За краем поля - Чернявская Татьяна "Тианна Беллер" - Страница 87

   "Как-то уж очень неправдоподобно, чтобы один чернокнижник мог настолько понравится трёхголовому, чтобы тот так нёсся да и сожрал в один заглот целую тушу. Разве что его специально вызвали. Совсем этого Сосновского не понимаю: зачем так экстравагантно с собой кончать. Или это был коварный план побега? Тогда не понимаю тем более".

   Разобраться в ситуации, когда голова и без того была переполнена обилием впечатлений, теорий и новых мировоззренческих конструктов, у чародейки не получилось. Девушка устало потёрла переносицу, уже предвидя обширную и затяжную мигрень.

   - Ладно, - махнула рукой на царящее безобразие бывшая перфекционистка. - Давайте ваш контракт. Будем рассматривать перспективы моего размножения, только с рядом условий.

   Отложив в сторонку удачно вытянутый прут, вернуть обратно который девица просто не представляла, как, Яританна Чаронит уселась посреди громадного стола, подтянула к себе один из листов, что на ощупь напоминали чуть тёплую кожу, и со всей присущей себе методичностью принялась выписывать пункты будущей договорённости с небесными покровителями. Глядя на сосредоточенное личико миловидной девицы, великие Могучи, древнейшие некроманты и непобедимые правители былых времён вдруг пожалели, что при планировании наделили последку умом вместо силы.

   Алеандр пришла в себя от странного ощущения. Ей казалось, что холодная жидкая манная каша, пребывающая в том самом отвратительном состоянии между хлюпающей жижей и бронебойным скользким комом, затягивает её вглубь кастрюльных недр, настойчиво щемясь в нос, глаза и уши. Благо, при падении она умудрилась каким-то чудом захлопнуть рот, и омерзительная субстанция не забилась в глотку.

   "Это какое-то продолжение кошмара, - подумала травница. - Сперва убегающие деревья, потом великаны и пропажа чар, а теперь долгая и мучительная смерть в озере каши".

   Отважно борясь с приступами нарастающей гадливости, девушка пошевелила руками. На ощупь тряское нечто под ладонями оказалось довольно упругим, хотя и чуть липким от сочащейся изнутри влаги. Эл с трудом приподняла голову и приоткрыла один глаз, левый. Левым, как ей казалось, значительно проще рассматривать что-нибудь жуткое и совершенно безрадостное. На радостную картинку, она уже особенно не надеялась. И точно! Вокруг простиралась зеленоватая, покрытая черными разводами болотная купина, словно спина старой расползшейся жабы, что медленно покачивалась в бурой безрадостной трясине отчаянья и безвыходности. Тут травница слегка преувеличила: трясина хоть и была бурой, пустой и порядком зловонной, совсем уж безрадостной её назвать было трудно. По крайней мере, в неё вносили живость и разнообразие ползающие на руках серые человекообразные головастики, хныкая и ноя. Возможно, их стенания и могли нагнать тоску, даже вызвать печаль и уныние, но после чёрного леса с его оглушающей тишиной их стоны заметно бодрили.

   Девушка встряхнула головой, точнее попыталась это сделать, осторожно проверяя не сломана ли шея и есть ли она вообще. Страх незаметно для себя окончательно перейти в мир мёртвых засел в ней довольно крепко, так что поднималась травница предельно осторожно. Помимо пронзительной синевы некоторых участков кожи, парочки глубоких царапин и одной нагло торчащей из-под гипса ветки, беглый осмотр не выявил существенных повреждений. Феноменальная везучесть Алеандр Валент, ставшая легендой и предметом зависти для всего класса, сработала и в этот раз.

   - Божечки мои, - простонала травница, растирая болящую спину: с некоторых пор она остерегалась поминать Триликого всуе, свято следуя заповедям жрецов. - Это ж как меня так знатно шандарахнуло. А, главное, чем? Неужели где-то прятался ещё один гигант или то самоходное дерево нас-таки догнало? Слабо мы его шуганули, нужно было рассказать про алхимические способы консервации и берёзовый сок. Хотя нельзя недооценивать артиллерийскую выгоду от такого приобретения. Вот кто бы наверняка смог сшибить чернокнижника, так это оно! Знать бы ещё, где это Оно сейчас... и где чернокнижник... и где я сама...

   Всё, что могла разглядеть юная Валент, - это бескрайнее, исходящее унынием и отчаяньем болото, с одной стороны, и перекрывающая горизонт безмолвная громада мёртвого леса, с другой.

   - Вот же астрагал мне в падуб! Да я могу тут вечно бродить и так на Танку не наткнусь. Её же скорее сожрут, чем я смогу здесь куда-либо выйти! - от глубины чувств и для поддержания общего боевого настроя травница пнула ближайший шишковатый нарост, на всякий случай, ещё и хорошенько размахнувшись.

   Не успели колебания от удара разойтись, а нога от столкновения с неожиданно твёрдой поверхностью заболеть, как некогда пассивная кочка дёрнулась, закатилась внутрь, повернулась и недоумённо моргнула, обращаясь большим налитым кровью глазом. Девушка испуганно икнула. Она очень хотела заорать, но язык словно прирос с нёбу, стоило ей разглядеть, как сквозь кажущееся однородным месиво к поверхности поднимаются другие органы. Глаза, носы, уши медленно всплывали подрагивающими буйками, попирая подобным действием все законы животного мира и расшатывая представления о здравом смысле. Последней каплей в чаше её выдержки стал распахнувшийся под ногами провал рта с уходящей в глубины месива трубкой пищевода. Так спешно Алеандр не улепётывала даже из разорённого кабинета по прикладной алхимии, когда перепутала реагенты. А тогда за ней гнался случайно оживлённый бюст Квартикуса Первого верхом на преподавательском стуле. Мерзкие телеса странного образования расплывались под ногами тряскими складками набегающих морщин, дергались, скользили. Травница скакала по ним из последних сил, но ноги так и норовили подкосится. Топкая грязь унылых трясин меж тем всё отдалялась. Мельчали спины стонущих головастиков, редкие бочаги отчётливо чернели провалами, ширилась линия причудливо изогнутого горизонта - монстр величественно поднимался из лужи.

   Вся расторопность, брошенная ранее на спуск, была спешно перенаправлена в противоположную сторону: нырять в трясину с такой высоты было равноценно самоубийству. Бесформенный гигант, тянулся вверх, исполинской амёбой, выжимая фигуру из покрытых топью запасов. Пребывающая в постоянном движении поверхность его, уходила из-под ног и в следующий же момент оказывалась на месте, не давая возможности, удержаться в пространстве. Казалось, в любой момент под тобою разверзнется пропасть, погружающая прямиком в тряское брюхо. Девушка наверняка была бы на гране отчаянья, если бы имела хоть одно свободное мгновенье, чтобы оценить ситуацию. Она просто пыталась удержаться на поверхности, не попавшись под свободно плавающий орган.

   Вдруг под рукой жёстким росчерком промелькнуло что-то вытянутое толстой струной. Эл тут же клещом в него вцепилась, радуясь хоть какой-то конкретной опоре. Опора же дрогнула и резко рванулась ввысь, утягивая за собой и излишне цепкую прилипалу. Не успела девица и глазом моргнуть, как, пролетев сквозь слой студенистой субстанции, оказалась болтающейся в воздухе. Над ней, обвисая широкими складками, высилась почти сформировавшаяся, плосколицая лысая голова с широкими храпистыми носами в количестве трёх штук, выпяченными губами и сбившимися в районе подбородка глазами.

   - Мать моя женщина, - сдавленно вякнула травница, начиная осознавать, как глубоко и основательно вляпалась.

   Раскачиваясь на усе трёхголового монстра, для Валент самое время было растеряться, но девушка его бездарно упустила, тупо рассматривая лично подбитый глаз из грозной кучки. Глаз тоже на неё пялился и словно узнавал. Во всяком случае, взревела не до конца оформившаяся громадина очень грозно и обиженно. Травницу едва не снесло звуковой волной.

   - Ах, ты ж... - зашипела девица, морщась от звона в ушах, и упрямо поползла наверх.

   План её был прост, изящен и до конца, разумеется, не продуман, что, впрочем, уже не смущало. Расположившись на достаточно затвердевших плечах пробудившейся махины, чародейка исхитрилась перехватить второй ус на манер вожжей. Упершись коленками в удачно расплывшиеся складки жира, она лихо свистнула и для острастки врезала закованной в гипс рукой в раздражённо косящийся на наездницу глаз.