За краем поля - Чернявская Татьяна "Тианна Беллер" - Страница 56

   В чинном молчании они прошли коридор, поднялись по лестнице и пересекли небольшой холл. Грудь молодого человека разрывало от желания припереть к стенке невестку и вытрясти из неё всю информацию, пока за маской бледной моли не проявится истинное лицо коварной лазутчицы, но Арн держался. Вскоре его выдержка была вознаграждена сдержанной улыбкой и тихим голосом Дилии:

   - А ты изменился, - с неким даже удовлетворением проговорила женщина, рассеянно поглаживая огромный живот. - Такое терпение.

   - Вашими молитвами, - процедил сквозь зубы молодой человек, сдерживать неприязнь к шпионке в собственном доме было выше сил прямолинейного по натуре боевика.

   - Ты догадываешься, сколько людей за тебя сейчас так молятся?

   - Думаю, меня примут в Небесные кущи вне очереди.

   - И быстрее, чем ты рассчитываешь, - голос невестки по-прежнему оставался мягким и вкрадчивым.

   - У тебя есть какие-то предложения по этому случаю, - Арна начинало чуть трясти: первейшим предложением сейчас казался нож в спину или арбалетный болт в горло, но Дилия лишь кротко улыбнулась, словно прочитав его мысли.

   - Я могла бы попросить помолиться за тебя людей, хороших людей, с крепкой верой и чистыми взглядами. Думаю, на приход-другой наберётся.

   Что-то тяжёлое и холодное, поселившееся в грудине со вчерашнего вечера, приподнялось внутри и со стуком рухнуло обратно. Окружающие были правы, говоря, что у маленького чародея одна дорога - в боевики: не мог Араон с каменным лицом выносить общение полунамёками и изящными вывертами.

   - Ихвор должен стать следующим Главой, я правильно понимаю? - с горькой ухмылкой уточнил Важич.

   - Не выйдет, - теперь Дилий говорила холодно, сдержанно и до дрожи пугающе, неприятно напомнив тем самым новоявленную некромантку. - Характер не подходящий. Зато место придворного чародея подойдёт идеально, особенно, если этот чародей будет полностью независим от Замка.

   - Хм, а разве в Словонищах есть придворный чародей?

   - А разве князь сможет отказать подавившему бунт и спасшему его трон в смутное время? Тем более, когда тот сможет предоставить пред светлы очи предводителя заговорщиков, - улыбка женщины была столь обещающей, что Арн на мгновение пожалел, что всё таки на ней не женился.

   Не тратя время на бессмысленные заверения: Дилия и сама прекрасно поняла, что её вариант принят и полностью одобрен; Араон рванулся прочь в свои покои, на ходу судорожно вытаскивая из кармана новый болтун. За вырванный у судьбы перерыв необходимо было сделать слишком много. Пока столицу громит нечисть и верные люди пытаются спасти княжеские хоромы от заговорщиков и местных доброхотов, нужно успеть найти козла отпущения и выбраться из тухлого дела, пока во всём не обвинили Мастеров.

   - Дилеон! - отчаянно рявкнул Глава, несясь сломя голову к чёрному ходу. - Быстро разузнай, кто у нас заведовал распределением на практике, дома, явки, укрытия... Подтягивай людей!... Посты на улицах? Будут... Быстрее, пока не сорвался!

   Молодой чародей выбежал в ночь, несясь к ступнице, где хранились скоростные мётлы, спеша быстрее вернуться в гущу событий и лично увидеть того, кто умудрился подвести древнейший оплот чародеев под грань разрушения. В его кулаке уже дрожал артефакт от входящего вызова из главного храма Триликого. Скоро всё встанет на свои места! Как говорится, с божьей помощью...

  ***** ***** ***** ***** *****

   Из-за тяжёлых рыхлых облаков лениво выглянула луна. Она не была идеальным белёсым кругом, столь любимым нечистью и праздными романистами для создания некой торжественности. Её тонкий серп угрожающе не щурился холодным серебром в злой ухмылке. Она даже сломанной посередине монетой не могла выражать собой символизм или торжественность. Так неровным пятном зависла в просвете туч. Зато её свет, мягко ложась на изрытые просторы полей, красивыми разводами высвечивал дорожки неугомонным духам. Белоснежные венчики диких трав, попав в её сияние, наполняли глубоким, почти мистическим свечением обычное разнотравье. Так нехорошее поле танцующим от легчайшего ветерка узором встречало ночь.

   Несмотря на лунный свет и отблески диких трав, когда девушки выходили из деревни, было слишком темно. Темно и как-то особенно зловеще, будто не поле раскинулось за деревней, а тёмное урочище, активное и особо гадостное. Ещё днём оно смотрелось отталкивающе на фоне пирующей деревеньки, теперь же и вовсе вызывало в душе непонятную глубокую дрожь. Застыв у самой кромки оврага, Алеандр с тоской оглянулась на тёплые огоньки вдоль деревенского забора. Длинный ров, дугой огибающий поле и словно отделяющий его от остального мира, был не многим глубже картофельной борозды, так зарос травой и сором, но перебираться через него катастрофически не хотелось. Девица едва не захныкала от совершенно детского желания сесть прямо здесь и капризно засучить руками.

   Яританна, глядя на неё, невольно ухмыльнулась. Девушке были непонятны метания компаньонки. Холодный могильный дух, пугающий и густой, как и положено тёмной энергии, больше не душил её, не давил, угнетая ужасом. Поднявшаяся внутри злобная сила уравновешивала внешнее давление и растворяла в себе, наполняя новой, неведомой энергией. Пожалуй, девушка даже ощущала определённое удовлетворение от происходящего. От глупой беспричинной эйфории какого-нибудь одержимого оккультиста её удерживала привычная мнительность. Сквозь волны окутывающей её силы слабо пробивался неясный ещё, но болезненно манящий зов, звучащий будто из недр проклятого поля. И зов этот остужал всякие неуместные порывы молодого некроманта сильнее, чем отряд инквизиторов с кандалами из паламы.

   - У меня такое ощущение, что я что-то забываю, - задумчиво пробормотала Чаронит, невольно прикусывая губу в досаде на собственный нрав.

   - Так, может, вернёмся? - с нескрываемой радостью встрепенулась Эл и вмиг состроила выражение бедного маленького щеночка выставленного на улицу за невинную шалость.

   Яританна оглянулась на Корени. От одной из стен аккурат отцепились две шатающиеся тени, сделали пару шагов в сторону поля и с непередаваемым изяществом настоящих выпивох перевернулись через невысокий плетень. Духовник представила перспективы ночёвки в таком окружении и безапелляционно выдохнула:

   - Нет.

День третий

.

   Пришёл час.

   Как долго ждало его сердце. Как безнадёжно билось оно пичугой в клети из костей и мяса, стремясь наружу и отчаянно страшась свободы. Сколько бессонных ночей потрачено в пыльных позабытых даже хранителями времени архивах. Сколько дней, полных боли, борьбы и лжи, прошло в бесконечных поисках и метании, пока план, вынашиваемый годами, веками тянущейся из жизни в жизнь проклятой крови, двигался к исполнению. Сколь глубоко пала его душа за это время, увешанная свитками грехов, как плодородная лоза гроздьями налитого винограда? Всё рвалась вверх, тянулась, силилась, туда, где не будет боли, не будет опасений и предопределённости, где родовое проклятье, наконец, перестанет душить мучнистой гнилью, а воздух не будет окрашен горклой тьмой с ароматом горящего мяса.

   И вот этот час пришёл!

   Мужчина любовно с каким-то болезненным благоговением обтёр уже раз, вероятно, с третий плоскую поверхность алтаря от пыльцы медленно увязающей лунницы, что в свете звёзд сияла россыпью запретного зелья. Кончики особенно чувствительных от истёртой кожи пальцев ощущали малейшую неровность древнего, наполненного силой камня. Вот тонкие щели, оставленные ритуальными кинжалами служителей древних богов, или, быть может, раны от мечей завоевателей иль грубых зубил строителей, что отволакивали священный алтарь на место чужого святилища. Вот выемка, заветренная и почти истёртая, для сбора крови. Вполне возможно, глубоко в её трещинках ещё хранятся частички жертвенных дев, напоённых чистой, не испорченной внешними привнесениями энергией. Отполированные сотней рук бока и выступы, жадно впитавшие в себя слепки и отблески чужой веры, мстительно ждали, когда же смогут сдёрнуть с себя навязанную захватчиками роль и вернуться к своему естеству и первозданной цели.