Год багульника. Весенняя луна - Коруна Джен - Страница 22

Разбуженный прикосновением, сильфин сладко зевнул и открыл глазки.

— Ой, какой хорошенький! — не удержалась Моав.

— Это он такой, пока спит, — заметила Хега. — Вот станешь матерью, тогда узнаешь, какие они привереды на самом деле.

Скуластое лицо эльфы омрачилось, ласковая улыбка растаяла, точно ее кто-то стер. Она чуть слышно вздохнула.

— Боюсь, мне уже этого не узнать…

Наблюдавший эту сцену хэур опустил глаза — его вдруг охватила невыносимая грусть. Это ведь из-за него Моав не остается ничего другого, кроме как любоваться чужими детьми. Если бы он мог что-то изменить, но это было невозможно — воин Сиэлл-Ахэль никогда не сможет стать отцом ребенка, рожденного дочерью луны… Заметив его печаль, Хранительница задумалась, затем перевела внимательный взгляд на Моав и сказала:

— Никто не знает, на кого падет око Эллар — ее воля непредсказуема даже для мудрейшего из смертных, — она ненадолго замолчала, продолжая пристально смотреть на эльфу. — Если же тебе вдруг понадобиться моя помощь, ты знаешь, где меня найти…

— Спасибо тебе, Великая мать, — едва слышно отозвалась Моав.

Над поляной повисла гнетущая тишина. Хэур, эльфа и сильфа стояли, задумавшись — каждый думал о своем. Единственным, кто, похоже, не разделял печаль присутствующих, был маленький сильф: брыкнувшись на руках у Хеги, он радостно взвизгнул и исчез. Хранительница с досадой опустила руки.

— Простите, мне нужно его найти и вернуть, пока с ним ничего не случилось. Он ведь еще не умеет правильно переноситься — может оказаться, где угодно…

И она с легким щелчком отправилась вслед за зеленым непоседой.

***

Моав и Сигарт вернулись к себе молчаливые и задумчивые. Эльфа заперлась у себя в комнате и не показывалась до самого вечера, так что хэур был целый день предоставлен сам себе. Он решил прогуляться в селение — радостные лица сильфов обладали удивительным свойством поднимать настроение.

Дети воздуха встретили его по обыкновению радушно. Появляясь из ниоткуда, они шумно и, судя по всему, совершенно искренне приветствовали Сигарта. Ему даже удалось побывать внутри одного из домиков — его хозяин с удовольствием показал гостю свое жилище: оно было почти таким же, как и те, где жил хэур — такая же цветочная постель и увитые плющом стены; благодаря густым лианам внутри было сумрачно и царила приятная прохлада. Поблагодарив гостеприимного сильфа, Сигарт после некоторых плутаний в зеленых лабиринтах вернулся к себе.

К ужину Моав все-таки вышла. За столом хэур то и дело искоса взглядывал на нее: она казалась веселой, как обычно, но что-то подсказывало ему — на душе у маленькой эльфы тяжело… Сигарт покинул зал раньше остальных. Вернувшись к себе в комнату, он не мог найти себе места, все ходил из угла в угол, затем с размаху сел на кровать, резко взъерошил пальцами пепельные волосы. Недавняя сцена в лесу заставила взглянуть на все совершенно иначе; кроме того, в последнее время у него появилось какое-то мрачное предчувствие, и оно не давало ему покоя. Оно посещало его и раньше, но он старался гнать его от себя. Неожиданное открытие, сделанное накануне, вновь обострило это ощущение — теперь уже всерьез. Узнав о том, кем на самом деле была его подруга, Сигарт окончательно укрепился в уверенности в том, что их встреча не случайна. А так как он терпеть не мог неопределенности, осознание этого факта лишь усиливало его хандру. Зачем, зачем?! Этот вопрос мучил его уже сутки. Посидев некоторое время, он резко встал с кровати, приняв решение… Через некоторое время на пороге появилась тонкая фигура Моав — лунные волосы ярко белели в темноте.

— Ты здесь? — тихо позвала она.

— Здесь…

— Ночь такая теплая, не хочешь погулять?

— Идем.

Он подошел к эльфе. Точно чувствуя его терзания, она ласково взяла его большую руку.

— Не думай о плохом… Ночь слишком нежна и коротка, чтобы портить ее мрачными мыслями.

Ночь была и вправду чудесной — тихая, с мягким, точно шелковым ветром, полная сияния звезд и лесных запахов. Эльфа и хэур уже потеряли счет времени — блуждая между деревьев, они вышли на опушку леса. Луны не было, лишь яркие звезды усыпали небосклон. Высокая, усеянная росой трава доходила хэуру почти до пояса, в ней темнели крупные, похожие на колокольчики, цветы. Утомленная прогулкой, Моав села на землю, во всем ее теле чувствовалась слабость. Сигарт с любовью смотрел на ее хрупкие плечи, по-девичьи подогнутые коленки, обтянутые серым платьем, нежный изгиб тонкой шеи…

— Скоро новолуние, — робко улыбнувшись, объяснила она. — Сил совсем нет. Не люблю новолуние: даже в Рас-Сильване я всегда в это время хожу, словно больная, а ведь там луна сильна, как нигде.

Услышав название далекого города, Сигарт вздрогнул, словно от удара хлыстом. Он понял — время пришло. Сделав глубокий вдох, он опустился рядом с эльфой. Теперь они были почти не видны в высокой траве. Некоторое время оба молчали. Неожиданно хэур сказал:

— Моав, я хочу, чтобы ты вернулась в Рас-Сильван после того, как мы найдем свитки. А я вернусь к себе в Цитадель.

Эльфа удивленно посмотрела на него.

— Выслушай меня! — воскликнул он, опережая ее вопросы. — Рыси ведь тоже многое видят — я шкурой чувствую: не закончится это все у нас добром! Я не знаю, что там будет, но я не хочу, чтобы мы конце концов возненавидели друг друга.

— Ты снова боишься, что мне что-то от тебя надо?.. — опустив глаза, тихо спросила Моав.

— Да нет! При чем тут это! — с досадой возразил Сигарт. — Я ведь больше за тебя боюсь, чем за себя. В последнее время со мной происходит что-то странное, и это меня пугает.

Он вскочил с земли, нервно провел пятерней по лицу.

— Пойми же ты, наконец, что я — рысь, и никогда не стану таким, как ты и твои друзья! Я готов убить любого, кто тронет хоть волосок на твоей голове, но я не смогу защитить тебя от себя самого… Поэтому мы должны расстаться, пока еще есть время. Я помогу вам отыскать список, твое задание будет выполнено, и ты сможешь вернуться домой. Вы втроем доберетесь до города, и ты будешь в безопасности. Поверь мне, так будет лучше всего для тебя!

Но Моав лишь слабо улыбнулась и покачала головой. Опершись о землю, она устало поднялась на ноги.

— Ты же знаешь, я не могу покинуть тебя; наши судьбы связаны навеки, и крепче, чем ты можешь себе представить. Ты — мой кейнар, и я навсегда останусь с тобой.

В глазах Сигарта отразилось отчаянье.

— Прости, я так виноват перед тобой! Если бы я тогда, еще весной, знал, что это так серьезно, я бы ни за что не тронул тебя!

— Ты бы все равно ничего не смог изменить, — как-то грустно ответила Моав. — Самой Эллар было угодно, чтобы мы были вместе, и никто не может противостоять ее воле.

— Твоя богиня очень жестока!

Странная улыбка скривила губы эльфы.

— Возможно, даже больше, чем ты думаешь…

Сигарт со злостью хватил кулаком по стволу ближайшего дерева.

— Неужели нет такого заклятия, которое могло бы разбить эту вашу кейну?!

— Есть, — тихо сказала Моав. — Но только безумец станет им пользоваться — богиня этого ему не простит.

Глаза Сигарта вспыхнули надеждой, он весь оживился, точно зверь, заметивший лазейку в своей клетке. Быстрым шагом он подошел к эльфе.

— Какая разница! Главное, что ты снова можешь стать свободной! Ты сможешь изменить свою судьбу!..

От ее взгляда он осекся — понял, что несет бессмыслицу. Ему стало ужасно стыдно, и в то же время он почувствовал подступающую злобу. Он резко спросил:

— Ответь мне, наконец, зачем ты все-таки это сделала? Ты, старшая веллара! Почему не взяла на сердце эльфа — ты ведь могла выбрать любого из них, зачем же связала себя с оборотнем?! Мы ведь только и умеем, что калечить да убивать!

Он с каждым словом кипятился все больше, так что к концу уже почти кричал на эльфу — Моав же против обыкновения оставалась спокойной. Легкая тень грусти набежала на бледное лицо, однако когда она подняла сияющие глаза на Сигарта, на губах ее играла нежная улыбка.