Река надежды - Мармен Соня - Страница 94

Жак Гийо погладил Изабель по плечу. Ему захотелось обнять эту женщину, прижать к сердцу. Поцеловать, чтобы она утешилась…

– Но… если вы любили этого шотландца, зачем вышли за Пьера?

Изабель закрыла глаза, силясь сдержать слезы. Она была глубоко взволнована. Схватившись рукой за край стола, она сделала глубокий вдох и посмотрела Жаку в глаза. Ей не хотелось, чтобы он осудил ее только потому, что не знает правды. Поэтому она решила рассказать ему все с самого начала – с первых дней оккупации Квебека армией Мюррея. Вкратце описала события, за этим последовавшие. Временами она замолкала, и эти паузы были красноречивее слов. Погасшим голосом она поведала о жестоком вмешательстве Жюстины, своей матери, и о снисходительном и благородном поведении Пьера, о том, чем ей самой пришлось пожертвовать… О последних встречах с Александером в Монреале она умолчала. Зачем создавать лишние проблемы? Если хоть одна живая душа узнает о присутствии шотландца в конюшне в день гибели Пьера, ему не избежать столкновения с законом…

Жак Гийо слушал, кивал, хмурился. Временами его возмущение выражалось восклицанием или даже зубовным скрежетом. Он уже успел понять, что Изабель Ларю до сих пор любит этого человека и что его надеждам завоевать ее сердце, скорее всего, не суждено сбыться, – во всяком случае они таяли с каждым ее словом. Неужели и Пьеру довелось пережить такое же отчаяние? Жаку наконец стало понятно, почему мсье Ларю, столь пламенно обожавший супругу, имел связи на стороне. Он попросту пытался заполнить душевную пустоту! Разве можно спокойно жить, зная, что делишь сердце любимой женщины с другим? Он усмехнулся. Сам он любил Изабель с первой встречи, поэтому легко мог ответить на этот вопрос: сердце не слушает никаких доводов; наоборот, ему под силу заглушить голос разума…

– Вы с ним после этого виделись?

– С Александером? Да, – тихо ответила Изабель, переводя взгляд на завещание. – Мы совершенно случайно встретились здесь, в этом вот кабинете, в тот день, когда он пришел подписывать контракт с ван дер Меером.

– Так он отправился в экспедицию с ван дер Меером?

– Да.

– Значит, он был вместе с Голландцем, когда его…

Внезапно Жак Гийо вспомнил, как восприняла Изабель известие о насильственной смерти старого «буржуа» и его людей. Тогда он подумал, что она оплакивает гибель самого ван дер Меера. На самом же деле ее интересовала участь другого – Александера Макдональда! Но ведь никого из спутников Голландца не осталось в живых! Он посмотрел на молодую женщину. Неужели у него все-таки есть надежда?

В шкатулке остался еще один непрочитанный документ. Изабель вынула его, сломала печать и разгладила листок веленевой бумаги[123]. Однако это письмо было не от Александера, что огорчило ее. Впрочем, вид документа быстро пробудил у Изабель любопытство. Она узнала почерк Пьера, наклонный и четкий, и почерк своего брата Этьена – мелкий и не столь аккуратный. Каким образом Этьен оказался замешанным в эту историю?

Снова пошел дождь, и струи воды с силой хлестали по оконным стеклам. В комнате было темно, и Изабель пришлось приблизить листок пергамента к свече.

– Это контракт, – проговорил нотариус, заглянув ей через плечо.

Пропустив вводную часть документа, она стала читать пункт за пунктом.

– Ничего не понимаю, – пробормотал Жак Гийо. – Две тысячи фунтов! Я не слышал, чтобы ваш брат инвестировал такую значительную сумму в экспедицию в Верхние земли… И ваш супруг никогда не упоминал, что вложил деньги в дело своего зятя! Смотрите, здесь говорится, что Пьер получит десять процентов от выручки. И нигде не указано, каким путем будет получена эта «выручка». Вероятно, речь идет о выручке от продажи мехов… Постойте-ка… Десять процентов причитается каждому из пайщиков! Странно… И при этом – ни одного имени, только инициалы! И подписали документ лишь двое – Пьер и мсье Лакруа. Очень странный документ! Но, может, экспедиция не состоялась и поэтому контракт не имеет силы? Давайте посмотрим на даты… Экспедиция должна была покинуть Монреаль в июне 1764 года, и ваш брат действительно уезжал на север тем летом! Я это прекрасно помню, поскольку как раз начал работать с Пьером. И правда странно… И почему этот контракт хранится вместе с вещами мсье Макдональда? Какая связь между этими двумя экспедициями?

Изабель пробежала глазами еще несколько строчек. Слово «Бомон» привлекло ее внимание. Она даже вскрикнула от изумления. В документе черным по белому значилось, что концессия в Бомоне, приобретенная в июне 1764 года, переходит в собственность Этьена «в качестве оплаты за оказанные услуги». За оказанные услуги?

– Смотрите, здесь речь идет о концессии в Бомоне, – сказала она Жаку, указывая на соответствующий пункт. – И я спрашиваю себя, по какому случаю Пьер мог сделать Этьену столь щедрый подарок.

– Он отдал вашему брату усадьбу в Бомоне? Но на каких основаниях?

– «В качестве оплаты за оказанные услуги». Больше здесь ничего не сказано.

Изабель передала контракт Жаку, который стал быстро его читать, а сама села в кресло, которое еще хранило тепло его тела. В самом деле, почему этот документ хранится с вещами Александера в потайном ящике стола? Пьер никогда не упоминал о том, что вложил деньги в их совместное с Этьеном Лакруа предприятие. К тому же теперь она вспомнила, что из своего последнего путешествия брат привез несколько тюков меха. Но эти несколько тюков – жалкая «добыча» для экспедиции, в которую было вложено две тысячи фунтов! И что это за «оказанные услуги»? Загадка за загадкой! Поговорить об этом с Этьеном? Он должен знать, о чем идет речь, ведь он поставил на документе свою подпись!

– Мадам, вы полагаете, что ваш брат потребует отдать ему концессию в Бомоне? – спросил молодой нотариус, складывая документ и возвращая его в шкатулку.

– В настоящее время концессия принадлежит мне, и ничего не изменится, пока не будет доказано иное. Контракт подписан три года назад, и если бы Этьен намеревался получить эту собственность, он давно заявил бы на нее свои права, как это предусмотрено в этом странном документе! И потом, откуда мы знаем, были оказаны услуги или нет. В данном случае вообще непонятно, о чем идет речь. Прежде чем принять какое бы то ни было решение, мне нужно во всем разобраться.

Нотариус не смог сдержать улыбку.

– Это позволяет мне предположить, мадам, что вы повремените с отъездом в Бомон?

Изабель с удивлением воззрилась на него. Пока она обдумывала ответ, Жак опустился перед ней на колени и взял ее руки в свои. Вид у него был торжественный.

– Я никогда не скрывал своих чувств к вам…

– Мсье Гийо, не думаю, что сейчас время для…

– Мадам, позвольте мне договорить! Я люблю вас. Я не могу проникнуть в тайники вашей души, но все же тешу себя надеждой, что сумел заслужить ваше… особое расположение. Мадам, я буду ждать сколько потребуется! Но я должен знать, могу ли я надеяться…

Озадаченная такой смелостью, Изабель не сразу нашлась с ответом. Жак открыто заявил ей о своем намерении – как только окончится период траура, он попросит ее руки. Но любит ли она его? Достаточно ли хорошо она его знает? Вспомнилось ей и другое признание, столь же пылкое, но намного менее изысканное. Это было некстати, ведь она решила навсегда забыть Александера, потому что ее место – здесь, рядом с сыном. Теперь, когда она смотрела на блестящий клинок кинжала, слова, которые он произнес в ту ночь, пронзили ее сердце: «Ты ненавидишь меня, потому что у тебя не получается меня забыть, a ghràidh mo chridhe… Я тоже не могу тебя забыть»! Она закрыла глаза.

– Мне нужно подумать, мсье Гийо. События развиваются слишком быстро, вы не находите? Я еще не свыклась с мыслью о смерти супруга, чтобы представить свое будущее рядом с другим мужчиной.

– Я понимаю. Мадам, я буду ждать! – тихим голосом ответил он.

Она ощутила его теплое дыхание на своей щеке, к которой он прильнул губами, потом он прошептал ей на ухо: