За краем поля - Чернявская Татьяна "Тианна Беллер" - Страница 41

   Пёс понятливо замолк и, полный обиды отправился под дверь недовольно рычать на наглых захватчиков. Из коридора бледная и дрожащая появилась юная вертихвостка, трепетно прижимая к груди старую швабру и дрожащим от пережитого ужаса голоском спросила:

   - Что же нам делать?

   Вестлана с тоской посмотрела на помявшиеся в драке кочаны капусты и уныло выдохнула:

   - Щи варить. Времени много, а голубцы из этого нормальные не получатся.

   Гана Федосовна поспешила угодливо с ней согласиться поскрипыванием любимой ступеньки.

  ***** ***** ***** ***** *****

   - Ты хоть понимаешь, ЧТО нашёл? - трагически вскричал Иглицын, потрясая в воздухе скрученной рулоном картой, что даже в таком состоянии умудрялась искриться и переливаться жилами отмеченных на ней энергий.

   Сидевшие тесным кружком молодые люди с удивлением оторвались от сортируемых бумаг и с каким-то благоговением взглянули на Старшего помощника Главы Замка Мастеров. Застать господина Иглицына, мужчину бывалого и по долгу службы чуть меланхоличного, в таком взбешённом состоянии дорогого стоило. Дилеон Святитович мог сердиться, сомневаться, даже бояться или хитрить, но никогда не снисходил до банального крика с фамильярными оборотами и топаньем ногами. Очевидно, другие способы выражения эмоций показались ему недостаточно красноречивыми в сложившейся ситуации, и вымуштрованный буквоед забыл о выдержке, невозмутимости и богатом словаре канцелярских штампов на все случаи жизни.

   Объект его бурного негодования, чинно сидевший за отдельным столом и пристально просматривавший первичные результаты дешифровки, оторвался от перечня подробных инструкций и холодно взглянул на своего помощника:

   - Разумеется, но если тебе так хочется меня просветить, выскажись.

   Иглицыну Араон Артэмьевич доверял не больше, чем кому-либо из штабных невидимок, перекладывающих бумажки из одной кучки в другую, но недавние события красочно доказали ему абсурдность самой идеи доверия. Не имея под рукой точного списка врагов и шпионов, он мог с одинаковой эффективностью не разговаривать ни с кем или выкладывать всю информацию по внутренним каналам чародейской паутины. А посему к возможному предательству со стороны Старшего помощника и притащенных им людей относился с известной долей фатализма. Впрочем, залогом его миролюбивости служила ещё и мысль о том, что в этот момент в разных концах Новокривья берутся штурмом и распечатываются аналогичные схроны, чьи координаты хранились в столе с документами.

   Дилеон Святитович его философского благодушия не разделял. Он и без того с трудом разбирался в мотивах поведения своего нового начальства, а уж когда оно после бурных эмоций, криков, раздачи приказов и швыряния светляков по всему бункеру, вдруг усаживалось прямо на ящик с зачарованными камнями и начинало просматривать отобранную документацию, и вовсе начинал подозревать в молодом человеке раннюю стадию одержимости.

   - Это даже не каторга и не какая-нибудь яма! (Пожизненная, прошу заметить.) Это - полноценная виселица с последующим посмертным заточением или развоплощением! - не сдержался от крика чародей и устало потёр переносицу: - Уже не знаю что и хуже.

   - Почему же? - проигнорировал его вспышку Важич, возвращаясь к прерванному делу.

   - Почему развоплощение сравнимо с заточением в каком-нибудь артефакте или почему Замок Мастеров непременно сравняют с землёй? - в голосе господина Иглицына промелькнул намёк на ехидство, что, впрочем, так и не смог развиться в нечто большее из-за общего напряжения.

   Глава Замка Мастеров промолчал. Как-то совершенно незаметно для себя и окружающих он научился очень выразительно молчать, создавая впечатление властное и одновременно вежливое. Не добившись от молодого чародея какой-нибудь вменяемой реакции или намёка на интерес к мнению встревоженного Мастера, господин Иглицын тяжело обошёл стол с притихшими помощниками, вернулся за свой складной стульчик и взялся за очередной зашифрованный лист, но долго не выдержал.

   - Это же заговор! - заорал он, подскакивая на месте, и досадливо отбрасывая в сторону иссякший расшифровывающий артефакт. - Полноценный заговор с целью государственного переворота, а за такое, Араон Артэмьевич, нас всех под топор пустят, невзирая на чины, заслуги и потенциал.

   - Так-таки и всех? - насмешливо уточнил Важич. - Насколько я знаю, господа Ломаховы ещё в полном здравии. Хотя за безопасность его бывших жён поручиться не смогу.

   В помещении бывшего склада, ныне пустынном и пугающем своей непроницаемостью для звуков и заклятий, установилась та сама загадочная тишина, что обычно предшествует драматической развязке спектакля или качественной драке. Господин Иглицын, багровый от едва сдерживаемого гнева, стоял возле заваленного бумагами стола и тяжело дышал, как разъярённый зубр. Казалось, ещё немного и его воздушная натура прорвётся наружу клубами чёрного дыма из ушей и ноздрей. И это станет первым в новейшей истории случаем, когда от эмоций разрывало не огненного, а воздушного чародея. Его оппонент был удивительно спокоен, практически умиротворён и от этого казался в десятки раз страшнее собственного помощника. Притащенные из учебного корпуса пятеро молоденьких чтецов, что отбывали практику по замковым архивам и были спешно вытянуты на благо общего дела, испуганно сжались настороженной стайкой застигнутых в врасплох совят. Они, судящие по событиям в Замке из слухов и кулуарных побасёнок, были настолько напуганы внезапным вовлечением в их гущу, что готовы были расстаться с жизнью от любого громкого звука и резкого движения.

   Взглянув на трясущихся переводчиков, что колдовали над захваченными документами, Дилеон Святитович заставил себя успокоиться. Дети, вызванные вместо неблагонадёжных наставников, и без того работали на пределе возможностей. Терять такие молодые кадры не хотелось. Тем более, что ставший маниакально подозрительным начальник, доверять столь ценную информацию кому-нибудь более опытному отказывался на отрез. Верный своей причуде, он даже на захваты баз отправлял едва оперившихся юнцов, чуть старше себя самого, давая им в сопровождение не более взрослых чтецов и накопителей. Создавалось впечатление, что старшее поколение Замка планомерно вытесняется из приближенного круга. В какой-то мере, господин Иглицын молодого Мастера понимал, но мера эта распространялась исключительно до пределов собственного возраста и удобства.

   Помощник тяжело вздохнул и снова опустился на стул, понимая бесполезность собственных попыток образумить эксцентричное начальство.

   - Ты действительно не понимаешь, что у нас нет никаких шансов доказать, что всё это не наших рук дело, - усталым голосом не то спросил, не то подтвердил очевидное Дилеон Святитович. - Даже, пригласи ты сюда весь Совет инквизиторов и то возникли бы вопросы.

   Глава Замка Мастеров удачно повторил вздох помощника и с явной неохотой снизошёл до пояснения:

   - Вопросы бы возникли тем более, чем больше посторонних я сюда бы пригласил. Ты же сам видел бумаги и сам прекрасно понимаешь, что для организации подобной сети нужен не один год упорной работы, демонический ум и высокие покровители. Очень высокие покровители. Если не сказать, самые высокие и не покровители, а исполнители, - Араон слегка усмехнулся и в незабвенной манере всем известного Воронцова строго уточнил: - Это понятно?

   Чтецы дружно вздрогнули и так спешно уткнулись в документы, что едва не перебили лбами чернильницы. Боевики, чуть попривыкшие к бывшему чернокнижнику и его странным привычкам, снисходительно улыбнулись с завидной синхронностью.

   - И, тем не менее, - продолжил нравоучения чуть повеселевший помощник, - объясняться придётся. И что ты предъявишь Князю, когда ему донесут об облавах? Перепуганных мелких сошек и собственные предположения? Если даже Артэмий Изотович не...

   - Артэмий Изотович, - жёстко прервал его молодой чародей, таким тоном, что светляки в своих капсулах ослепительно вспыхнули и едва не погасли от перепада энергии, - похоронен на Офицерском кладбище. А я отправил людей на ещё три базы. Жаль с расшифровкой такие проволочки образовались.