Ангелочек. Время любить - Дюпюи Мари-Бернадетт - Страница 40

Казалось, Гильем бредил, что делало его глухим и слепым. В яростном крике он жадно припал к ее губам. Задыхаясь, молодая женщина отпрянула назад. Лицо ее исказилось, когда она почувствовала во рту твердый и настойчивый язык своего бывшего любовника. Охваченная паникой, она ударила его по спине. Лошади начали ржать и фыркать. Сгорая от неистового желания, Гильем не обращал на них внимания. Едва он оторвался от ее губ, чтобы перевести дыхание, как Анжелина закричала во весь голос:

— Оставь меня, сволочь!

Анжелине сами собой пришли на ум слова из лексикона Розетты, настолько она была напугана и разгневана. На ее крик эхом отозвался вкрадчивый голос:

— Почему бы вам не отпустить молодую даму, раз она вас об этом просит? Это совет. Но я могу и рассердиться. Я ненавижу, когда насилуют женщин.

Луиджи одним махом ловко вскочил в фаэтон и приставил кинжал к спине Гильема, который в ужасе отпрянул в сторону.

— Откуда взялся этот придурок? — проворчал Гильем, поскольку, несмотря на темноту, сумел разглядеть эпатажный наряд акробата.

— Боженька сотворил, как и всех, — ответил Луиджи. — И лучше быть придурком, чем последним негодяем, ибо я готов держать пари, мсье, что вы являетесь мужем той несчастной, которой мадемуазель помогала при родах. И каким мужем! Верным, любезным, в отличие от этих буржуа, которые посещают бордели.

— Я вам не позволю!.. — рявкнул Гильем.

Анжелина, высвободившись из его объятий, не теряла времени даром. Схватив свой саквояж, она спустилась на землю. В нескольких шагах от фаэтона стояла Бланка. Кобыла, привязанная к дереву, нервно фыркала.

— Мне очень жаль, но я не нуждаюсь в вашем разрешении, чтобы говорить правду, — заявил Луиджи, пряча кинжал. — Всего наилучшего, мсье.

С этими словами Луиджи выпрыгнул из фаэтона. Дрожавшая всем телом молодая женщина бросилась к нему.

— Но кто это? Черт возьми, Анжелина, ты не можешь уехать с цыганом! — прокричал Гильем.

— Могу. Я полностью доверяю ему. Имею честь представить тебе Жозефа де Беснака, человека чести, которой у тебя никогда не было.

Произнеся это тайное имя, Анжелина немного смутилась и поспешила укрыться за Бланкой, которая была взнуздана не полностью, наспех. Луиджи недоуменно посмотрел на молодую женщину.

«Каким чудом Луиджи оказался здесь?» — подумала Анжелина, поражаясь тому, что он сумел вытащить ее из такой передряги.

— Еще увидимся! — угрожающе произнес Гильем, разворачивая фаэтон.

Он пустил своих лошадей с места галопом. Анжелина, испытывая огромное облегчение, расплакалась.

— Спасибо! Благодарю вас от всего сердца! — пробормотала она. — Но как вы оказались на этой дороге?

Луиджи подошел ближе своей танцующей походкой. Погладив кобылу по шее, он тихо объяснил:

— Я скучал в вашей конюшне. Но Провидение послало мне приветливую, милую, очаровательную девушку, которая принесла мне хлеба и вина. Ну и болтушка же эта ваша Розетта! От нее я узнал, что вас вызвали в мануарий Лезажей. А поскольку я страдаю бессонницей, решил подождать вас на перекрестке дорог. Розетта объяснила мне, как туда добраться. Смотрите, занимается день! На своем веку я видел много рассветов, но этот я никогда не забуду, поскольку со мной его встретили вы.

Анжелина повернула голову и увидела, что на востоке серое небо уже порозовело. Почти сразу же птицы начали свой веселый концерт, радуясь окончанию ночи.

— Анжелина, а что вы недавно сказали этому грубияну? — спросил акробат. — Вы можете повторить имя, которым меня наградили?

— Жозеф де Беснак! — с трудом выговорила Анжелина, так сухо стало у нее во рту.

— Но откуда вы знаете, что при крещении меня назвали Жозефом? Во всем мире только один человек знает об этом — отец Северин, который и воспитал меня. Вы встречались с ним?

— Нет, но вы ошибаетесь, полагая, что только он один знает, как вас на самом деле зовут.

Анжелина все еще дрожала и плакала, и поэтому ей было трудно говорить. Жалея молодую женщину, Луиджи по-братски погладил ее по плечу.

— Вы слишком устали. Вам надо поспать. Я уж не говорю о том, как с вами обошелся этот фат. Когда я увидел, что вы попали в его когти, я благословил небеса за то, что смогу вас вызволить.

Анжелина прижалась лбом к теплому боку кобылы. Теперь она просто обязана была все рассказать. Зачем было откладывать на будущее решающий момент признаний?

— Вас зовут Жозеф де Беснак, и ваша мать живет на улице Нобль, в ста метрах от колокольни. Это Жерсанда де Беснак, очаровательная дама, дворянка родом из Севенн.

— Да она бредит, моя Виолетта! — пошутил Луиджи. — Ладно! Позвольте мне помочь вам взобраться на эту славную лошадь, которая прекрасно вымуштрована. Я сяду сзади. Вскоре мы будем в безопасности, укроемся в вашем скромном жилище.

— Луиджи, прошу вас! Я говорю правду! Почему вы не хотите меня выслушать? По стечению обстоятельств ваша мать стала моей благодетельницей в день моего первого причастия. Этот медальон, который вам так дорог, она узнала его. У нее есть только одно желание: увидеть вас, вновь обрести вас. Боже! Я не могу вам рассказать обо всем, но вы должны мне верить.

— Хорошо! Вы мне обо всем расскажете после того, как поспите несколько часов, — уступил он. — Сейчас я отвезу вас в отчий дом.

Луиджи помог Анжелине взобраться на спину кобылы, сам проворно забрался на нее и взял в руки поводья.

— Но… Но вы совсем не взволнованы, — растерянно пробормотала Анжелина. — Вы должны быть счастливы, потрясены! Вы должны задать мне множество вопросов! Луиджи, в первый же день нашего знакомства вы признались мне, что многие годы ищете своих родных.

— Мне нужны доказательства, — сухо ответил Луиджи. — Я не хочу разочаровываться. К тому же при таком стечении обстоятельств этот разговор представляется мне не вполне уместным. Ладно, в путь.

Кобыла, не привыкшая нести двух седоков, не торопилась. В конце концов ее размеренный шаг убаюкал Анжелину. Склонив голову на плечо Луиджи, она заснула до того, как они приехали на улицу Мобек.

«Мне еще предстоит многое узнать о тебе, моя прекрасная Виолетта, — думал молодой человек, которого делало счастливым уже одно ее присутствие. — Беснак ли я, как ты утверждаешь, или вечный сирота, не важно. Главное, я хочу сжимать тебя в своих объятиях всю свою жизнь».

Анжелина удивилась, проснувшись в своей комнате. Сквозь задернутую льняную занавеску сочился солнечный свет. Проведя руками по груди, Анжелина убедилась, что на ней ночная рубашка. Ей показалось, что дом погружен в тишину.

— Но который сейчас час? — спросила она саму себя, сладко потягиваясь.

События минувшей ночи мелькали в ее памяти, как хаотичное нагромождение образов и звуков: мелодия скрипки, разговор с Луиджи в саду, стремительный приезд Гильема, роды Леоноры, попытка бывшего любовника соблазнить ее и вновь Луиджи, которому она раскрыла тайну его происхождения.

— Боже! — прошептала Анжелина. — Октавия наверняка скажет, что в эту ночь сам дьявол дергал за веревочки.

Молодая женщина собиралась уже вставать, когда в дверь постучали.

— Розетта? — спросила Анжелина.

— Да, мадемуазель. Можно войти?

— Входи!

Розетта в цветастой кофточке и белом чепце стремительно вошла в комнату. Ее каштановые волосы были аккуратно заплетены в косу.

— Знаете, я не решалась шуметь, потому что вы должны были поспать. Но полдень уже миновал.

— Полдень миновал? — удивилась Анжелина. — А Анри? Что он делает?

— Не волнуйтесь. Он играет внизу в кубики. Спаситель следит за ним.

— А Луиджи? Судя по его словам, вы познакомились.

— Конечно, мадемуазель Энджи. Чертовски красивый парень, этот ваш цыган. Э, не сердитесь на меня за то, что вчера я рассказала ему, куда вы уехали. Ему на месте не сиделось. Он поел и выпил, а потом ему захотелось прогуляться верхом. Я все поняла. Ему не терпелось увидеться с вами.