Ангелочек. Время любить - Дюпюи Мари-Бернадетт - Страница 100

Акробат, в белой рубашке и сапогах, вошел в диспансер с театральным эффектом. Его черные волосы были распущены по плечам. В левой руке он держал букеты цветов, в правой — тяжелую корзину.

— Барышни, я изрядно потратился, — заявил он. — Тебе, Анжелина, эти красные розы, символ страстной любви, которую я питаю к тебе, несмотря на все мои вчерашние глупости. Тебе, Розетта, эти белые розы, символизирующие чистоту нашей дружбы и твою непорочность. Я купил также атласные ленты, сидр, вкусные пирожные, тарталетки со сливами и сочные фрукты, слегка обжаренные и политые золотистым сиропом.

И Луиджи продолжил с воодушевлением, что в эти мгновения делало его похожим на странствующего торговца, расхваливавшего свой товар:

— Смейтесь, барышни! Если бы я мог взять свою скрипку, я сыграл бы вам серенаду, но мне не хватает пары дополнительных рук. Что касается обеда, то я отыскал настоящего мастера колбасного дела. Я остановил свой выбор на изысканных блюдах. Мясной пирог с хрустящей корочкой, утиный паштет, фуа-гра с трюфелями. А еще мне захотелось салата из картошки и лука-шалот и белого вина!

— Настоящий пир! — воскликнула Анжелина.

— Только пируйте вдвоем, — сказала Розетта. — Я не голодна, я съела слишком много тартинок. К тому же я хочу спать. Я пообедаю чуть позже.

Луиджи и Анжелина сделали вид, будто поверили, но на самом деле они не сомневались в том, что Розетта решила самоустраниться. Они уединились в кухне. Эта интимная обстановка немного смущала их.

— Я накрою на стол, — предложил Луиджи. — Где тарелки?

— В буфете, слева. Думаю, подогревать нечего.

— Нет, это будет холодный обед.

Анжелина поставила розы в вазы и склонилась, чтобы вдохнуть их чарующий аромат.

— Я отнесу Розетте ее букет. Пусть она наслаждается цветами.

Луиджи рассеянно кивнул. Анжелине показалось, что он держится скованно, и она встревожилась, но не осмелилась его расспрашивать.

— Мы похожи на неуклюжих ребятишек, — сказал Луиджи, улыбаясь. — Мне очень жаль, но я не нашел ни вилок, ни салфеток.

Анжелина подошла к буфету и открыла ящик.

— Это здесь. А стаканы стоят в том небольшом угловом шкафу.

Луиджи воспользовался моментом и быстро поцеловал Анжелину в губы. Она тут же бросилась к нему на шею и крепко обняла.

— Мне страшно, Луиджи. Мне страшно мечтать. Я боюсь испытать разочарование. Скажи, ты действительно любишь меня?

— Да, моя любовь, не бойся. Отнеси цветы Розетте и поскорее возвращайся. Я откупорю бутылку белого вина. Я делаю успехи — нашел штопор, он лежал вместе с ножами.

И Луиджи, придав своему лицу лукавое выражение, помахал штопором. У Луиджи были привлекательные и очень подвижные черты лица, и он мог менять его выражение мгновенно. Такое искусство преображаться всегда вызывало у Анжелины смех.

— Браво, мсье акробат! А как вы откупоривали бутылки, когда бродили по дорогам?

— Святые небеса! Мадемуазель, я пил только родниковую воду!

Анжелина, успокоившись, вышла из кухни. Повседневная жизнь с таким человеком не будет скучна. «Я попрошу его не быть слишком суровым и серьезным, — дала себе слово Анжелина. — Я хочу, чтобы он играл на пианино и на скрипке, чтобы делал «колесо» или забирался на крышу конюшни».

Розетта обрадовалась, что сможет любоваться букетом белых роз. Сложив руки на груди наподобие статуй, стоявших в соборе, она тихо давала советы Анжелине:

— Главное, веселитесь. И, прошу вас, окончательно простите его, хотя вчера он заставил вас страдать. Он, ваш Луиджи, любит вас.

— Если он на мне женится, ты будешь моей фрейлиной, — так же тихо сказала Анжелина.

— Это доставит мне удовольствие. Пожалуй, даже большее, чем ваша свадьба. Ну, бегите! Потом мне все расскажете!

— Розетта, если бы ты знала, как я люблю тебя! — прошептала Анжелина, целуя девушку в лоб.

— Эти слова надо говорить не мне. Скажите их лучше мсье Луиджи.

И они заговорщически улыбнулись, действительно похожие на двух сестер, на двух подруг.

За время отсутствия Анжелины Луиджи постарался на славу, разложив провизию на два блюда и поставив бутылку вина около вазы с красными розами.

Едва Анжелина вошла, как он отодвинул стул.

— Изволь садиться! — предложил Луиджи, протягивая ей руку. — Я устроюсь напротив тебя.

— Разумеется!

Анжелина, забавляясь, решила в полной мере насладиться этим первым обедом наедине с Луиджи. Она чувствовала потребность верить в эту любовь, которая наконец расправила свои крылья. И Анжелина заставила себя забыть обо всех неприятных событиях вчерашнего дня. Акробат, со своей стороны, прилагал все усилия, чтобы рассмешить молодую женщину, пересказывая ей свои разговоры с торговцами Сен-Жирона.

— Я очарован местным диалектом, — признался Луиджи. — И лучшим его примером служит говор твоего отца. А вот ты говоришь практически без акцента, если не считать окончаний отдельных фраз.

— Когда я была девочкой, мадемуазель Жерсанда внимательно следила за моим произношением. Постепенно я стала говорить так, как ей хотелось.

— Теперь ты поступаешь точно так же с Розеттой. Она делает поразительные успехи! Но вскоре тебе больше не придется называть мою мать мадемуазель.

— Почему?

Они собирались попробовать тарталетки со сливами, уже получив удовольствие от пирога и картофельного салата.

— А ты не понимаешь? — спросил Луиджи, наливая вино. — Впрочем, сейчас поймешь.

Из кармана Луиджи вынул маленький черный кожаный футляр и протянул его Анжелине.

— Любимая, вот кольцо, которое будет служить настоящим символом нашей помолвки. Сегодня утром я купил его у ювелира на улице Вильфранш.

Потрясенная Анжелина не сводила глаз с прелестного кольца. Роскошный аметист в серебряной оправе был обрамлен крошечными бриллиантами.

— Я видел подобное кольцо в Барселоне. Оно сразу же напомнило мне о твоих глазах. А когда я увидел это кольцо в витрине, то сразу понял, что оно предназначено тебе.

— Оно такое красивое! — восхищалась Анжелина.

— И все же не такое красивое, как ты, Виолетта! Прости, но мне нравится называть тебя так. Давай, примерь. Надеюсь, оно подойдет тебе!

— О, да! Оно подходит! Право же, ты настоящий волшебник!

Но, произнося эти слова, Анжелина расплакалась. Луиджи вскочил и обошел стол, чтобы нежно заключить Анжелину в свои объятия.

— Почему ты плачешь? Взгляни на меня, прошу тебя!

Луиджи сел рядом с Анжелиной, взяв ее за руки. Он почувствовал, что причина слез Анжелины — не радостное волнение.

— Мне страшно, Луиджи. И хотя я тебя простила, я не в силах забыть некоторые твои слова. И потом, твое отношение к Розетте… Едва ты произносишь ее имя, как мне становится тяжело на сердце. Так было и совсем недавно, когда ты сказал, что она делает успехи, стараясь говорить правильно. Я так люблю ее! Я не хочу разлучаться с ней. Но если мы поженимся и она войдет в нашу семью, я, возможно, все время буду ревновать тебя к ней.

— И из-за этого пустяка ты рыдаешь? Нет, тут что-то другое. Любимая моя, я искренен с тобой. Ночью я много думал, поскольку не мог заснуть. Я хочу жениться на тебе и сделать тебя счастливой. Я еще не знаю, где мы будем жить и последует ли Розетта за нами. Но обещаю тебе, что буду любящим мужем, верным, внимательным.

— Не сомневаюсь. Ты на удивление любезный, предупредительный. Но…

— Никаких «но»! Только правду! Что тебя тревожит?

Анжелина вновь залюбовалась кольцом. Потом она взглянула на Луиджи, и в ее взгляде читалась тревога.

— Я скажу тебе об этом позже. А сейчас умоляю, обними меня и давай поговорим о нашем будущем. Нам будет трудно жить здесь, ведь комнаты такие маленькие, а на первом этаже вообще одно помещение.

— Хорошо, давай поговорим. После поцелуя, нашего первого поцелуя как обрученных.

Луиджи впился в губы Анжелины, а она гладила его по волосам и спине. Молодая женщина полностью отдалась неге, закрыв глаза, наслаждаясь нежностью мужских губ. Вскоре желание заставило ее сделать решительный шаг.