Имперская гвардия: Омнибус (ЛП) - Лайонс Стив - Страница 443

Ответный огонь начинает разбрызгивать снег, и мы с Полом запрыгиваем обратно в укрытие окопа. Орки растянулись в серовато-коричневую линию, сконцентрировавшись на лобовой атаке, но протянувшись влево и вправо.

— Приготовьтесь к рукопашной! — разнесся по траншее крик офицеров.

— Мы не удержим траншею, — говорит Шеффер, стоя рядом со мной.

— Сэр? — спрашиваю я, поворачиваясь, дабы взглянуть на него.

— Один на один эти бойцы не могут драться с орками, — быстро объясняет он, — как только они окажутся в траншее, мы не сможем взять их числом. И их очень сложно будет выбить обратно.

— Контратака, сэр? — предлагаю я, читая мысли Полковника, ужасаясь от мысли о любой спешке столкнуться с этими зверскими чужаками, но не смея надеяться на другое. — Ударить в открытую?

— Передайте приказ об общей атаке, — орет Полковник в окопы слева. Секундой позже он хватается за поручни лестницы в окопе и выскакивает. Я следую за ним, и ощущаю, как вибрирует лестница под остальными.

Орки и гвардейцы обстреливают друг друга и повсюду слышны крики и выстрелы. Орки примерно в пятидесяти метрах, несутся со всей скоростью к ним, бойцы поскальзываются и спотыкаются в снегах, хотя зеленокожие сталкиваются с такими же трудностями. Я снова начинаю палить из лазпистолета, с тревогой глядя, как вспышки энергии попадают в цели, но они не особо эффективны против крепких пришельцев. При приближении они продолжают реветь свои гортанные боевые кличи, волна звука сопровождается свистом пуль и треском лазганов. Ветер меняет направление и обдает меня вонью, пробираясь через сугробы, я задерживаю дыхание. Это смесь немытых тел и смерти, совершеннейшая мерзость.

Когда мы сокращаем дистанцию, я могу видеть, что зеленокожие вооружены разнообразными грубыми пушками и здоровенными тесаками ближнего боя. Вспышки выстрелов оттеняют массу орков, серебряные блики отражаются на их клинках, любовно заточенных, чтобы пробивать плоть и кость одним ударом. Когда до зеленокожих остается двадцать метров, я выбираю одного для атаки и вытаскивая с пояса нож. В большинстве своем они одеты в черный, драный мех, сшитый в безрукавки, белые росчерки намалеваны ни их широких плечевых пластинах и грубо сбитых нагрудниках, на которых остались вмятины и трещины от предыдущих сражений. Я с ужасом замечаю, что с пояса моего противника свисают две человеческие головы, через безжизненные глазницы продеты крюки для мяса. Чужак, кажется, читает мои мысли и его красные глаза блестят, когда мы сближаемся. Все и всё забыто, и я концентрирую свое внимание на орке, отмечаю груды мышц под мехами, рваный шрам на широком подбородке проходит через его клыкастую пасть, и заканчивается на левой щеке, задевая его свиной нос. Его кожа темно-зеленая, усеяна шрамами и бородавками, она явно непроницаема для жгучего холода, который убил бы человека. Он открывает полную желтых клыков пасть и что-то ревет, эти клыки могут за один укус разорвать мышцы и раздробить кости.

Когда остается пять метров, он поднимает громадный пистолет и стреляет, но пуля проходит мимо, с визгом пролетая рядом с моей головой, как минимум в полуметре слева.

В правой руке у него клинок, похожий на тесак мясника, размер лезвия потрясает, оно с легкостью может быть длинною около метра. Он отводит назад тесак и машет им, целясь мне в грудь, но я ныряю влево, нога соскальзывает в снеге, и клинок дугой проносится мимо. Я делаю выпад ножом, но орк с легкостью отбивает его своей сильной рукой, одновременно с этим рубя сверху вниз тесаком. Я еще раз изгибаюсь в сторону, хотя не достаточно быстро, грубый колун срезает полоску с левого рукава шинели. Холодный воздух задувает в руку, и моя кожа покрывается мурашками от холода, но я не замечаю этого и поднимаю пистолет, целясь ему в морду. Он ныряет, чтобы уклониться от выстрела и попадает прямо на мой нож, которым я бью снизу вверх, лезвие погружается ему в грудь, я со всей силы проворачиваю его и темный, почти черный и очень густой поток крови обливает белый снег и мои ноги.

Я отшагиваю, и еще один орк прыгает на меня, два зазубренных ножа сверкают в холодном свете. Разряд из лазпистолета попадает ему прямо в левый глаз, разрывает затылок и отшвыривает существо на снег.

Пол отбивается от орка своим крюком, разрывает ему живот наконечником и отпрыгивает, когда тот бьет кастетом, оснащенным парой коротких лезвий. Я разворачиваю нож и бью в шею орка, чувствую, как она отскакивает от толстого хребта, но прорывает глубокую рану в основании черепа. Орк попадает в меня тыльной стороной руки, сбивает на колени и, рыча, разворачивается, из открытой раны брызжет кровь. Разбрасывая снег, он бьет ногой, металлический мысок ботинка попадает мне в бедро, практически ломая кость. Сверкает крюк Пола, и разрезает пасть орка, разрывая щеку. Отплевывая кровь и зубы, зеленокожий поворачивается к Полу, но его следующий замах дробит нос орка, наконечник врезается в ноздрю, раздирая морду, и погружается в мозг. Падая на землю, орк спазматически дергается, но ни один из нас не тратит на него ни секунды, поскольку сразу же осматриваемся, как идет сражение. Большинство орков отступает к первой траншее, сметенные контратакой гвардии. Несколько остались драться, но их безнадежно превосходят численностью и быстро сокрушают. Сотни зеленокожих тел и еще больше людей, лежат искалеченные и разорванные, взбитый снег красен от крови. В местах самых ожесточенных схваток лежат грудами по пояс оторванные конечности и обезглавленные тела.

— ПОДЛОВИТЬ, это самый простой трюк, — говорит Пол, когда я описываю бой с первым орком, вместе с остальными мы рухнули от усталости в траншею, — я думал, орки умнее и не могут попасться на такую прямолинейную уловку.

— Самый старый трюк в кровавой книге, — подает голос Поливикз, очищая свой штык снегом.

— Да, простейший из трюков… — бормочу я про себя, беспокойные мысли начинают изводить мой разум. Я оглядываюсь в поисках Полковника и вижу его чуть дальше в траншее, он разговаривает с Гривсом и Экулом. Расталкивая в стороны, я остаюсь глух к стонам и стенаниям раненных, через усталых гвардейцев я проталкиваюсь к нему.

— Сэр! — зову я Полковника, когда он собирается уходить.

— Да, Кейдж? — резко спрашивает он, разворачиваясь на месте.

— Я думаю, нас облапошили, сэр, — быстро отвечаю я, оглядываясь, чтобы посмотреть, чем там заняты орки.

— Облапошили? — спрашивает стоящий рядом с Полковником Гривс, его лицо излучает недоверие. — Что ты имеешь в виду?

— Это атака — уловка, диверсия, — торопливо объясняю я, размахивая руками, пытаясь передать внезапно охватившее меня чувство безотлагательности, — теперь, когда я думаю об этом, это имеет смысл. Они пересекли равнины с поддержкой от основной армии, а затем разделились.

— Что за чушь ты несешь? — требует ответа Гривс. — Возвращайся в строй.

— Подождите секунду, полковник, — говорит Экул, выходя из-за полковника и пристально глядя на меня, — Диверсия для чего, Кейдж?

— Это не основная армия орков, это диверсионная атака, чтобы одурачить нас и задержать тут, пока основные силы обходят нас, — я быстро излагаю свои мысли, мой разум мчится по последствиям сложившейся ситуации.

— Может быть ты прав, — кивнув, отвечает Полковник, — эта армия мало похожа на ту, что была в докладах. Я думал, это может быть просто авангард.

— Куда еще они могут пойти? — презрительно спрашивает Гривс, — Экул сказал, что ни один человек не может пережить переход через другие места в этом регионе.

— Ни один человек, сэр, — соглашается Экул, — но слова лейтенанта имеют смысл. Мы не бойцы. И возможно, что орки могут проложить другой маршрут к заставе Эпсилон, обойдя вокруг по другой долине.

— И что мы можем с этим поделать? Наш приказ был сдержать этот проход, — упрямо гнет Гривс, — а Кейдж, возможно, ошибается.

— Все еще есть такая вероятность, — отвечает Полковник, пока он думает, его глаза прищуриваются, — ты и твой полк продолжат держать этот проход. Остатки моих сил не очень-то эффективны. Мы должны отправиться на заставу Эпсилон и предупредить их.