Кривые зеркала - Вербицкая Клавдия Валерьевна - Страница 49

– Приветствую, прекрасная леди!

Руку целовать не стал. Хмурый взгляд учителя обжигал спину, напоминая о его тяжёлой руке. Я торопливо перевёл взгляд на ночного знакомца.

– Лиандир, мой сын. Вы уже виделись с ним. Он встретил Ваш отряд в лесу.

– Очень рад познакомиться, лорд Лиандир.

– Взаимно, государь.

Мы благополучно пренебрегли поклонами.

Потом настал мой черёд представлять "свиту". Наплевав на приличия и этикет, я привёл их всех, включая Белку, что понравилось Мирандалю, как мне показалось.

За завтраком, поддерживая непринуждённую беседу, я выразил восхищение оформлением стен столовой. Белка, не забывшая, как я перекрасил почти весь балаган, кроме тканевых стен и перегородок, усмехнулась:

– Хорошо, что ты до такого не додумался. Не представляю, как бы мы такой цветник возили с собой.

– Цветы же не обязательно! Можно взять любые предметы подходящей тематики и гармонично их расположить. Я тут подумал…

– И не думай! - Гаркнул Альверик. - Забыл, чем твоя последняя выходка закончилась?

– Но, учитель!…

– Никаких но! Лучше бы о чём полезном подумал!

Я помрачнел. Устал я о полезном думать! Мирандаль вступился за меня:

– Вы слишком требовательны, мастер. Людям нужно отдыхать от проблем. Да и не только людям. А что ты придумал, Тони?

Я воспарил! Мирандаль слушал меня внимательно. Что могло заинтересовать древнее существо в сумбурных словах юного смертного? Я не задумывался о том. Я творил.

Потом разговор перешёл на искусство вообще. Чем отличаются разные школы живописи? Какие достоинства у масла и акварели? Уместны ли гравюры в книгах? Что лучше, графика карандашная или угольная? Уже больше двух лет мне не с кем было говорить о любимом увлечении, и я, словно умирающий от жажды, приник к целебному источнику. Мы бы ещё долго говорили, если бы леди Изабелла не вмешалась:

– Мирандаль, всё это можно обсудить и позже. Дай молодому человеку спокойно поесть.

Я смутился. Мирандаль тоже. Вообще-то, по его лицу трудно что-то понять. Оно слишком… зыбкое что ли? Выражение его постоянно меняется, за ним невозможно уследить. Эдакий вызов лицедею! Я старался ловить выражения его лица, потому-то и заметил быструю тень смущения. Нехорошо получилось.

– Спасибо, леди Изабелла. Я уже сыт.

Мирандаль бросил на меня пронзительный взгляд, от которого я чуть не задохнулся. Сам виноват. Меня о помощи не просили. Эльф опустил взгляд, отпуская меня, потом снова взглянул. Я, пытаясь прийти в себя, не успел поймать его эмоцию, только заметил быструю улыбку.

– Значит, от сладкого ты откажешься?

Подначка? Ну-ну!

– Я этого не говорил!

Детская выходка в стиле Короля. И пусть все смеются. Скоро нам будет не до смеха.

После завтрака я пришёл к пруду, где Скорбящий эльф всё так же смотрел на зачарованные корабли. Я сел рядом. Мне хотелось поговорить с кем-нибудь, так почему не с ним?

Но как рассказать тому, кто помнит всю скорбь эльфов, что гнетёт маленького короля смертных? Как объяснить, что мне хочется зарыться с головой под землю, чтобы ничего не видеть, не слышать, не действовать. Нет, я не боялся. Я не знал, чего нужно бояться. Но и не знал, что ждёт меня. Коронация - тут всё ясно. А что дальше? В Камансе спорит оппозиция, в Торваре горцы втихую точат мечи, а графстве Илур Наследник прежнего Дома объявил кровную месть ставленнику регента, в коронных землях царит развал, на побережье бесчинствуют пираты. Не считая всего остального. И как мне со всем этим разобраться?

Сбежать бы! Сесть на корабль, плывущий в никуда, и больше не возвращаться сюда. Но как я проживу без земли, что заполнила мои мысли и сны? Что я без неё? Нет! Это не она принадлежит мне, а я принадлежу ей.

– Ты ведь понимаешь меня, мраморный эльф? От того, что сбудется вопреки всему, невозможно сбежать. Ты это знаешь?

– Знает.

Я обернулся. Мирандаль подошёл бесшумно. Интересно, как долго он наблюдал за мной?

– Он многое знает. За это его не любят.

– Тогда почему его не уберут отсюда?

– А ты можешь представить этот пруд без него?

Нет, не мог. Корабли стали бы бессмысленны без того, кто смотрит им вслед. А без кораблей пруд стал бы одиноким.

– Ты чувствуешь.

О чём это он?

– Вы о чём?

Эльф улыбнулся, но промолчал. Хорошая у меня подобралась компания: мраморный эльф, который не умеет говорить, и живой эльф, который умеет молчать. Корабли продолжали своё бесконечное движение. Для них нет и не может быть возможности остановиться, бросить якорь, замереть.

– А куда они плывут?

Мирандаль долго молчал, будто не желая отвечать на этот вопрос.

– В будущее. - Изрёк он, когда я уже смирился с тем, что останусь без ответа.

– Тогда почему он скорбит?

Смесь растерянности и удивления мелькнула на лице бессмертного. Я пояснил:

– Зачем скорбеть о том, что движется вперёд? Или… он скорбит об их прошлом?

– Ты первый, кто спросил об этом. Эльфы не думают так. А смертные, что здесь бывали, обходили это место стороной.

– Ну и зря! Здесь красиво!

– Здесь везде красиво, - заметил Мирандаль.

Мы снова замолчали. Я мысленно признал правоту бессмертного. Красота окружает жизнь эльфов, и сами они наполнены её. Нахлынули воспоминания Звёздной ночи. Песни, танцы, костры, смех, музыка… и рассвет. Самый волшебный рассвет в моей жизни.

И песня любви, услышанная случайно. Ярость вскипела в крови. Да как мой дед посмел встать у них на пути!

Мирандаль встревожился:

– Что с Вами, государь? - Он вскочил и наклонился ко мне, протягивая руку. - Давайте уйдём отсюда.

Я встал. И, не отпуская его руку, выдохнул:

– Простите, лорд Мирандаль. Мой дед вёл себя недостойно короля. И, что там говорить, по-мужски просто подло!

Эльф освободился.

– А кто сейчас говорит твоими устами? Король Антуан или мужчина Тони?

– Понятия не имею! Королём я ещё не был, мне трудно говорить от его имени. Да и мужчиной зваться - только наставника смешить. Я для него как был "его мальчиком", так и остался. Когда не оказываюсь сопляком и мальчишкой. Что больше похоже на истину. Я ведь действительно мальчишка ещё, даром, что усы растут. Но что такое подлость - хорошо знаю. - Я опустил глаза, а потом снова взглянул на собеседника. - Мой друг девушку одну любил. Он ей тоже, вроде, симпатичен был. А нашему знакомому не по нутру было, что она другого предпочла. Так он пустил про нас с другом слух, что мы - любовники. Надёжно. Она поверила.