Путь к Истоку(СИ) - Штука Анастасия Викторовна - Страница 95

-Знаешь, я могу просто упасть с лестницы и отправиться в светлые дали, - ирония колдуньи не была наигранной.

-Маги ведь живут намного дольше обычных людей.

А вот это было совсем неожиданно! Яснина затаила дыхание, чувствуя, как судорожно сжимается горло, когда на нее обрушилось осознание того, что она совсем упустила из виду. Камлен был прав, он думал об этом, и видимо, уже довольно давно, тогда как ей подобные мысли даже в голову не приходили. Верно, она проживет еще очень и очень долго, если ей, конечно, не проложат более короткий путь к могиле. И ее дети проживут жизнь, намного превышающую по количеству лет, обычную, отведенную простым людям. А вот князь уйдет намного раньше, ведь даже ей не под силу подарить ему долголетие.

Существовало множество легенд и мифов, которые гуляли по тавернам в столице, что магам уже давно удалось обмануть время и заключить сделку с бессмертием, чтобы продолжать свою и без того долгую жизнь столько, сколько бы они не пожелали. Поговаривали, что при желании, они могут даровать эту вечную жизнь и тем, кто им дорог, чтобы уже никогда не расставаться с ними, что делало колдунов и чародеек еще желаннее в глазах большинства. Но Яснина прекрасно знала, что многочисленные слухи и пересуды - всего лишь красивые и обнадеживающие сказки. Не было никакой возможности изменить законы жизни и переписать их под себя. Учитель действительно был прав, когда говорил, что любовь - это самое страшное, что может случиться с человеком или магом. Ведь ее любовь умрет через десятилетия, а она будет продолжать жить на этой земле с воспоминаниями о ней и о человеке, которому она принадлежала...

Колдунья во все глаза смотрела на стоящего перед ней жреца, не до конца осознавая весь смысл происходящего. С одной стороны, она заставила себя отбросить многочисленные страхи и сомнения, чтобы поступить именно так. Потому что на самом деле считала такой поворот в их отношениях самым честным и правильным по отношению к князю, который, словно башня, сейчас возвышался по левую сторону от нее, заставляя постоянно коситься туда, где он стоял. Камлен сохранял совершенно невозмутимый и безмятежный вид, будто и не жениться сюда пришел вовсе, а попить чайку в гости.

С другой стороны, она никак не могла поверить, что ему удалось убедить ее заключить союз между ними. И хотя его доводы были более чем разумными, колдунья отказывалась верить в то, что стоит сейчас рядом с мужчиной, который всего через пару минут станет ее законным мужем. От одного этого слова ее бросало в ледяную дрожь, порождая панику...

Яснина прикрыла глаза, а затем открыла, с надеждой глядя перед собой, но старый седовласый жрец в белоснежном одеянии и не подумал никуда испаряться, с легкой иронией смотря на нее, будто понимал и замечал ее сомнения. Колдунья с надеждой перевела взгляд на большие окна, через которые можно было бы так просто и легко сбежать. Достаточно всего лишь сделать пару шагов в сторону и незаметно...

-Яснина?! - В голосе князя звучало искреннее недоумение и удивление, заставившее ее резко обернуться к нему с вопросом во взгляде.

-Твоя очередь...

Получается, что она пропустила момент, когда князь приносил свои клятвы, прослушав их из-за собственных тяжелых мыслей, не позволяющих ей расслабиться.

-А...что я должна говорить? - Шепотом поинтересовалась колдунья, наклоняясь как можно ближе к мужчине, чтобы жрец не услышал ее вопрос. Князь ответил ей веселым, сверкающим смехом взглядом и хмыкнул.

-Ты вообще слушала меня?

-Я... немного задумалась и отвлеклась, - испытывая неловкость из-за своего поведения, призналась Яснина.

-Ты должна отвечать на вопросы, а затем принести клятву, после чего наш союз будет считаться заключенным.

Колдунья кивнула, давая понять, что согласна начать, хотя внутри все сжималось от волнения. Она никогда не думала, что ей доведется приносить клятвы любви и верности...

Словно в тумане Яснина слушала вопросы, которые задавал ей жрец приятным, хорошо поставленным голосом, слегка подрагивающим от смеха. Видимо, не часто ему приходилось заключать союзы между парами, когда одна из сторон постоянно отвлекалась и витала в облаках. Она изо всех сил старалась сосредоточиться и отвечать правильно и по сути, чтобы еще больше не ставить себя в неловкое положение. Колдунья не слышала, что именно говорил князь, но ее собственные ответы были крайне односложными и упрощенными. Яснина не ожидала, что они вообще прозвучат. Если бы она знала, что жрец будет спрашивать ее, готова ли она провести всю свою жизнь рядом с этим мужчиной, любить его не только благодаря, но и вопреки многим жизненным ситуациям, помогать ему справляться с любыми трудностями, разделять не только счастливые моменты, но и полные печали и грусти, то наверняка бы подготовила конспект, который если бы и не выучила наизусть, то уж точно взяла с собой, чтобы при удобном случае подсматривать в него хотя бы одним глазком.

Из-за страха сказать что-то ни то, Яснина быстро давала положительные ответы, ограничиваясь коротким и емким "да", на все вопросы жреца, с лица которого уже не сходила улыбка, добрая и понимающая, но от этого не менее раздражающая. Колдунья нахмурилась, когда он после ее "клянусь" в конце обряда отвернулся, удивляясь тому, насколько быстро все прошло. Она бросила быстрый взгляд на князя, который смотрел на нее с непередаваемым выражением на лице, словно увидел перед собой не ее, а нечто волшебное и необыкновенное, вызывающее благоговение и неясный трепет. Смутившись, колдунья поспешно отвела взгляд.

-Я попросил его сократить церемонию, чтобы ты не успела одуматься и сбежать.

Ее щеки покрыл горячий румянец смущения, потому что слова князя достигли цели. Колдунья с надеждой взглянула на манящие окна, в которые заглядывало позднее вечернее солнце, и заставила себя отвернуться. Жрец услышал просьбу своего правителя, потому что спустя короткое время она обнаружила себя стоящей рука об руку с князем, а жрец одевал им на левые запястья широкие браслеты из какого-то странного, тускло отсвечивающего металла, неприятно холодящего кожу. Колдунья подавила тяжелый вздох, поднимающийся волной в груди, не отрывая взгляда от наливающейся ярким светом полоски, нагревающейся вслед за ритуальными словами жреца. Яснина вздрогнула от неожиданности, когда запястье левой руки пронзила короткая, но острая боль, заставившая ее невольно поморщиться. Камлен, видимо, ждал этого, потому что никак не выдал себя, даже пальцы, сплетенные с ее, не дрогнули. Странное жжение оплело тонкой ниточкой руку, причиняя легкий дискомфорт. Жрец торопливо и поспешно освободил их от браслетов, заметив, как они наливаются ослепительным золотым сиянием, отбрасывающим глубокие тени на мраморные плиты пола. Яснина нахмурилась, разглядывая свое запястье, на загорелой коже отчетливо проступала изысканная вязь татуировки, изображающей какие-то переплетенные между собой руны. Она перевела взгляд на руку князя - на его запястье красовался точно такой же символ, только в разы превосходящий ее по размерам. Если появившийся знак колдунья всегда могла прикрыть широким браслетом, то татуировку Камлена спрятать можно будет только одеждой с длинными рукавами.

Скажи ей кто-нибудь пару лет назад, что она однажды станет чьей-нибудь женой, она непременно засветила бы в этого нахала заклинанием, чтобы отучить от глупых и неуместных шуток. А теперь она действительно ею стала, только вот почему-то вместо радостного и оживленного волнения, колдунья испытывала жуткий страх, словно совершала самую большую ошибку в своей жизни.

Теплая рука князя с силой обхватила и сжала ее ладонь, заставляя Яснину поднять на него глаза. В темном, практически черном от игры света, взгляде Камлена было столько пламени обжигающей и яростной любви, что у нее невольно захватило дух. Никто и никогда не смотрел на нее так, словно она - живительный и необходимый воздух, без которого невозможно дышать и жить. Темные сомнения, свернувшиеся в ее душе клубком разозленных и потревоженных змей, стремительно таяли под взглядом мужчины, говорившим намного больше, чем это сделали бы самые красивые и поэтичные слова. Она краем глаза видела, как жрец покачал головой, торопливо поклонился и направился к выходу из тронного зала, оставляя их наедине.