Шелк аравийской ночи - Фосселер Николь - Страница 44

– И? – Коглан пожал плечами. – Значит, ей помогли, или побег был тщательно спланирован. На мой взгляд, это – при всем уважении – ваша личная беда, лейтенант, и вы впустую тратите свое, а главное, наше драгоценное вре… Фискер, что вам нужно? – рявкнул он в сторону двери: молодой бледный солдат ворвался в нее без стука.

– Простите, сэр, – испуганно пролепетал тот из-под шлема и попытался браво отдать честь. – Я несу караул на площади перед зданием. Только что мимо проскакал закутанный всадник и бросил это, оно пролетело прямо мимо моего лица и воткнулось в дверной косяк.

Дрожащей рукой он положил предмет на видное место на столе Коглана. Мужчины молча смотрели на corpus delicti, вещественное доказательство – джамбию, кинжал с изогнутым обоюдоострым лезвием, на которое был нанизан лоскут светлой материи, вокруг рукояти был завязан кусок черно-синей ткани.

– Обрывок платья Майи, – с трудом проговорил Ральф, узнав тонкий муслин с цветочным узором. «Это платье я подарил ей на день рождения в прошлом году». Он виновато сглотнул, вспомнив, что неделю назад у Майи был день рождения.

– Рядовой Фискер, позовите капеллана Бадгера. И распорядитесь, чтобы разыскали всадника, – глухо приказал молодому солдату Коглан и, когда тот помедлил всего секунду, снова рявкнул: – Немедленно!

– Ошибка исключена? – повторял Коглан около двух часов спустя.

Капеллан состроил гримасу и осторожно покачал головой.

– Не могу утверждать с абсолютной уверенностью. Моя специальность – классическая арабская письменность и миниатюры. Но я видел на рынках джамбии с такими узорами, – он провел указательным пальцем по орнаменту на рукоятке, – и все они были из Ижара. Я не бывал там, но знаю, что люди с гор работают у султана Ижара наемными солдатами. И некоторые племена используют краситель индиго, – в подтверждение своих слов он приподнял край завязанной узлом ленты.

Коглан надул губы и зашагал взад-вперед по белой комнате с низким потолком, задумчиво наморщив лоб.

– Всадник тоже был одет в черно-синее, – напомнил рядовой Джозеф Фискер – выполнив приказ полковника, он услужливо появился вновь.

Коглан гневно обернулся в его сторону:

– Всадник, которому вы позволили уйти!

– Сэр, – опасливо, но возмущенно перешел в оборону Фискер, – он очень быстро ускакал прочь!

Лейтенант Плейфер облокотился на спинку стула и повернулся к Коглану:

– Если ездок сбавил темп, то проехал мимо караульных у ворот незамеченным, ведь они не знали, – он указал на кривой кинжал. – Каждый день там очень оживленное движение.

– Сэр, – резко вмешался Ральф, – вы должны отправить группу в Ижар…

– Не рассказывайте мне, что делать, лейтенант, – повысив голос, прервал его Коглан. – Едва ли вашу жену похитили прямо из бунгало на безопасной территории гарнизона. Если бы вы лучше за ней следили, мы не оказались бы сейчас в этой невыносимой ситуации!

Ральф сдержал гнев и возражения и лишь немедленно отозвался:

– Так точно, сэр!

Доктор Джон Штейнхаузер в последний раз взглянул на кинжал и вернулся к своему месту у стены, между двумя небрежно сколоченными полками с толстыми стопками папок и документов.

– Зачем им похищать миссис Гарретт? Если бы они – прошу прощения, – вставил он, слегка поклонившись в сторону Ральфа, – хотели ее просто похитить, то не сделали бы такого намека.

Коглан потеребил себя за бороду и посмотрел на потолок, разглядывая вентилятор и трещины в штукатурке. Каждый вечер при восьмичасовом пушечном залпе из них струилась пыль и осыпались маленькие камушки.

– У Ижара много причин воспринимать нашу политику в штыки. Возможно, они хотят отомстить. И взяли миссис Гарретт в заложницы, чтобы вынудить нас скорректировать курс. Вполне вероятно, особенно если вспомнить рассказ полковника Оутрэма: в неспокойные первые годы оккупации им удалось вовремя предотвратить план похищения капитана Гайнса.

Султан Лахеджа, в чьи владения входил и полуостров Адена, сначала пообещал британцам, что отдаст им семьдесят пять квадратных миль, но позднее изменил решение. Соседние султанаты, в том числе заклятый враг султан Фадли, убедили его начать против английских оккупантов джихад, войну во имя Аллаха. Почти пять лет продолжалась в Адене дипломатическая и военная борьба, достигнув апогея в лагере англичан – им отрезали поставки кормов для животных и основных продуктов питания с хинтерланда. Но Гайнс, к тому моменту успевший стать уполномоченным Британской короны в Адене, умудрился отразить все атаки противника и заключить мирные соглашения с непосредственными соседями, султанатами Лахедж, Хаушаби, Нижняя Яфа и Акраби, а султан Фадли оскорбленно вернулся на свою территорию, отклонив предложение мира от англичан и разорвав союз с Лахеджем. Но в 1847 году старый султан умер, на престол вступил один из его сыновей, настроенный куда сговорчивее, и волны разгладились. По крайней мере, пока.

– Арабы здесь постоянно кого-нибудь похищают, – нетерпеливо бросил Плейфер. – Бедуины захватывают странствующих торговцев, а наемники султанов крадут людей из враждебных султанатов. Султан Лахеджа в своем дворце восседает над целой деревней заложников. Почти всегда всех интересует исключительно хороший выкуп. Такая уж здесь традиция, и это вовсе не преступление, скорее выгодный бизнес.

– Но нам до сих пор не предъявили никаких требований, – возразил Штейнхаузер.

– Возможно, еще предъявят, – пожал плечами Плейфер.

Полковник подошел к окну и молча посмотрел на улицу сквозь решетку. Похищение миссис Гарретт произошло в самое неподходящее время. Помимо повседневных забот и дальнейшей отстройки английской части Адена он был по макушку занят расследованием неудачного исхода сомалийской экспедиции капитана Бертона. На него давили и Лондон, и Бомбей, требуя как можно скорее и тщательнее разобраться в этом инциденте и по возможности представить документы с прямыми доказательствами вины Бертона. Что вполне отвечало интересам Коглана, но ввиду противоречивых свидетельских показаний было, увы, не так просто, как показалось сначала. Между тем Коглан даже посетил Берберскую гавань, чтобы увидеть все собственными глазами, допросить свидетелей на месте и недвусмысленно намекнуть тамошнему руководству, кто здесь главный.

Полковник Коглан не сомневался, что легкомысленная миссис Гарретт сама подвергла себя опасности, а впечатления от немногочисленных встреч с Майей и рассказы Плейфера лишь подтверждали это подозрение. С другой стороны, она была англичанкой, и он не мог бросить ее на произвол судьбы. Если слухи дойдут до Бомбея или Лондона, похищение и его пока неизвестная развязка не в последнюю очередь отразятся на карьере полковника. Но даже если отправить в Ижар группу солдат, вряд ли хоть один вернется живым из враждебных дальних султанатов. Коглана прошиб пот, когда он предположил, что миссис Гарретт может служить приманкой, чтобы заманить в ловушку его людей. Как ни выворачивайся, достойного решения нет. Обойтись малой кровью не удается. И все из-за какой-то женщины…

Он обернулся и направил указательный палец в сторону лейтенанта Гарретта.

– Вы сами вернете свою жену! В конце концов, это ваша жена, и вы приняли непосредственное участие в возникновении проблемы! Вам предоставят лошадь, необходимую провизию, людей султана Лахеджа в качестве переводчиков и провожатых, вы отправитесь туда и привезете ее назад, живой и невредимой. Или можете здесь больше не появляться!

– Но, сэр… – начал было Ральф, «…это верная смерть», проглотил он остаток предложения, когда посмотрел на Коглана и понял: полковник прекрасно осознает, что за приказ отдал. За косой, соединявшей Аденский полуостров с аравийским материком, простиралась terra incognita, неизведанная земля, которой не было на картах. Никто из тех, кто пытался ее исследовать, не продвигался вперед – и не возвращался. Фискер сочувственно посмотрел на Ральфа, но вдруг ощутил гнев полковника и на себе.

– А вы отправитесь с ним, Фискер, в наказание за то, что упустили всадника!