютно безоружен. Рисанд говорил, что хочет рассказать ему в подходящий момент, что он хочет задеть Тамлина, рассказав о том, какую сделку я заключила. Ублюдок. Каверзный, больной ублюдок.

— Весёлой Середины Лета, — пожелал Рисанд, поклонившись Амаранте.

На ней было богатое платье из лаванды и пурпурных орхидей — на удивление скромное. Я выглядела дикаркой в сравнении с её холеной красотой.

— И что ты сделал с моей пленницей? — она улыбнулась одними губами, в глазах веселья не отразилось.

Лицо Тамлина окаменело — он весь окаменел, только побелели костяшки его вцепившихся в подлокотники трона рук. Когтей не было. По крайней мере, он в состоянии удержать свой гнев в узде.

Какую же глупость я натворила, связав себя с Рисандом. С Рисандом, под чьей прекрасной и безупречной внешностью скрываются крылья и когти; с Рисандом, способным разрушать чужие разумы. «Я сделала это для тебя» — хотелось мне закричать.

— Мы заключили сделку, — сказал Рисанд. Я вздрогнула, когда он убрал прядь волос с моего лица. Он провёл пальцами по моей щеке — ласково погладил. Он заговорил, обратившись к Тамлину, и тронный зал утонул в тишине. — Одна неделя со мной в Ночном Дворе каждый месяц в обмен на исцеление после её первого испытания, — он поднял мою левую руку, демонстрируя татуировку, чернила которой блестели не так заметно, как краска на моём теле. — До конца её жизни, — просто добавил он, но теперь его взгляд был обращён к Амаранте.

Королева Фэйри немного выпрямилась — казалось, даже глаз Юриана смотрит на меня, на Рисанда. До конца моей жизни — он произнёс это так, будто у меня будет очень, очень долгая жизнь.

Он считает, что я справлюсь с её испытаниями.