Кривые зеркала - Вербицкая Клавдия Валерьевна - Страница 2

Эта ночь будто специально принарядилась к задуманному злодеянию. Тучи, что рваными полотнищами застилали дневное небо, развеялись к вечеру, обнажив звёздный узор. Вот полная луна, уныло изливающая свой бледный свет, стала затягиваться красной пеленой. Странное поведение луны сообщило мне о начале затмения, да только на сегодня у меня запланированы другие дела, весьма отличные от наблюдения ночных светил. Так же как и у тех, кто сегодня собрался навестить меня.

Кривая усмешка скользнула по лицу болезненной горечью. Я покинул маленький кабинет. Ковёр в гостиной заглушал шаги, и я безбоязненно подошёл к стене, отделявшей мои покои от коридора. Потом чуть замешкался, нашаривая картину. Наконец мне удалось чуть сдвинуть её в сторону, и тусклый луч света пронзил темноту, ворвавшись в чужие владения через потайной "глазок". Я припал к нему, и опять криво усмехнулся. Если бы усмешка помогла справиться с накатившей слабостью!

Я вернул картину на место и так же бесшумно вернулся в кабинет, откуда попал в просторную спальню. Тут я не выдержал, упал на кровать и всхлипнул, уткнувшись лицом в подушку. Но привычка держать себя в руках быстро заставила меня успокоиться. Я выпрямился и смахнул предательскую слезинку - принцы не плачут. А короли - тем более! И пусть никто не видел меня - я то был там. А что рядом никого не было - это всего лишь страшило. А страх вполне можно одолеть, если не поддаваться ему.

Я подошёл к зеркалу, пытаясь при неровном свете свечей рассмотреть своё отражение в тёмной бронзовой пластине. Зачем? Я и так себя неплохо знал. Невысокого роста, с тёмно-русыми волосами, собранными в длинный прилизанный хвост, большими серыми глазами на бледном лице, почти не знающем солнца, в просторной серой тунике и чёрных брюках на щуплой фигуре, в аккуратных чёрных же туфлях с серебряными пряжками. Да уж! Ни внушительности отца, ни благородной утончённости матери во мне не наблюдалось.

– Брось, ты ведь всё решил, - сказал я размытому отражению. - Конечно, всё случилось раньше, чем ты предполагал. Но с другой стороны, наконец-то всё кончится. Интересно, я встречу там маму? И что мне скажет папа?

От этой мысли я сразу помрачнел. Зачем было вспоминать?! Будто мне и без того грустить не о чем! Ведь и так мне разрешили короноваться в шестнадцать лет, за 3 года до совершеннолетия. И всё равно корону проворонил! Вместе с жизнью. Отец бы такого точно не допустил. Вот кто был настоящим королём! Сильным, грозным. Только взглянет сурово, и все смирненькие делаются.

А я? Знал ведь, к чему дело идёт, а ничего не сделал. Надеялся, что регент успокоится. Маленько проучит дерзкого принца-наследника и вернёт всё, как было. Дурак! Ведь с самого начала было ясно, что у него свои планы. Ещё когда он Генриха Каманского сместил, взяв на себя председательство Советом Короны. А с другой стороны, с ним даже мама справиться не смогла, чего уж обо мне говорить. Мне тогда лет двенадцать было, когда он Совет под себя подмял. Да, точно, двенадцать. Как раз через два года после смерти отца. Ничего не скажешь, быстро он обустроился у подножия пустого трона! Теперь вот захотелось корону примерить.

А ведь звал себя другом моего отца. До сих пор помню, как он почернел, когда примчался гонец с сообщением о несчастье. Глупо всё так получилось. Двор с охоты возвращался. Конь отца оступился. Отец сумел удержаться в седле, а вот конь упал. Вместе с всадником. Пока извлекли его из-под коня, пока позвали целителя…

Может, лучше было бы, если бы регент уехал сразу после похорон, но отец доверил ему заботу обо мне. И о королевстве до моей коронации. Отец же не мог знать, что всё так повернётся. Хорошо хоть мама добилась решения Совета об изменении срока коронации. А может и плохо. Сократила себе жизнь на три года. В этом сомнений нет: при дворе своей смертью так скоропостижно не умирают. Доказать, естественно, я ничего не мог, пришлось тихо смириться, облачится в траур и тайком от соглядатаев регента прочитать пару книг о ядах и противоядиях. Пока, к счастью, ничем оттуда пользоваться не пришлось.

А вот теперь он добрался до меня. Поскольку до моей коронации он являлся представителем Королевской Воли (почти официальным правителем, проще говоря), у него было немало шансов получить власть, если бы со мной что-нибудь случилось. Учитывая, что он контролировал Совет Короны, никто ему возразить бы не посмел. Не ясно, правда, как он собирался убеждать благородное собрание, что это не он мне несчастный случай устроил?

А в принципе, это уже не мои проблемы! Если господину регенту жизнь показалась скучной, я тут ни при чём! Если не считать того, что позаботился о дополнительном развлечении для него. Интересно было бы посмотреть, как он будет разыскивать главное королевское украшение! Хочет он того или нет, а короноваться он должен короной прежней династии, подтверждая своё право получить власть. Или Совет Короны и Совет магов должны будут дать разрешение на изготовление нового венца. А Совет магов вряд ли даст такое разрешение, пока не получит полной ясности о моей судьбе. А в этом случае ни старый, ни новый венец регент не получит! Я подмигнул отражению:

– По крайней мере, я смогу сказать, что не сдался без боя. И напоследок устроил им весёлую жизнь! Мы ещё повеселимся!

Веселье началось с облачения в парадное одеяние. Что и говорить, для жизни оно подходило мало. Туника из серебряной парчи непривычно плотно обтягивала тело. Бархатный костюм ненавистного красного цвета вызывал недоумение: его действительно шил придворный портной, или здесь поработал палач Тайной Канцелярии? Брюки, пока стоишь, сидели как влитые, но в боевую стойку в них встать можно было, только рискуя приличиями. Длинный, до колен, камзол, поражал длиной рукавов: широкие полотнища величественно ниспадали ниже колен, путаясь в ногах. Хорошо ещё, что застёжки на нём не предусмотрено, а, значит, его можно легко перед боем сбросить, благо пряжка украшенного серебром пояса расстёгивалась от одного прикосновения. Золотую цепь я надел прямо на тунику, чтобы она не помешала освобождению от камзола. Кинжал, спрятанный до поры до времени среди игрушечного, но очень богатого, оружия, заткнул за пояс. Голову увенчал золотым обручем.