За краем поля - Чернявская Татьяна "Тианна Беллер" - Страница 96

   На это замечание Алеандр Валент непозволительно громко фыркнула, но осталась не замечена никем, кроме пациента, которому в сердцах сильнее положенного перетянула руку.

   - Зря ты всё так о безопасности печёшься, - поцокал языком любитель покрасоваться в доспехах. - Видишь, сколько желающих тебя проводить. Не справятся эти, так мои молодцы поднимут им боевой дух в миг. А то нынче не армия, а дядькавы цацанки.

   Девушка согласно кивала, жадно рассматривая призрачных воинов, с той степенью восторженного обожания, что обычно характеризует романтичных учениц, пробирающихся на тренировочные площадки к боевикам-подмастерьям. На фоне статных молодцов с холодными решительными взглядами, застигнутые врасплох боевики казались перекормленными индюшками против орлов: объёмы те же, а содержание подводит.

   - Кстати, о Ваших людях, - Яританна заставила себя оторваться от потрясающего зрелища. - Вам не кажется, что было бы лучше забрать их собой, чем томить в малоприятном окружении. Всё же здесь откровенная свалка.

   - Да что они там не забыли? - искренне удивилось менее словоохвотливое божество. - В Кущи уже не попадут, на перегной никому не хочется, а по Межмирью скитаться та ещё радость, пока загон не установили.

   - Без загона да, без загона не весело, - изобразила голосом скорбь чародейка, чьё лицо при этом не выразило ни единой эмоции. - Хотя скачки по пустоши могли кого-нибудь и увлечь, но там видно будет.

   Араон Важич справился с невольной оторопью, что настигала любого при встрече с носителем превосходящего по силе и объёму резерва. Далось это ему не просто: уже давненько самый перспективный чародей современности не сталкивался с существенной конкуренцией и, попривыкнув подавлять окружающих, с трудом справлялся с ролью слабейшего. Утешая себя мыслью, что пресмыкаться пред небожителями такого уровня совсем не зазорно и даже очень полезно, особенно в непонятных ситуациях, Глава Замка Мастеров со всем достоинством, подходящим скорее вышколенному дворецкому, чем высокопоставленному чиновнику проговорил:

   - Я Араон Артэмьевич Важич, Глава Замка Мастеров, от имени Светлого нашего Князя Калины Ататаевича и Замка Мастеров приветствую вас на землях вольного княжества Словонищи!

   Фраза прозвучала пафосно и крайне глупо, учитывая то, что один из пришедших при жизни этой самой землёй владел и княжество при том имело другое название и совершенно другие масштабы, но ничего более путного на ум не приходило, а ситуацию спасать надо было. В патриотизм и человеколюбие Чаронит и в лучшие времена верилось с натяжкой. Так что ей давать слово категорически не рекомендовалось.

   Глава ловко, как он надеялся, поднялся на ноги (когда разница в росте и мощи столь велика, положение собеседников уже не имеет никакого значения) и тем же вежливо-деловым тоном продолжил:

   - Можно уточнить, цель вашего визита и продолжительность пребывания в мире живых для создания необходимых условий и подготовки, так сказать, развлекательной программы? Особенно интересна цель...

   - Ишь ты, какой бойкий! - воскликнул великан густым насыщенным басом и потянулся погладить по макушке парламентёра, как малолетнего мальчишку. - Не испугался.

   Араон выдержал давление огромной руки стоически, не сбежал и даже заставил себя улыбнуться, хотя и подозревал, что волосы его в этот момент стремительно седели.

   - То же мне балагур, - недовольно заметил второй, - угодья будет показывать. Те, что царёк северякам подарил или себе отхапал? Будто мы там не знаем, что здесь творится. Бардак и бесхозяйственность, Господаря на них нет, чтоб и холопов держал сытыми, а соседей битыми. Как на такое смотришь, внучка?

   - Сейчас никак, - отстранённо заметила некромантка, - а после Ваших заявлений буду смотреть через решётку из паламы. И это в лучшем случае. Века у нас, может, и разные, а хаять правителей одинаково небезопасно.

   Исполины принялись наперебой убеждать чёрствую девицу в своей защите и клясться, что, её безопасность является первоочередной задачей их появления, превосходя даже желание пощеголять в любимых доспехах. Сейчас они странным образом не смотрелись жалко или нелепо, хотя флёр величия и должен был разлететься прахом от подобного заискивания перед простой смертной. Ситуацию спасала сама Чаронит. Девушка даже в мокром платье держалась с таким достоинством и естественным ратишанским гонором, что и сама могла внушить трепет почище своих провожатых.

   - Я понимаю, что выше патронажа и представить себе нельзя, но в данной ситуации, количество связей важнее качества, - прервала она божественные словоизлияния со всей возможной учтивостью, а на откровенно скептичное хмыканье заметила: - Когда меня возжелает убить Совет министров, а за ним и весь мир, у вас будет возможность убедиться в правдивости моих доводов.

   - Шибко умная, - вполголоса проворчал басовитый исполин, чрезвычайно напомнив в этот момент недовольно копающуюся возле раненого травницу. - Лучше бы мы тебе силы дали.

   - От этого данная ситуация как-либо изменилась бы? - уточнила девица, а Важич, имевший об этой девице не самое лестное представление, содрогнулся от одной мысли, что к дрянному характеру, мстительности и расчётливости могли прилагаться недюжинные чародейские способности.

   Очевидно, божества в этом вопросе не были столь категоричны.

   - Тогда поступим так! - торжественно провозгласил один из них и принялся выписывать руками замысловатые пассы, вытягивая из загаженного тьмой пространства бесхозную энергию.

   Судя по выражению лица Чаронит, девушка понимала суть происходящего и относилась к затее своего божественного провожатого без должного энтузиазма. Его спутник скрывал свой скепсис менее щепетильно, насмешливо хмыкая и время от времени подбрасывая в разрастающийся узор собственные штрихи. Эдакое панибратство наводило на нехорошие мысли, что вместе с Кровавым Князем в мир смертных собственной персоной заявился и его побратим Ворожей, известный своим коварством и выдающимся пыточным мастерством. Глава Замка Мастеров, не слишком искусный в сложных заклятьях, с обречённостью подумал, что на его глазах создаётся проклятье, должное погубить большую часть населения планеты. Однако вместо моровых ветров и оборотного тумана пред замершими в почтительном молчанье людьми стала формироваться зыбкая радужная рамка.

   - Кх-кх, как же я это не люблю, - проворчал бог, когда его руки вывели последние завитки на причудливом чуть различимом плетенье.

   - Любит, - язвительно прошептал второй, обращаясь к некромантке.

   - Не люблю, - продолжил говорить исполин, настойчиво подчеркнув "не", - эти пустые говорения. Для таких глупостей должны быть глашатае. Зачем их нынче кормят? Ну да ладно, чего не сделаешь для любимой последки.

   Дух могучего древнего некроманта, до неприличного материальный и сильный, передёрнул плечами, стряхнул с нагрудника невидимые соринки, оправил струящиеся иллюзорные накидки и даже прокашлялся. Радужный контур вспыхнул по краю пронзительным сияньем и резко сменился зеркальным блеском. Все вокруг затихло, даже нелепые пьяные крики бурно спивающейся деревушки.

   - Смертные!!! - торжественно пророкотал голос под сводами небес, содрогнув земные недра тяжёлым гулом.

   Все, кому довелось его услышать, в тот момент ощутили свою смертность особенно остро. Душа, доселе мирно занимавшая тело, испуганно трепыхнулась от высвобожденной силы, оголив связующую с миром смертных нить для собственного осознания. Острого, парализующего и отупляющего. Привлечение внимания оратору удалось блестяще.

   - Внемлите мне, ибо слово моё будет законом. Долго смотрел я на вас и видел слабость вашу и беспомощность, долго прощал покровителям вашим бездействие. В ночь же эту, когда сила людская испытывается, пришёл конец терпенью моему. Час пришёл вернуть в мир истинную силу, что сможет побороть порождённую вами скверну, очистить энергию земную и дать отпор разрывающим вас напастям. Дети мои, безвинно истреблённые вами из зависти и бессилья, вновь возродятся под светом солнца, чтобы открыто и гордо нести силы свои среди смертных, смертью повелевая. И не будет чиниться им преград и препона ни венцом наделёнными, ни землёю рождёнными. Иначе гнев мой познает всякий от мала, до велика. То слово моё - Крива, Князя Земли золотых птиц, Могуча Межмирного, правителя над живыми и мёртвыми.