Прелюдия любви - Ренье Элизабет - Страница 16

— Требуете? Это слишком сильное слово, чтобы его могла употреблять столь благовоспитанная девушка, как вы. Вы и с лордом Бретертоном так разговариваете?

Она злилась все сильнее и, наконец, обнаружила, что улыбается кривой улыбкой, которую по невежеству считала привлекательной.

— Мне нет нужды так поступать. Энтони никогда не отталкивал меня с такой… с такой… — И тут, обожженная воспоминанием, Сара закрыла лицо руками.

К своему изумлению, она почувствовала, как Криспин мягко обнял ее за плечи.

— Сара, мы ушли слишком далеко в сторону. Даете ли вы слово, что не разрушите иллюзии Мэри насчет причин своего визита и позволите ей и дальше верить, что прибыли исключительно для того, чтобы повидаться с ней?

Сара медленно подняла голову и посмотрела на него:

— Учитывая тот факт, что вы обо мне самого низкого мнения, почему вы думаете, что я сдержу слово, даже если дам его вам?

— Насколько я успел понять, две вещи говорят в вашу пользу. Первая — это то, что вы честны, насколько вообще может быть честной женщина. А другая — то, что вы, в отличие от большинства женщин, держите свои обещания.

— А могу ли я спросить, каким образом вы узнали обо мне столько хорошего?

Он пожал плечами:

— Письма тетушки Фебы поведали мне о многом за все эти годы. Ну а что касается остального, я судил, положась на свою проницательность.

— Как счастливы, должно быть, вы, если способны во всем на нее полагаться. Очень хорошо, я даю вам слово. А теперь не будете ли вы так любезны дать мне бумагу и ручку, чтобы я немедленно написала доктору Трехерну. Хотя, — тут Сара не удержалась от замечания, — он первый будет готов признать, что вина всецело лежит на нем.

Открывая ей дверь, Криспин сказал просто:

— В этом я сомневаюсь. Эдвард — самый добрый человек на свете. У меня нет сомнений, что вы каким-то образом его спровоцировали.

Криспин повел Сару в библиотеку, и она про себя отметила, что он намеренно шагает так быстро, что ей приходится едва ли не бежать, чтобы поспевать за ним. Он подвинул стул к большому тяжелому столу, достал перо и чернильницу и направился к выходу. У дверей он обернулся.

— Приказать седлать для вас смирную или резвую лошадь? — спросил он с насмешкой, которая сильно разозлила Сару, как и его презрение.

— Оставляю это на ваше усмотрение, — ледяным тоном ответила она, не оборачиваясь, — поскольку ваши суждения всегда столь безупречны.

Ответом на это был его смех. И когда Криспин заговорил, смех все еще звучал в его голосе:

— Кое-кто полагает, что море оказывает успокоительный эффект, Сара. Думаю, нам следует отправиться к нему сразу же, как только вы закончите письмо.

Услышав, как за ним закрывается дверь, Сара схватилась за перо. Но ее пальцы так дрожали от ярости, что буквы выходили кривыми и неровными, словно у старой женщины. Ей пришлось ждать целых пять минут, чтобы немного успокоиться и наконец написать записку Эдварду Трехерну.

Как только Сара увидела море, она невольно вскрикнула от восторга и удивления. Они ехали верхом по узким тропинкам, по скользкой земле, через поля, через лес, пока между деревьями не показалась высокая насыпь, изгибавшаяся влево и вправо. Копыта лошадей застучали по гальке, поднимая их на гребень, — и там было море. Синее, играющее солнечными бликами, набегающее ласковыми волнами на песок.

— Никогда не думала увидеть что-то подобное, — сказала Сара. — Ну что же, это ведь только вода — просто вода. Нет, не так. Ведь здесь еще есть птицы. Как быстро они летают и как золотит их солнце, когда они разворачиваются.

— Это чернозобики, — сказал ей Криспин. — А тех, черных с белым, с оранжевыми клювами, мы называем морскими пирогами. А этих…

— О, но ведь этих я знаю, — перебила его Сара. — Это чайки. В Лондоне их можно встретить у реки. Они так прекрасны, но так одиноки.

— Не всегда. Когда установится погода, вы увидите в море рыбаков. Несколько рыбацких лодок привязаны вон там, на берегу.

— Сейчас отлив, — счастливым голосом произнесла Мэри. — Давайте проедем по песку и заедем в воду. Я думаю, Саре это понравится, а я так хочу придумать ей развлечения, каких в Лондоне она никогда не получит.

Лондон. Она целых пятнадцать минут не думала о доме, осознала Сара, и это открытие повергло ее в шок. Она не думала ни о доме, ни об Энтони. Когда они отправились на прогулку, она безрассудно пожелала, чтобы он, а не Криспин скакал рядом с ней. А потом заметила пристальный взгляд Мэри, вспомнила предостережения Криспина и, выбросив сожаления из головы, пустилась в легкий, ничего не значащий разговор. Мэри называла ей деревни, которые то и дело виднелись среди деревьев, показывала шалаши угольщиков на лесных вырубках, описывая жизнь в устье реки. И вместо того чтобы ощутить досаду и скуку, Сара неожиданно поняла, что слушает ее со все возрастающим интересом, восхищаясь умением Мэри в нескольких словах нарисовать живую картину.

Когда они поскакали вниз по пляжу, она вдруг испугалась и попыталась повернуть лошадь назад. Но ее лошадь, натянув поводья, последовала за всадниками, Сара с опасением глядела, как вода завитками струится вокруг ног ее лошади. Но Мэри, ехавшая впереди, не выказывала ни малейших признаков страха. Обернувшись, она смеялась над Сарой. Постепенно Сара успокоилась, глубоко вдыхая новые, восхитительные запахи. Солнце согревало ее правую щеку, морской бриз обдувал левую. Неожиданно она почувствовала веселое возбуждение и одновременно покой. Они ехали вдоль пляжа, покуда не добрались до места, где галечная дорога забирала вверх. Здесь Криспин, скакавший впереди, взял влево и вывел свою лошадь на сухой песок.

Когда девушки догнали его, он, спешившись, произнес:

— Думаю, здесь достаточно тепло, чтобы посидеть немного.

Сара уже была готова запротестовать и объявить, что ей не хочется сидеть, но, взглянув на Криспина, увидела, что он с тревогой смотрит на сестру. На бледном лице Мэри читалось утомление.

— Это было бы восхитительно, — тут же сказала Сара. — Я поиграю в Кануту и попытаюсь остановить волны.

— Весьма неплохая идея, — сказал он ей. — Большинство сходится в том, что этот случай произошел недалеко отсюда, в Босхэме.

Криспин помог сестре слезть с лошади, а потом повернулся к Саре. Положив руки ему на плечи, она вдруг вспомнила тот день, когда Криспин стал невольным свидетелем того, с какой нескромностью она соскользнула со своего седла в объятия Энтони. Сейчас она приняла помощь Криспина с таким добродетельным и безразличным видом, словно он был грумом, отодвинувшись от него в ту же секунду, как ее ноги коснулись земли.

— Я думал, что Мэри легкая как перышко, — сказал он. — Но вы, судя по всему, и того не весите.

И Криспин занялся лошадьми, привязав их к столбу, врытому в песок.

— Тебе не холодно? — спросил он Мэри, которая устало опустилась на гальку. — Не хочешь взять мой плащ?

Улыбнувшись ему, Мэри покачала головой и с чувством благодарности тронула брата за руку. Сара подумала, что к ней он относится совсем по-другому. Когда он смотрел на Мэри, в его взгляде не было ничего, кроме нежной заботы. И Сара подумала, таков ли он с Деборой Трехерн. Но, как могла припомнить Сара, эта элегантная, благородная женщина не производила впечатления барышни, нуждающейся в опеке.

Забота, покой. Разве не в этом она больше всего нуждалась сейчас? Вполне возможно, что нежные взгляды Энтони и его страстные слова в эту самую минуту обращены к другой женщине.

Она зарыла ступню в гальку, послав несколько камешков вниз по насыпи.

— Вам неудобно? — встревоженно спросила Мэри.

— Нет-нет. Все хорошо, — быстро отозвалась Сара. — И у меня достаточно толстая юбка.

Она машинально подобрала несколько мелких камешков и принялась бросать их на песок. Криспин спустился к кромке воды и ловким движением послал плоский камешек скользить по поверхности. Он повторял это несколько раз. Сара наблюдала за ним, а потом спросила Мэри: