Книга без переплета - Гарина Инна - Страница 69

И в это мгновение раздался нетерпеливый стук в дверь, створки ее распахнулись, и в комнату, не дожидаясь разрешения войти, сунулся молоденький паж, глаза которого, несмотря на весьма поздний час, горели от возбуждения и любопытства.

— Босоногий колдун здесь? Его внизу спрашивают. Странная компания… там, среди них, — настоящая саламандра, клянусь пяткой святого Паприка!

В эту ночь никто не спал.

Аркадий Степанович, удивившись визиту саламандры, пошел встретить посетителей, а вернулся еще более удивленный, ведя за собою всех четверых Пэка, Ловчего, Фирузу и Овечкина.

— Легок на помине, ягненочек! — радостно заорал при виде их чатури. Вырвался таки? Ну, рассказывай!

Молоденький паж, снедаемый свойственной его возрасту любознательностью, попытался незаметно проникнуть в покои колдуна, но был обнаружен и изгнан королевским шутом, отнюдь не желавшим лишних ушей. После чего Доркин сердечно обнял Овечкина и Фирузу и познакомился с их необычными спутниками. Сам-то Босоногий колдун хорошо знал и саламандру, и призрачного охотника, поскольку частенько навещал своего старого учителя, только не ожидал встретить их в таком месте и в таком обществе…

Овечкин охотно предоставил объясняться Ловчему, сам же, притулясь в кресле, притворялся, что дремлет, и старался не вслушиваться в рассказ. Слишком еще свежи были в памяти тягостные подробности их последнего приключения на пороге темного мира. Но долго притворяться ему не дали. Ловчий оказался немногословен и весьма вкратце изложил всю историю, начиная с того, как отец Григорий отправил их на помощь к Овечкину. Дослушав до конца, босоногий старец с умным видом покачал головой, после чего заторопился накормить гостей. Те, однако, от всего отказались.

— Мы отдохнули и поели у ворот, — сообщил Ловчий. — А вот зачем нас к вам сюда принесло, пусть излагает Овечкин. Он, правда, и сам не знает толком…

Всеобщее внимание обратилось к библиотекарю. Михаил Анатольевич вздохнул.

— Я действительно не знаю, — сказал он, криво улыбнувшись. Хорас-второй — ну, двойник настоящего Хораса — послал меня в Данелойн. Он тоже не знал, зачем. Но будто бы я обязательно должен прийти сюда и здесь все узнать. Вот…

Он развел руками.

Баламут Доркин и Босоногий колдун в недоумении смотрели на него. Тут снова подал голос чатури.

— Я же говорил. Вам нужен принц. Так получите!

— Это какая-то белиберда, — сердито сказал Овечкин, когда Аркадий Степанович объяснил все про принца Ковина и затею Баламута. — Вы сошли с ума! Я-то тут при чем? Ни ступить, ни молвить не умею, да и вообще! Тут актерские способности нужны, а я никогда в жизни не играл… и я — трус, учтите!

Босоногий колдун внимательно, задумчиво смотрел на него.

— Я долго смеялся, — сказал он, — когда чатури предложил твою кандидатуру. Но сейчас, милый мой, я склонен думать…

Михаил Анатольевич ответил ему совершенно беспомощным взглядом.

— Аркадий Степанович, но уж вы-то должны понимать…

— Понимаю. И сочувствую. Но уж больно вовремя вы явились — стоило только упомянуть твое имя…

— Соглашайся, Овечкин, — встрял Пэк, елозя в кресле. — Такое приключение! Будет что внукам рассказать!

Баламут недовольно кашлянул.

— Колдун, это и впрямь белиберда. Ты забыл, что наш самозванец должен уметь драться. А он…

Доркин пренебрежительно мотнул головой в сторону Михаила Анатольевича.

— Ты пока помолчи, — сердито сказал старец. — С тобой все ясно. Видишь ли, Мишенька, — он снова обратился к Овечкину и вдруг замялся, — есть одна загвоздка… получается, что никто, кроме тебя…

И смущенно умолк.

— Какая загвоздка? — спросил Овечкин, не дождавшись продолжения и встревожившись. — Говорите же!

— Оне будут мяться и ломаться, — противным скрипучим голосом заговорил чатури, — а я тебе прямо скажу, ягненочек. Ни один ихний подставной принц не найдет в себе сил отказаться от принцессы, когда дело дойдет до свадебки. Уж так все ее любят, так любят! Жизнь за нее положить готовы, а вот оставить ее незамужней да счастливой — фигушки! На тебя вся надежда. Как ты уже однажды подвиг ради нее совершил, так будь любезен еще разок…

— Заткнись, — вскакивая на ноги, прорычал Баламут, — шею сверну!

Он был красен, как вареный рак. Чатури вспорхнул с подоконника и закружился под потолком.

— Боялись мы, — ехидно сообщил он сверху.

Михаил Анатольевич тоже отчаянно покраснел. Он встретился глазами с Босоногим колдуном, и почтенный старец кивнул, безмолвно подтверждая сказанное птицечеловечком.

— Но как же так, — тихо сказал Овечкин. — Может быть, вы сможете мне объяснить, Аркадий Степанович… сам я что-то никак понять не могу. Чатури сказал однажды, что все беды принцессы Маэлиналь — от ее светлого дара. Она внушает любовь… и… благородные чувства, потому-то дар ее не по душе Черному Хозяину Данелойна. Но какие же это благородные чувства, если… разве можно поведение того же принца Ковина по отношению к ней назвать благородным?..

Колдун не успел ему ничего ответить.

— Я вспомнил! — закричал в этот момент чатури. — Вспомнил я! Боги тогда сказали следующее…

Он сделал под потолком еще один круг, приземлился на спинку свободного кресла и возбужденно затараторил:

— Если принцесса Май выйдет замуж по любви, ее магический дар не доставит ей больше никаких неприятностей. С тех пор она будет внушать не безумную страсть всем и каждому, а только уважение и почитание. И никаких бед, и никаких кровопролитий из-за нее уже не будет происходить. Понятно вам?

— Понятно! — рявкнул Баламут, сметая его с кресла. — Паршивец…

— Она должна выйти за Маколея! — крикнул чатури, снова взмывая под потолок. — И беды прекратятся! Поняли?

Баламут Доркин, внезапно ослабев в коленях, опустился на свое место. Вопрос, только что заданный Овечкиным и вонзившийся в его сердце раскаленным кинжалом, мгновенно был им забыт. Ибо только сейчас до него дошло, что затеянная интрига к тому и приведет. Должна привести. Если подставной принц откажется жениться на принцессе, она будет свободна от всех обязательств, и никто не сможет помешать Маколею посвататься к ней. А чего он, Доркин, собственно, ожидал? Что она навеки останется в доме своего отца, здесь, в Айрелойне?..

Одновременно с ним это поняли и остальные.

— Ой, но это же здорово! — не сдержавшись, воскликнула Фируза.

Овечкин на мгновение обратил к ней просветлевший взгляд и тут же повернулся к Босоногому колдуну.

— Аркадий Степанович! Я по-прежнему считаю, что моя кандидатура ни к черту не годится. Но если вы думаете, что я справлюсь…

— Разумеется, не справишься, — весело сказал колдун. — Но мы поможем, не сомневайся, голубчик. Драться мы тебя, конечно, за неделю не научим, но даст Бог, дело и не дойдет до поединка… а уж коли дойдет, там и поглядим, сообразим что-нибудь.

— До какого поединка?

— Ну там суд чести, то да се… не волнуйся, разберемся. Друзья мои!

Почтенный старец поднялся на ноги. Выглядел он сам взволнованным изрядно.

— Я немедленно отправляюсь в Дамор и принимаюсь за дело. Надо много кого разыскать и много чего подготовить. Ловчий и Пэк будут мне помогать. А вы пока отдыхайте. Мишенька пусть морально готовится завтра с утра — ты, Доркин, порепетируй с ним, пожалуйста. Легенду сочините — где он был до сих пор, где воспитывался, чем занимался, ну и так далее. Сам знаешь, не мне тебя учить.

— Ладно, — сквозь зубы сказал Баламут. — Я все понял, и все прекрасно. Овечкин у нас, конечно, благородный герой, и он справится, я уже не сомневаюсь. Но мне нужны гарантии.

— Ты о чем?

— Да все о том же. Я — неблагородный подонок, я — всего-навсего шут, и я не доверяю никому. К тому времени, когда он отправится в Дамор заявлять о своих правах, он должен быть женат! А иначе я не согласен!

…В окно светила полная луна, не давая заснуть. Но он и не собирался спать. Спустя час после этого разговора Баламут Доркин сидел на подоконнике, глядя в окно на безбрежное, залитое лунным светом море листвы королевского сада, и тосковал. Не тосковал даже — душа его находилась в таком смятении, что он затруднился бы хоть как-то определить свое состояние.