Культ Ктулху (сборник) - Коллектив авторов - Страница 80

Он резко махнул рукой в сторону рукописи.

– …Митчелл, право, я был лучшего о вас мнения.

– Но, сэр, – мягко запротестовал тот, приподняв бровь, – вы же не можете вот так, запросто от всего отмахнуться. Должны же мы, по крайней мере, попытаться изучить вопрос поближе. В конце концов, предания острова Пасхи хотя бы частично известны уже очень давно, с тех самых пор, как Роггевен открыл – или, если угодно, еще раз открыл – его на Пасху 1772 года. Но, насколько мне известно, никому до сих пор не удалось раскрыть тайны древнего культа или религии, которой мы обязаны найденными на острове колоссальными каменными изваяниями…

– Доктор Митчелл, – ядовито оборвал его Нордхерст. – Как заведующий кафедрой археологии могу вас заверить, что обладаю достаточной информацией об острове Пасхи, не трудитесь.

– Я со всем уважением отношусь к этому факту, профессор, – примирительно заявил его собеседник, не в силах отделаться от впечатления, что беседа ни к чему не приведет. – Я ни в коем случае не ставлю под сомнение ваши личные знания и компетентность. Все, чего я прошу, это совсем маленькая экспедиция для проверки фактов, приведенных в этом документе. Я совершенно уверен, что записки дона Фелипе Гонсалеса способны пролить свет на тайны, которыми окутано это место.

– Вздор! – Нордхерст с негодованием встряхнул головой. – Неужели вам не приходило в голову, что, организовав экспедицию на основе таких безосновательных, чтобы не сказать нелепых данных, мы выставим себя на посмешище перед всем университетом?

Он даже вскочил на ноги и отошел к окну, где и встал спиной к посетителю.

– Попробуйте посмотреть на это объективно, Митчелл, – продолжал он, не поворачивая головы. – Понимаю, это может оказаться для вас нелегко, так как вы, возможно, сами того не сознавая, пристрастно относитесь к предмету – но рассудите сами, что у нас есть: всего лишь запись в дневнике некоего испанского капитана, который вторым высадился на остров уже после того, как отплыли голландцы. Судя по всему, они с командой некоторое время пробыли на острове и успели объявить его собственностью испанской короны. За это время семеро человек бесследно исчезли, и никто их больше никогда не видел. На корабли они так и не вернулись. Это все, в чем мы можем быть уверены. Эти люди вполне могли остаться на острове: там предостаточно мест, где можно спрятаться, так что отправленные на поиски товарищи по команде никогда тебя не найдут. Впрочем, куда более достоверной мне представляется версия, что островитяне убили их, а тела спрятали.

– Понятно… – Митчелл выбил трубку в пепельницу и откинулся на спинку кресла. – Правильно ли я понимаю, что добро на экспедицию от руководства можно не ждать?

– Не обязательно. Я всего лишь профессор. Вопрос будет поставлен перед комитетом, который я возглавляю. Последнее слово принадлежит ему. Если комитет выскажется против, но вы будете упорствовать, у вас, я полагаю, всегда остается возможность найти под свою идею какое-то частное финансирование – если, конечно, вы сумеете в достаточной степени заинтересовать потенциального спонсора.

– А вы сами не желали бы выступить в таком качестве, сэр?

Нордхерст поглядел на выражение лица собеседника, и в голосе его прорезались повелительные нотки.

– Я понимаю ваши чувства, доктор Митчелл, и слышу в сказанном некоторый сарказм. Несмотря на то, что в ваши теории я не верю, я все-таки прежде всего археолог… и если мне представится возможность отвлечься на время от исполнения обязанностей здесь, в университете, я буду только рад составить вам компанию – хотя бы ради того, чтобы поприсуствовать при вашем провале.

– А если вам придется поприсутствовать при моем триумфе, сэр?

Митчелл медленно поднялся, вцепился в свою рукопись и стоял теперь, вызывающе глядя на Нордхерста через стол.

– Тогда заниматься этим придется не археологам, а специалистам по колдовству и тому подобным смежным темам – если вы сумеете найти хоть одного.

Митчелл помрачнел, но виду попытался не показать. Он примерно этого и ожидал, еще до того, как пришел к Нордхерсту. У профессора просто нет воображения, сказал себе Митчелл, дальше своих каменюк и черепков из раскопа ничего не видит. Что этот Нордхерст вообще понимает? Месопотамия и долина Тигра – вот его потолок. Цивилизация, которую он, Митчелл, пытается найти, вполне способна соперничать с древними культурами, в которых Нордхерст так хорошо разбирается – пусть между ними и пролегают тысячи миль открытого моря. Ему ничего не стоит настроить комитет так, чтобы они отвергли заявку, а на второе персональное слушание после принятия такого решения можно даже не надеяться.

– Вы полагаете, у меня просто буйное воображение, не так ли, профессор?

Тот проследовал обратно, к столу, и опустился в кресло, затушив сигарету в пепельнице.

– Вам и самому недурно было бы признать, что теория у вас дикая и безосновательная.

Однако не успел Митчелл дойти до двери, как его остановили. Нордхерст элегантно восседал в кресле, полностью владея собой, совершенно уверенный, что однажды принятое решение может быть только правильным и ничто его вовеки не изменит.

– Вот что, Митчелл: вам бы следовало побеседовать с Уолтоном. Возможно, это расставит все точки над «i». Если даже и нет… у вас хотя бы схожий образ мыслей.

Улыбка его стала шире и почти злее, когда он сделал этот последний, прощальный залп. Митчелл выскользнул за дверь и прикрыл ее за собой. Он вовсе не ненавидел Нордхерста за то, что тот сказал и что наверняка собирался сделать на собрании комитета – он не мог его ненавидеть. Просто кафедральный чиновник, чего с него взять – все они дальше собственного носа не видят, а до старых легенд им и дела нет.

Он снова раскурил трубку, кинул погасшую спичку в корзину и пошел прочь. Посреди холла он, однако, остановился. Возможно, перемолвиться словечком с Уолтоном – не такая уж плохая идея, подумал он. Уолтон – парень любопытный и себе на уме. Довольно скрытный, но не из принципа, а потому что сфера его интересов как-то не слишком вязалась с тем, чего ожидают от университета. Официально он возглавлял кафедру мифологии – если это можно назвать кафедрой, учитывая, что он был на ней и заведующим, и единственным лектором.

Дорогу к Уолтону в комнату Митчелл нашел не сразу. На часах было самое начало пятого – основные лекции уже кончились, и профессор наверняка освободился. Обнаружив, наконец, желанную дверь, он постучал и вошел. Уолтон сидел в широком кресле перед пустым камином. День для огня выдался слишком жаркий, но в комнате даже при открытом окне было необычно прохладно.

– А, Митчелл. Входите-входите. Нечасто я имею удовольствие вас видеть. Садитесь и выкладывайте, что у вас на уме. Я так понимаю, это не обычный визит вежливости.

– Не совсем. Я тут был у профессора Нордхерста…

– Предлагали послать вас на остров Пасхи? – Уолтон вопросительно поднял бровь.

– А вы откуда знаете? – Митчелл удивленно уставился на него.

– Слухами земля полнится… а уж заведение вроде нашего и подавно, – непринужденно сказал хозяин. – К тому же, должен признаться, у меня эти ваши идеи вызывают немалый интерес. Я прочел кое-какие ваши работы по мифологии острова Пасхи. Сам бы лучше не написал, ей-богу, а я ведь глава профильной кафедры!

– Уверяю вас, я никому не хотел переходить дорогу, когда их писал… – оборонительно начал Митчелл.

– Даже не думайте об этом. В наше время так мало интересуются этими старыми легендами – преступно, я бы сказал, мало. Надеюсь, вам дадут разрешение и деньги на эту экспедицию. Если да, буду набиваться вам в компанию. Не только путешествия ради – мне действительно хотелось бы посмотреть там кое на что своими глазами.

Митчелл сразу же почувствовал себя более уверенно. У Уолтона был какой-никакой вес в комитете, а убежденный сторонник никогда не помешает.

– Я бы с большим удовольствием позвал вас с собой, – кивнул он. – Но на настоящий момент перспективы у меня не самые блестящие. Нордхерст категорически против, а в комитете он самый влиятельный. Если они завернут мне проект, я даже не знаю, куда дальше соваться.