Кольцо Афродиты - Юдовский Михаил - Страница 24

- Перехотел. Слишком вас на свете много.

- Кого нас?

- Бап-п-п. На каждого мужика приходится в среднем полторы бабы. А на хуй, спрашивается, бедному мужику полторы бабы? Улавливаешь, Оксан, куда клоню? Я - нет.

- Ты еще об этом пожалеeшь! - Оксана встала.

- Ой-ой-ой,- прогнусавил я.

ФИЛОСОФСКИЕ РАССУЖДЕНИЯ Я бы всех женщин прижучил. Не знаю, что это означает конкретно, но иначе с ними нельзя.

------------- Когда я иду по улице всe на меня смотрят, и всe меня страшно хотят. Я подозреваю, что во мне есть что-то остро сексуальное. Не далеe, чем вчера-зимой, к примеру, одна брунетка пялилась на меня во всe глаза. Я решил вывести ее на чистую воду и спросил напрямик:

- В чем дело?

Брунетка, конечно, ужасно смутилась и залепетала, на ходу сочиняя жалкую отговорку:

- Вы пальто надели шиворот-навыворот.

Тогда я прямо на ее глазах переодел пальто и, желая быть жестоким, величественно произнес:

- Ну?

- Ничего, ничего,- залепетала брунетка и зашагала от меня прочь. И всю ее фигуру так и пошатывало.

------------- Ну их на хуй!

------------- А не довольно ли думать про женщин? И правда - довольно. Уж лучше думать про собак. На днях, кстати, видел бульдога. Бульдог был низкорослый, жирный, ноги у него были кривые, нижняя губа налезала на верхнюю, щеки свисали чуть не до земли. Я даже весь как-то приосанился.

(КОНЕЦ ФИЛОСОФСКИХ РАССУЖДЕНИЙ )

Из рассуждений меня вывел телефонный звонок. Я кинулся в сортир, но Витька там не было. " Блядь, где ж у меня телефон? " - принялся лихорадочно припоминать я и вспомнил, что телефона у меня вообще нет. Я поднял трубку и на меня тут же рявкнули:

- Заткни ебало!

- А я,- говорю,- еще ничего не сказал.

На том конце провода смутились и замямлили:

- Эта... э-э... Иродов Егор, пресса?

- У аппарата.

- Вам эта... из Мафии беспокоят.

- Из кого?

- Из эта... Мафии.

- Ни хуя не разберу. Передайте по буквам.

- Ну, эта... Мафия, Акно, Фулюганы, Иллада и эта... исчо одна Иллада.

- Нэмохэи?- переспросил я.

- Чаво? - не поняли там.

- Чо, придурки, что ли?- взорвался я.- Передаю по буквам: Нарцисс, Эмбрион...

- Ты эта,- обиделись там.- Не обзывайся. Мафия того, бессмертна.

- Кто бессмертна?

- Ну ты, бля, эта, Гомер глухой,- на том конце провода явно сидел эрудит.- Вынь хуй изо рта и слюшай.

Я вынул хуй изо рта и приготовился слушать.

- Мы эта, из Мафии,- повторил эрудит.

- Ах, из Мафии,- разобрал я.- Ну, и чо?

- А то, что у нас есть для тебя эта... как его... сообщение.

- Приятное?- на всякий случай переспросил я.

- Не. Ну, тебе... эта, так-скать, яйцы дороги?

- Чьи?

- Бля, твои!

- Ну.

- Ты это, завязывай цепляться к бабам.

- Ой,- сказал я.

- Не, не, не то,- поправился эрудит.- Ты вот что: заткни ебало! Вот.

- Что вы от меня хотите, товарищ?

- Заткни ебало! - очень четко произнес " демосфен ".

Я послушно заткнул.

- Эй,- забеспокоились там.- Ты слюшаешь?

- Угу,- промычал я.

- Блин, вынь хуй изо рта!

Я вынул.

- Эта... из Мафии беспокоют, вот. Ну, мы тебя предупредили. Короче, повторится - пеняй на себя. И Парашина тож убьем, суку.

С этими словами мой невидимый собеседник бросил трубку.

"Так,- подумал я.- Однако. А при чем тут эта... Мафия? Чем это мы с Фимой им не угодили?" Историю эту мне рассказал никто иной, как Ефим Паврашин "...

Неужели из-за статьи? Вот и друг его ключем отпиздил... А при чем тут Ябунов, который пердит аки?"

Для одной моeй головы вопросов было слишком много, и я решил при случае посоветаваться с дядькой.

Я вспомнил, что на Проспекте меня ждут пацаны и отправился на встречу. На стене в подъезде виднелась свежая надпись, выполненная мелом:

"Речной - опездал". Я узнал почерк Тихона.

НОВЫЙ ГОД ЛЫСОГО

У меня зазвонил телефон. Я снял трубку и сказал:

- Егор Иродов, пресса. Заткнул ебало и слушаю.

- Эт Лысый звонит! - радостно объяснили в трубку.

- У меня нет телефона! - слабо запротестовал я.

- У меня есть. Эт Лысый звонит.

- Из Мафии?

- Чо?

- Через плечо. Из Мафии?

- Дурак ты, Гош. Эт Лысый звонит.

- Как дела, Лысый!

- Да вот, Новый Год собираемся встречать. Ты обещал прийти.

- Ну, приду,- неопределенно ответил я и повесил трубку.

Я посмотрел в окно; асфальт уже не просто плавился, а стекал черными реками в канализационные решетки. Запросто - без описания природы.

- ОНИ с Лысым ебнулись! - сказал я вслух.- От жары, наверное.

В это время в дверь позвонили. На пороге стоял дядя Степа Pечной.

- Вы из Мафии? - спросил я.

- Да уж не из Симфирополя,- бранчливо ответил старый осел и достал из-за спины руку, которой он держал за жабры кота Тихона. Тихон выглядел пристыженным, но непобежденным и пищал:

- Ой, опомнитесь, дяденька Речной! А то я про вас и не то напишу.

- Сволочь,- с чувством сказал Речной.- Всe cтены поисписывал, домашний паразит. А ну, повтори, гадость, что ты написал!

- Речной - опездал,- с удовольствием повторил Тихон.- Я и Властям то же скажу. И в газету!

Речной бросил Тихона к моим ногам.

- Следить надо, молодой человек, за домашней тварью. Я - бывший боксер.

С этой угрозой он и удалился, громко шлепая тапочками по лестнице.

- Ну что, Тихон,- говорю,- доигрался?

- Еще нет,- ответил он, возвращая себе всeгдашнюю самоуверенность.

- Ладно,- говорю,- с тобой позже поговорим. Я на Новый Год спешу.

Тихон свиснул и покрутил лапой у виска.

Я убрал его с дороги и вышeл во двор.

Когда я вошел к Лысому, сзади из полуоткрытой двери дохнуло морозцем, и порывом ветра внесло несколько снежинок, тут же растаявших в тепле квартиры.

- Входи скореe, холоду напустишь,- засуeтился Лысый, прикрывая за мной дверь.

ОПИСАНИЕ ПРИРОДЫ Единственная комната, в которой обитал Лысый, была загромождена гирляндами, гостями, праздничным столом с яствами и напитками и небольшой пластмассовой елочкой в углу. Вместо традиционных игрушек и серпантина на елочке висели туго набитые аппетитные косяки. Вокруг стола сидели: Оксана, Анфиса, альбиноска Аня, какой-то незнакомый пацан подлого вида (наверное, Айвенго) и Котовский. Лошадь Котовского стояла в углу, жадно поглядывая на косяки.

(КОНЕЦ ОПИСАНИЯ ПРИРОДЫ )

- Петр Петрович, приглядывайте за лошадью! - заволновался Лысый, так как лошадь уже потянулась, трепеща ноздрями к елочке.

- Не учи меня, Лысый,- одернул племянника Котовский.

Он подошел к лошади и прошептал ей что-то на ухо. Лошадь фыркнула и с интересом покосилась на Лысого.

- Гош, иди к нам! - замахала мне рукой Оксана.

"Вот еще, блядь",- подумал я. Но подошел.

- А ты Лысого откуда знаешь?- полюбопытствовал я.

- Анфиса знает,- загадочно ответила Оксана.

- Ах, Анфиса! - сказал я и протянул той руку для поцелуя.

Анфиса поцеловала мою руку и встала из-за стола, чтобы поклониться до земли.

- Сиди-сиди,- успокоил ее я.- А то размозжишь голову о стол.

Анфиса поцеловала мою руку еще раз, перекрестилась и села.

- Давно хочу тебя спросить,- начал я.- Вот ты целуeшь мне руку. Почему?

- Есть в тебе, дорогой Гоша, что-то не от мира сего.

- Сама ты припезднутая,- обиделся я.

- Вот и кольцо у тебя необычное.

- Чо в нем необычного?

- Сие мне неведомо. Только оно меня к тебе так и тянет. Уж, думаю, не архангел ли ты, батюшка.

- Не,- соврал я.- Какой я в пязду архангел, матушка. И кольцо у меня обычное.

Правда, говорят, что платиновое.

- Ну да?- оживился мерзавчик Айвенго.- И ты его так запросто носишь?

- Без, - объясняю,- напряжения.

- Дашь показать?

- Не,- говорю,- ну тебя на хуй, Айвенго. Уж больно ты человек мерзкий.