Неукротимая Сюзи - Башельери Луиза - Страница 35

Вообще-то ее неприязнь к этому человеку была вовсе не такой сильной, как ей раньше казалось. Наблюдая за тем, как он расхаживает по комнате, она мысленно констатировала, что в его внешности и манерах чувствуется редкое благородство. Даже в его голосе сейчас звучали приятные интонации, которых она еще никогда не замечала: раньше она слышала лишь, как он выкрикивает приказы, поскольку, когда он принимал пищу вместе со своими помощниками, священником и врачом, он обычно не произносил ни слова, потому что его раздражали бессодержательные или же слишком заумные разговоры, которые велись за столом.

Когда он обращался к Жилю Жиро, своему второму помощнику, то всегда говорил с ним повелительным тоном. Он вел себя как человек, который хотел, чтобы его уважали, но которому не нужно было, чтобы его любили.

А тут он вдруг совершил поступок, который окончательно запутал и ошеломил Сюзанну: он взял ее за руку и подвел к окошку, через которое открывался вид на морской простор.

– Посмотрите и убедитесь в том, насколько был прав Гомер, когда он сказал в своей «Одиссее»: «Ветром наполнившись, он поднялся, и пурпурные волны звучно под килем потекшего в них корабля зашумели; он же бежал по волнам, разгребая себе в них дорогу»!

После того как Сюзи взошла на это судно, она, как только у нее появлялось свободное время, сразу же погружалась в чтение «Одиссеи». Капитан не раз насмехался над ней по этому поводу, заявляя, что его первый помощник предпочитает заниматься не навигацией и связанными с ней проблемами, а чтением. Теперь же, услышав, как капитан почти слово в слово процитировал знаменитейшего древнегреческого поэта, Сюзи поняла, что знакомство Ракиделя с текстом «Одиссеи» не ограничивается эпизодом с сиренами. Приведенная им цитата была очень даже уместной: волны и в самом деле шумели под килем «Шутницы», и этот их шум был слышен в различных помещениях корабля. Фрегат – как и следовавший за ним галеон, – казалось, «бежал по волнам, разгребая себе в них дорогу».

– Не знал, что вам нравятся поэты, капитан, – усмехнулась Сюзи.

– Мы многого друг о друге не знаем, – ответил Ракидель с улыбкой, смысл которой Сюзи понять не смогла.

Это ее встревожило. Однако Ракидель, похоже, просто хотел убедить ее в том, что он вовсе не примитивный мужлан и безжалостный корсар, которым она его считала. Все еще глядя на море, он продекламировал:

Сюзанна Трюшо, вдова Карро де Лере, известная на этом судне как Антуан, слушала эти стихи, разинув рот от изумления. Когда Ракидель закончил, она почувствовала себя потрясенной.

– Эти строки, которые господин Марбеф написал почти столетие назад, кажутся мне не только красивыми, но и очень правдивыми, – сказал капитан.

Сюзи, подавляя в себе «излишнюю чувствительность», которую следовало бы «оставлять прекрасному полу», попыталась внести мужскую самоуверенность в свой комментарий по поводу услышанного стихотворения:

– Вам не только нравятся поэты, но вы еще и не перевираете их, когда декламируете стихи.

– Просто двойная метафора, используемая в этом стихотворении, мне понятна и близка!

– Должен ли я считать, что любовь так же важна для вас, как и море?

– Мсье, два моряка, разговаривающие друг с другом о любви, становятся похожими на завсегдатаев светских салонов… Однако, поскольку нас сейчас никто не слышит, мы можем себе это позволить. Море для меня – требовательная и жестокая любовница, которая не оставляет мне времени на то, чтобы я мог привязаться к кому-нибудь другому. А вы? Вы ведь родились отнюдь не в порту, и ваше стремление быть моряком для меня загадка…

Сюзи, конечно же, не могла рассказать этому человеку о монастыре урсулинок, в котором она встретила Эдерну де Бонабан де ла Гуэньер, уроженку окрестностей Сен-Мало и почитательницу господина Дюге-Труэна. Не могла она рассказать и о том, как описания моря, услышанные ею, Сюзанной, из уст этой подруги, поразили ее воображение и – после того как она стала вдовой, – привели на побережье Бретани.

Поэтому она ответила уклончиво:

– Хм, вы, я вижу, очень любопытны!

– А какую роль в вашей жизни играет любовь? – спросил Ракидель, отводя взгляд от моря и впиваясь им прямо в глаза своего собеседника.

Сюзи снова почувствовала себя неловко. Она не могла признаться, что любовь для нее имеет конкретное лицо – лицо ее покойного мужа, которому она поклялась в вечной верности, прежде чем взять себе его одежду, его пистолеты и его… имя.

– В моей жизни было несколько любовных историй, – соврала она, – но при этом ни разу не возникло желания, как написал ваш поэт, «погасить пожар морем слез».

И тут вдруг тон беседы изменился. Ракидель, все еще глядя прямо в глаза молодой женщине, выдающей себя за мужчину, прекратил этот любезный разговор «между благородными господами» и заявил:

– А теперь давайте положим конец этому обману, мадам! Я знаю, как вас на самом деле зовут, какого вы пола и какие у вас в голове сумасбродные идеи.

Сюзи заколебалась. Не находя в себе мужества противостоять суровости, снова появившейся во взгляде капитана, она лишь пробормотала:

– Но…

– Никаких «но»!

– Я…

– Элуан де Бонабан мне все о вас рассказал. Он захотел, чтобы я оберегал вас от всех тех опасностей, с которыми вы можете столкнуться здесь, между небом и морем…

– Предатель! – процедила Сюзи сквозь зубы.

– Он поступил так исключительно из благих намерений, и меня связывает с ним достаточно крепкая дружба для того, чтобы я с пониманием отнесся к его опасениям и заверил его, что позабочусь о вашей безопасности.

– Следует ли мне вас за это благодарить, мсье?

– Вовсе нет. Я поначалу полагал, что мне придется оберегать капризного ребенка или же трусливую кокетку, однако затем выяснилось, что мой первый помощник обладает сильным характером и незаурядной отвагой. Вы, мадам, достойны того, чтобы быть корсаром!

– Если вам было известно, какого я пола, почему же тогда вы приняли мое предложение снарядить корсарский корабль и согласились включить меня в состав экипажа?

– Вы, по правде говоря, ввели меня в заблуждение во время нашей первой встречи в таверне. Внешность у вас была, как у мелкопоместного дворянчика, а денег водилось, как у султана. Кроме того, мне хотелось снова выйти в море. Так вот запросто найти судовладельца – это большая удача…

– Элуан де Бонабан тогда вам еще не рассказал, какого я пола?

– Тогда еще нет. Незадолго до того, как мы снялись с якоря, он пожелал срочно встретиться со мной и рассказал о своей любви к вам, на которую вы – по его мнению и к его огромному отчаянию – не отвечаете взаимностью…

– Это правда.

– Он рассказал мне также, что вы, прежде чем приехали к нему в мужской одежде и почти без багажа, были замужем за одним дворянином, которого незадолго до того убили на дуэли…

– И это тоже правда. Этот человек, мой покойный муж, спас меня из незавидного положения, в котором я пребывала после того, как покинула монастырь.