Двор шипов и роз (ЛП) - Группа A Court Of Thorns And Roses by Sarah J. Maas - Страница 87

Но мне не выпала роскошь выяснить, понял ли всё Тамлин, Амаранта прищёлкнула языком и отвернулась, уводя за собой своё окружение.

— Типичные человеческие отбросы с их непостоянством, глупые сердца, — сказала она, ни к кому не обращаясь — довольная словно кошка.

Вслед за ними, Рис схватил меня за руку и потащил обратно в тронный зал. Только выйдя на свет, я заметила пятна и мазки краски — размазанные рисунки на моих запястьях и животе, и краску, таинственным образом появившуюся на руках Рисанда.

— На сегодня я устал от тебя, — Рис слегка подтолкнул меня к главному выходу. — Возвращайся в свою камеру.

За его спиной, Амаранта и весь её двор с ликованием улыбались, и их ухмылки стали шире, как только они заметили размазанную краску. Я искала взглядом Тамлина, но он направлялся к своему трону на возвышении, повернувшись ко мне спиной. Как если бы даже смотреть на меня было выше его сил.

***

Не знаю, во сколько это было, но спустя несколько часов в моей темнице послышались шаги. Я подорвалась и села, и из тени вышел Рис.

Я всё ещё ощущала жар его губ на своих, плавное движение его языка у меня во рту, хоть и трижды выполоскала рот водой из ведра в углу моей камеры.

Верхние пуговицы его кителя были расстегнуты, и он провёл рукой по иссиня-чёрным волосам, прежде чем без слов прислониться к стене напротив меня и опуститься на пол.

— Что тебе нужно? — требовательно спросила я.

— Минута тишины и спокойствия, — огрызнулся он, потирая виски.

Я помедлила.

— От чего?

Он массировал бледную кожу и от этого уголки его глаз поднимались и опускались, вверх и вниз. Он вздохнул.

— От этого бардака.

Я отодвинулась подальше на своей подстилке из сена. Я никогда не видела его таким откровенным.

— Эта чёртова сука сводит меня с ума, — продолжил он, убрав руки от висков и откинув голову назад. — Ты ненавидишь меня. Представь, как бы ты себя чувствовала, заставь я тебя исполнять мои прихоти в спальне. Я Высший Лорд Ночного Двора — не её шлюха.

Значит, у оскорблений есть основания. И я очень легко могу представить, как бы я его ненавидела — что бы это со мной сотворило — вот так быть чьим-то рабом.

— Зачем ты мне это говоришь?

Ни самодовольства, ни гадости.

— Я устал и одинок, а ты единственная, с кем я могу поговорить, не подставив себя под удар, — низкий смешок. — Какой абсурд: Высший Лорд Прифиана и…

— Если ты только собираешься меня оскорблять, можешь проваливать.

— Но ведь я так хорош в этом, — мелькнула одна из его усмешек. Я зло уставилась на него, но он вздохнул. — Одно неверное движение завтра, Фейра, и мы все обречены.

Мысль поразила такой гаммой ужаса, что я едва могла дышать.

— И если ты проиграешь, — сказал он, обращаясь больше к себе, чем ко мне. — Амаранта будет править вечно.

— Если один раз ей уже удалось завладеть силами Тамлина, то что ей помешает сделать это снова? — вопрос, который я до сих пор боялась озвучивать.

— Его будет уже не так просто обмануть, — ответил он, глядя в потолок. — Её самое главное оружие в том, что она ограничивает наши силы. Но сама она ими пользоваться не может, не целиком — тем не менее, через них она может нас контролировать. Поэтому я не могу разрушить её разум — только поэтому она всё ещё жива. В момент, когда проклятье Амаранты спадёт, гнев Тамлина будет настолько велик, что он размажет её по стене и никакая сила в мире его не остановит.

По спине прошёл холодок.

— Зачем, по-твоему, я это делаю? — он махнул рукой в мою сторону.

— Потому что ты монстр.

Он засмеялся.

— Верно, но ещё я прагматист. Ввергнуть Тамлина в безумную ярость — наше лучшее оружие против неё. Увидеть, как ты заключаешь идиотскую сделку с Амарантой это одно, но когда Тамлин увидел мою татуировку на твоей руке… О, ты должна была родиться с моими способностями, только чтобы почувствовать исходившую от него ярость.

Мне не хотелось думать о его способностях.

— Кто сказал, что он и тебя не размажет?

— Вероятно, он попытается — но у меня есть предчувствие, что Амаранту он убьёт первой. В любом случае, всё к этому сводится: даже в твоём прислуживании мне обвинить можно её. И потому завтра он убьёт её, а я буду свободен прежде, чем он ввяжется в драку со мной, которая сравняет нашу священную гору в слой щебня, — он посмотрел на свои ногти. — И у меня в рукаве есть несколько иных карт.

Я приподняла брови в немом вопросе.

— Ради Котла, Фейра. Я опаивал тебя, и ты не задумывалась, почему я никогда не прикасаюсь к тебе дальше рук и талии?

Вплоть до сегодняшнего вечера — вплоть до проклятого поцелуя. Я стиснула зубы, но даже сквозь нарастающий гнев картина прояснилась.

— Это единственный довод моей невиновности, — сказал он. — Единственное, что заставит Тамлина подумать дважды, прежде чем вступить в схватку со мной, которая станет причиной катастрофических потерь невинных жизней. Это единственный способ убедить его, что я был на твоей стороне. Поверь, я бы ничего не хотел больше, чем насладиться тобой — но на кону вещи гораздо важнее, чем заманить человеческую девушку в постель.

Я знала, но всё равно спросила:

— Какие, например?

— Такие, как моя территория, — сказал он и его взгляд обратился вдаль, таким я его ещё не видела. — Как остальной мой народ, порабощённый деспотичной королевой, способной оборвать их жизни одним словом. Наверняка Тамлин тебе говорил о подобных чувствах.

Нет — не совсем. Он не мог, из-за проклятья.

— Почему Амаранта выбрала тебя? — рискнула спросить я. — Почему она сделала тебя своей шлюхой?

— Помимо очевидного? — он жестом указал на своё идеальное лицо. Я не улыбнулась и он вздохнул. — Мой отец убил отца Тамлина — и его братьев.

Я вздрогнула. Тамлин никогда не говорил — никогда не говорил мне, что за это в ответе Ночной Двор.

— Это долгая история и я не особо хочу в неё вдаваться, но, скажем так, когда она украла наши земли, Амаранта решила, что ей хотелось бы в особенности наказать сына убийцы её друга — решила, что она достаточно ненавидит меня за поступки моего отца, чтобы заставить меня страдать.

Возможно, я должна была пойти ему навстречу, извиниться перед ним — но все мысли в голове будто ссохлись. То, что Амаранта сделала с ним…

— Итак, — устало сказал он. — Вот они мы и судьба нашего вечного мира в руках безграмотного человека, — он безрадостно рассмеялся, опустив голову и подперев рукой лоб, и закрыл глаза. — Какой бардак.

Часть меня подбирала слова, способные ударить по его уязвимости, но другая часть вспоминала всё, что он сказал, что сделал, как он обернулся к двери перед тем, как поцеловать меня. Он знал, что Амаранта идёт. Может, он сделал это, чтобы вызвать у неё ревность, а может…

Если бы он не целовал меня, если бы он не появился и не прервал нас, я бы вернулась в тронный зал в размазанных рисунках. И все — особенно Амаранта — узнали бы, чем я до этого занималась. И им не понадобилось бы много времени, чтобы выяснить, с кем я была, если бы они заметили краску на Тамлине. Я не хотела представлять, каким могло бы быть наказание.

Несмотря на его мотивы и методы, Рисанд сохраняет мне жизнь. И начал это он ещё до того, как я ступила в Подгорье.

— Я рассказал тебе слишком много, — сказал он, поднявшись на ноги. — Может быть, мне следовало сначала опоить тебя. Если ты умна, ты найдёшь как использовать услышанное против меня. А если в тебе есть хоть какая-то жестокость, ты пойдёшь к Амаранте и расскажешь ей правду о её шлюхе. Возможно, за это она отдаст тебе Тамлина.

Он сунул руки в карманы чёрных брюк, но даже когда он начал растворяться в тенях, в его осанке было что-то, заставившее меня говорить.

— Когда ты исцелил мне руку… Тебе не нужно было торговаться со мной. Ты мог потребовать все недели в году, — я нахмурилась, когда он обернулся, наполовину растворившись в темноте. — Каждую неделю, и я бы сказала да.