За краем поля - Чернявская Татьяна "Тианна Беллер" - Страница 98

   - Ты её всё время с собой таскала!?! - возмутилась она.

   - Не вижу в этом ничего криминального, - от её негодования отмахнулись с царственной небрежностью.

   Яританна была слишком занята попытками запихнуть листы обратно. Коварные бумажки отказывались вновь скручиваться компактным валиком и норовили выскользнуть из грязных ладошек. Предчувствуя продолжение скандала с возможностью мордобоя и последующим конфликтом воистину мирового масштаба, Стасий несмело подал голос из своего ненадёжного укрытия, стараясь заискивать не слишком откровенно:

   - Теперь они просто на вес золота будут: первый документ, прошедший через инфернальный мир, и вернувшийся обратно.

   - А самое замечательное, - с лёгкой улыбкой поддержала его некромантка, наконец, осилив возвращение отчёта, - что к его содержанию теперь уж точно никто не станет присматриваться.

   - И это всё, что тебя волнует!?! - юная травница от злости смачно пнула ближайшую тварь и только собралась разродиться гневной тирадой о мелочности и безалаберности на фоне случившейся катастрофы, как к ней подскочили сразу несколько чародеев и очень технично скрутили, зажимая рот во избежание некромантского гнева.

   При виде эдакой расторопности блондинка лишь цинично хмыкнула:

   - Господа, да меня уже ничего не волнует. Не отвлекайтесь, у вас тот чернявенький - изящным жестом девица указала куда-то за пределы светлого ореола, - уже пять минут, как умереть пытается. Мне держать надоело.

  ***** ***** ***** ***** *****

   Стоило сиреневому контуру чудесного видения, что ярким экраном парило над городом, разнося зычный густой бас Кровавого Князя, схлопнуться, оставляя за собой рой мелких искр и шипящее облако едкого тумана, как в соседнем квартале прогремел взрыв. Столб пламени взвился в небо, нарушая трепетность судьбоносного для жителей Городни момента или, напротив, вписываясь в него столь лаконично, что люди, замершие прямо на улице и в жадном любопытстве приникнувшие к надёжно забитым окнам осаждённых домов, сперва никак на него не отреагировали. В городе и без того горело уже несколько домов, чья обогревательная система не снесла скачков энергетического фона или была подпорчена прорвавшейся в человеческое убежище нечистью. Пепелищем больше, пепелищем меньше, благо, дома нынче сплошь строят каменные или пропитывают особыми алхимическими зельями, что разгуляться пламени не дают, так что богатый квартал с дорогими лавками да городской управой гореть не станет, а на бедный пожарные бригады растрачивать силы сейчас не рискнут. Все поголовно чародеи и просто крепкие мужчины, не обделённые силой и столь воспеваемой в народе удалью, сейчас толкались на улицах, спешно возводя баррикады и отбиваясь от групп обезумевших тварей. Среди них находились и бойкие гражданки, что за нелёгкую жизнь наловчились бить и не таких уродов и, оберегая родное гнездо, с одинаковым мастерством держали в руках что ухваты, что арбалеты. Другие предпочитали укрываться в спешно заколоченных домах, скрывая рыданья перепуганных детей от чуткого слуха голодных тварей. Толстые стены помогали не слишком. Главный губернский город был охвачен паникой, беспорядками, стихийными грабежами и вполне организованным насилием. Горящее сплошным факелом посольство княжества Лисвения никого особенно не заинтересовало.

   По главной улице шёл человек. Шёл медленно, плавно, почти вальяжно. В его движениях читалась эдакая нарочитая небрежность и почти демоническая беззаботность, словно то был не простой смертный, а порожденье мрака, выбравшееся на кровавую жатву из самого Подмирного Пекла. Его не волновали душераздирающие вопли гибнущих людей, яростное рычанье тварей, носящиеся в воздухе обезумевшими сгустками бесхозные светляки. Казалось, ничто не способно прервать его шествие. Защитники города невольно оборачивались ему вслед, вздрагивали и замирали. Нечисть сколь бы взбешённой ни была, пятилась и спешила укрыться от его взгляда, угодливо выгибая шею. Снедаемые любопытством люди отшатывались от щелей в окнах. Собаки бы непременно завыли, возвещая приход зверя, если бы их не съели первыми.

   На самом деле идущий не был столь ужасен, как рисовало то воображение случайных свидетелей. В глазах его не пылало пламя, не капала кровь с длинных худых пальцев. Просто на фоне царящего безумия его спокойствие и уверенность казались сродни чему-то демоническому. В остальном же он ничем особенно не выделялся на фоне других чародеев, из последних сил бившихся с лезущей из всех щелей заразой: рваная в клочья одежда, залитая кровью всех тонов и оттенков, взъерошенные волосы, свежая рана через пол-лица. И всё же было в нём что-то навевающее ужас. Мужчина был худ, чуть хромал и с усилием волок за собой чёрное полотнище, что куском гнутой жести бренчало на выбитых из мостовой булыжниках. На нём, тесно прижавшись друг к дружке, как перепуганные котята, сидело четверо чумазых ребятишек лет четырёх-пяти, прикрывая собой годовалого малыша в центре, что истерично надрывался хриплыми воплями. Его защитники были перепуганы не меньше, но позволяли себе лишь тихо плакать и затравленно глазеть по сторонам, будто боялись тащившего их человека едва ли не сильнее лютых тварей.

   Нельзя сказать, что страх их был столь уж безосновательным. Незнакомый высокий дядька с изуродованным лицом возник из коридора, когда несколько длиннохвостых осклизлых монстров уже разорвали толстую визгливую няньку и подбирались к их хлипкому убежищу из стульев, игрушечного домика и подушек. Микушка, принявший на себя старшинство, уж думал, придётся самому избавлять младших от мучений папкиным ножом для бумаг, как страшный человек в два движения руками заставил тварей расплыться вонючей лужей, потом сбросил с плеч страшный плащ, почаровал над ним и, хватив всех в охапку, усадил сверху, наказав что-то на странном языке. Бравый защитник от неожиданности даже оружие свое выронил и теперь с ужасом смотрел на спину уносящего их из дома страшного человека, вспоминая нянькины сказки про Бабайку. Когда же они себя так плохо вели, что сначала в доме появились слизкие монстры, а потом известный любитель похищать непослушных детей.

   В то время как встревоженные стайкой воробьёв мысли малышей метались вокруг тем извечных. Мужчина, волокущий их из разрушенного прорвавшимися тварями имения, улыбался. Смеялся он своим мыслям, или сошёл с ума подобно многим столкнувшимся в эту ночь с порождениями тьмы, иль пугающее выражение стало последствием раненья и навсегда теперь поселится на узком лице злой ухмылкой. Воистину, было в идущем по главной улице что-то иномирное.

   На крыше большого шляпного магазина молоденький страж, вооружённый дешёвым давно устаревшим жезлом пытался отбиться от чуть отяжелевшего после обильной пищи вурдалака. Нечисть изрядно захмелела от крови и тёмных поветрий, а потому была медлительна и осторожна, давая уставшему защитнику возможность кое-как удерживать высоту, ещё недавно бывшую неплохой точкой арбалетного обстрела. Может, то был и не страж, раз догадался биться с расстояния, может и не парень, уж очень специфически отставлял зад. Демонический путник, недолго задумываясь, выдернул из разломанной баррикады позабытый топор и кручено метнул. Отлетевшая на козырёк крыши клыкастая голова спугнула карабкавшегося за поживой угробьца и крайне обрадовала защитника, но ровно до того момента, как тот решил поблагодарить спасителя. Увидев невооружённого окровавленного чародея с захваченными в плен детьми, снайпер сошёл с лица.

   - Kie Via drigrindu?- хрипло прокричал подозрительный чужак с жутким полянским акцентом. - Еsty sekurekoti bulinuc? Fuer kasi infanoj!

   Кое-как сообразив, что его сейчас не проклинают, а просто говорят на магнаре, молоденький чародей, вероятно, ещё не ставший и подмастерьем, махнул в сторону служебного входа. Тяжёлые створки, плохо спасавшие от воров и мздоимцев семейную мануфактуру, оказались чрезвычайно полезными против нечисти, что за обилием более доступной пищи не рвалась штурмовать прочную преграду. Стучать пришлось долго, пока снайпер не занял прежнюю позицию, отдав какой-то тайный знак укрывающимся внутри. Наконец створка приоткрылась и злобный старческий голос рявкнул: