Кривые зеркала - Вербицкая Клавдия Валерьевна - Страница 15

Кот усмехнулся:

– Да уж! С тобой надо ухо востро держать, прямо с языка реплику снял! - Он вздохнул. - Я бы сам с удовольствием не дал поклонницам спать, да та дуэль не прошла для меня бесследно. Естественно, я выяснил это далеко не сразу. Мышцы и суставы Роско мне вылечил, а ни о чём больше я не думал, пока не столкнулся с последствиями. С друзьями гульнули мы как-то, не помню уж по какому поводу, а потом забрели в один весёлый дом. Тогда-то я всё и выяснил. Мне повезло ещё, что тамошние девочки умеют держать язык за зубами, особенно за дополнительные деньги.

Наверно, надо было извиниться, как обычно говорят, когда натыкаются в разговоре на болезненные темы. Но безликое "прости" никак не цеплялось за язык. Да и не нужны Коту мои извинения! Он слишком силён, что бы прятаться за общепринятыми фразами. А я слишком уважаю его, что предлагать их. Особенно после доверия, которое он подарил мне.

– Я ни о чём не жалею, Тони. Даже если бы я знал, чем заплачу за победу, я бы снова вызвал его.

– Лучше бы ты всё честно объяснил Альде, - чуть слышно проронил я.

– Да что ты понимаешь?!

– Девушки не любят, когда им лгут. - Бездумно я провёл рукой по щеке. Кот усмехнулся, поняв мой жест. Если бы он знал, за что мне тогда досталось от Лисы, он бы хохотал в голос… если бы не убил меня сразу.

– Может, ты и прав, да мне не нужна её жалость. Ещё меньше мне нужно, чтобы она отказалась от своего счастья ради верности бессильному мне!

– А откуда ты знаешь, что она будет хранить тебе верность?

– Знаю. Ты согласен?

– Согласен, я же сказал.

Всё-таки Кота раздражали косые взгляды, и мне приходилось учить его не реагировать на них. Что и говорить, у меня было время научиться этому искусству самостоятельно. За пять лет, что прошли с тех пор, как умер отец, мне пришлось не только научиться разбираться в людях, но и привыкнуть жить по их правилам, например, быть всегда спокойным, приветливым, невозмутимым. Лучше быть воспитанным мальчиком, чем капризным ребёнком. Воспитанные мальчики удивляют взрослых, капризные дети раздражают их. А раздражение могущественных взрослых опасно даже для высокопоставленных детей. Вот и привык сдерживать всё, что сказать хочется. Кот же сдерживаться не привык. Он молчал, конечно, но так красноречиво, что только подтверждал сплетни Ринго. Не знаю, может, он просто играл, с него бы сталось.

Наблюдая за людьми, я понял, наконец, что двигало Ринго. Как ни парадоксально, дело было в обычной зависти. Талантливый мастер от акробатики Кот и обычный ремесленник-жонглёр Ринго. К тому же девушка, которая нравилась Ринго, предпочла Кота. Правда, Кот не отвечал ей взаимностью, идиот стеснительный! А ещё Кота любили, а Ринго терпели. Вот только уходить из труппы Ринго не хотел, а у Кота и мысли не возникало выгонять кого бы то ни было. Зачем? Работы всем хватало, и денег за неё тоже. А то, что Ринго сплетничает, так это его личное дело, которое к работе отношения не имеет. Забыл Кот, что в труппе личные дела и работа сплетены так, что не всегда можно одно от другого отличить.

А жизнь продолжалась, дни бежали за днями по заведённому однажды и с тех пор неизменному порядку: днём - тренировки, репетиции, вечером - работа. Раз в пять-шесть дней - выходные, которые мы могли проводить, как нам вздумается. Я предпочитал не прерывать тренировки даже в выходные дни. И моё упорство вскоре принесло плоды. Кот оценил мои успехи, и мы начали готовить гимнастический номер. В моих карманах зазвенели первые самостоятельно заработанные монеты, которые я сразу потратил на деревянный меч.

Кот с любопытством смотрел на мои тренировки. Заметив его интерес, я предложил ему свои уроки. Акробат печально отказался. И тут я сообразил, что носить меч имеют право только лорды, солдаты и слуги лордов, имеющие соответственное разрешение, да торговцы - в дороге для защиты караванов. Без сомнения, Кот хотел научиться фехтованию, но какой бы в этом был смысл, если меч он никогда в руки не возьмёт? Как будто такая мелочь могла остановить меня!

Едва подвернулся случай, я купил учебный меч и для Кота. Я уже понял, какие слова подействуют на него:

– Держи. Есть одна идея.

Там, где дело касалось работы, Кот забывал обо всём. Не могу сказать, что я - хороший учитель, но с таким учеником трудно не добиться успеха. Через месяц после начала тренировок у нас уже стал получаться номер. Такими темпами мы могли бы одновременно предъявить два номера. Оставалось только уговорить Поэта и уломать Альду, которая демонстративно не хотела знаться со мной. Нам на помощь пришёл Роско. Я заподозрил, что знахарь не поверил ни сплетням Ринго, ни нашей игре. Правда, я не сомневался, что он умеет молчать. Когда я поделился своими соображениями с Котом, тот задумчиво изрёк, что должен же быть среди нас хоть один здравомыслящий человек.

Роско оказался не только здравомыслящим, но и бесконечно добрым человеком. Посмеиваясь, он помогал нам ставить оба номера, потом приводил нас в норму для вечерних выступлений. И ещё он взялся учить меня массажу, так что, я тогда подумал, без куска хлеба я бы не остался.

Наверно, мне надо было волноваться, переживать, искать людей, которые помогли бы мне вернуть корону, но я полностью сосредоточился на каждодневной работе, забыв о том, кто я и что я. Не взирая на все косые взгляды и сплетни Ринго, я наслаждался жизнью, впервые поняв, что такое просто жить. Жить, не боясь за день сегодняшний, зная, что, возможность дожить до дня завтрашнего, зависит только от меня, моей ловкости и силы, ну и немного от Кота, который, надо отдать ему должное, всегда пребывал на высоте. В любом случае, делить свою жизнь с другом гораздо приятнее, чем с изменником и убийцей.

Несколько раз в балагане появлялся Малыш Фабьо. Услышав в первый раз, как меня называют, он чуть не выдал меня, явно собираясь объяснить, к кому акробаты обращаются столь фамильярно, и мне пришлось призвать его к молчанию. И, конечно, до него дошли слухи о нас с Котом. В ярости он набросился на Кота с кулаками. К счастью, нас никто не увидел.

Пока Кот удерживал брата, я успокаивал последнего, уговаривая выслушать меня. Малыш как-то смог вырваться из железной хватки гимнаста, когда, к счастью, мои слова уже подействовали на него, и он больше не стремился к драке. Я увёл его во двор, где сумел объяснить, зачем мне нужны эти слухи, сбивающие с толку поиск как магический, так и обычный. Всё равно Фабьо это не понравилось. На его лице отразилось недовольство, хотя спорить он не стал, подчиняясь верноподданническим чувствам. Я отправил его мириться.