Имперская гвардия: Омнибус (ЛП) - Лайонс Стив - Страница 456

Меня отвлекает пролетевшая на запад слева от нас кучка сигнальных ракет, распустившаяся желтыми цветками взрывов.

— Это сигнал, которого мы ждали, — произносит Полковник, он стоит рядом со мной на краю брошенного окопа повстанцев. К этому времени сражения ушли из этой области, и соединяющиеся траншеи вдоль линии горного хребта дают нам превосходное укрытие от пристального взора защитников Коританорума. Собранные перед нами силы, возможно, ударят вдоль южного фланга Имперских окопов, надеясь, по возможности, закрепиться и зажать огромную часть солдат Императора между этим отрядом и стенами Коританорума.

— Начинается диверсионная атака, — информирует нас Полковник, со щелчком закрывая корпус золотого хронометра, полученного от комиссариата до того как мы оставили пост, где он поставил нам ультиматум. Положив таймер во внутренний карман шинели, он, по-видимому, расслабляется и осматривается. На самом деле сильно расслабляется, учитывая, что это самая важная и рискованная миссия, с которой мы когда-либо сталкивались.

Звук падающих по скале мелких камушков над нами заставляет всех развернуться и поднять оружие — за исключением Полковника, который продолжает дальше смотреть на Коританорум.

— Добрый вечер, лейтенант Страйден, — не глядя, произносит Полковник, и мы видим молодого человека, карабкающегося вниз с горы, на его худом лице играет широкая улыбка.

— Рад вас видеть, полковник Шеффер, — весело произносит мужчина, после чего вежливо кивает каждому из нас. С головы до ног он завернут в искусно сделанный камуфляжный плащ, его раскраска практически идеально совпадает с серо-коричневыми скалами вокруг Коританорума. Он прыгает в узкую траншею, чтобы встать рядом с Полковником. Его плащ развевается на ветру.

— Сейчас, полковник Шеффер? — взволнованно спрашивает он.

— Когда будете готовы, лейтенант Страйден, — кивком подтверждает Полковник.

— Что происходит, сэр? — спрашивает Лори, с подозрением глядя на Страйдена.

— Лейтенант Страйден собирается вызвать огонь прикрытия, чтобы расчистить нам путь к входу, — отвечает Полковник, опускаясь в траншею.

— Вам понадобиться по-настоящему большая пушка, чтобы расшевелить их чуть-чуть, — говорю я лейтенанту. Он разворачивает свое постоянно улыбающееся лицо ко мне.

— Ох, у нас действительно есть кое-какая очень большая артиллерия, мистер Кейдж, — отвечает он, доставая из под плаща какой-то сложный аппарат. Он присаживается на корточки и открывает створки коробки размером с кулак, подносит ее поближе к глазам.

Его пальцы бегают вдоль рядов кнопок сбоку аппарата, что явно похоже на дальномер или что-то в этом духе, делает какие-то небольшие корректировки. Отодвинув коробку от лица, Страйден смотрит на нее, и я вижу на ее цифровом экране ряд чисел и букв. Он удовлетворенно кивает и затем поднимает взор к затопленному облаками ночному небу.

— Я бы сказал, что ветер юго-юго-западный, а мистер Кейдж? — внезапно спрашивает он.

— Ветер? — бормочу я, полностью захваченный врасплох необычным вопросом.

— Да, — отвечает он, глядя на меня с улыбкой, — похоже, что в шести тысячах метрах отсюда идет антициклон.

— Ваша пушка должна выпустить снаряд по чертовски высокой траектории, чтобы обогнуть его, — комментирует Лорон, стоящий с другой стороны от лейтенанта.

— О нет, он вовсе не взлетает вверх, он просто падает вниз, — любезно отвечает он, нажимая на кнопку у основания аппарата и поднимая его над головой.

— Не взлетает… — бормочет Гудманз, — значит это с орбиты?

— Правильно, — кивком подтверждает Страйден, — я наземный офицер-наблюдатель с линкора "Благосклонность Императора". Он вскоре выстрелит.

— Линкор? — спрашиваю я скептически. Мой разум заполняют воспоминания о крейсере, который был с нами в системе Крагмир, и ряды огромных пушек по бортам. Один Император знает, насколько больше огневой мощи у линкора!

— Вот и оно, — радостно произносит Страйден, поднимая взгляд ввверх.

Небеса над Коританорумом начинают светлеть, и секундой позже я вижу пламенный след летящих вниз десяти ракет. Пока они летят, движение на земле привлекает мое внимание, так как повстанцы начинают в панике разбегаться, осознав, что происходит. С мощным, громоподобным ревом боеголовки торпед ударяют в равнину, вызывая рябь от взрывов, каждая воронка как минимум пятьдесят метров в поперечнике, они просто разрывают собравшихся предателей, подкидывают танки на огромном огненном шаре примерно на тридцать-сорок метров над землей. Я не вижу разлетающихся тел и предполагаю, что люди, видимо, полностью сгорают. Землю окутал бушующий инферно, и только затем, пробежав километры, до нас докатывается ударная волна, заставляя бешено трепыхаться плащ офицера Флота, волна горячего воздуха бьет не в лицо, больно обжигая глаза. Кажется, что сам воздух горит несколько секунд, небеса расцветают шарами последующих, вторичных взрывов. Страйден хлопает меня по руке и кивает вверх, я как раз успеваю заметить серию росчерков в воздухе, отражающих яркое пламя вокруг Коританорума. Полковник выбирается из траншеи, чтобы посмотреть, его глаза блестят красным, отражая полыхающую равнину.

Попадания снарядов несут еще больше разрушений, чем торпеды, поскольку взрываются перед нами четырьмя параллельными линиями, каждая из которых извергает огромные комья земли и разбрасывает в разные стороны людей и машины. В грохоте взрывов тонут крики и скрежет раздираемого металла. Разрывы снарядов гасят убийственное пламя плазменных боеголовок, черный покров дыма плывет по ночным небесам, вырисовываясь на фоне мерцающих огней далеких окон Коританорума. Подготовка продолжается, бесчисленные взрывы подползают по равнине к нам. Целую минуту снаряды рвутся все ближе и ближе, и я начинаю беспокоиться, что оглохну от грохота, который продолжает бить в уши.

Хотя этот страх сменяется более насущным, — что бомбардировка продлится вторую минуту, — и кажется, что линкор зайдет слишком далеко. Когда снаряды продолжают взрываться у подножья горы и приближаться, меня охватывает паника, все остальные штрафники кидаются в окоп. Бомбардировка все еще продолжается, и я начинаю опасаться за свою жизнь. Я наземной-то артиллерии не доверяю стрелять настолько близко ко мне, не говоря уже о линкоре, в сотнях километрах над моей головой! Полковник запрыгивает вслед за нами, на его лице обеспокоенность, но Страйден продолжает стоять на краю, в благоговейном экстазе наблюдая, как приближается опустошение. Каменные осколки от взрывов начинают летать в воздухе, не более чем в пятидесяти метрах от нас начинают расцветать яркие вспышки, я вижу, как Страйден поднимает руки над головой и начинает столь пронзительно хохотать, что пересиливает шум обстрела. Его плащ практически срывает с плеч последующими ударными волнами, но он стоит недвижимо как скала.

Затем все затихает и погружается в темноту, мои уши и глаза несколько секунд не работают, подстраиваясь под отсутствие яростных внешних воздействий. Страйден все еще хохочет как безумец, Полковник хмурится и отряхивает свою шинель, после чего выбирается из окопа. Лейтенант флота опускает руки и оглядывается через плечо, его глаза широко раскрыты от волнения.

— Император помоги мне, неважно сколько раз я видел это, мистер Кейдж, меня до сих пор трясет от этого зрелища! — со страстью объясняет он, его белые зубы, кажется, светятся в темноте.

— Это было чертовски близко! — ору я, перелезая через край окопа и шагая к нему.

— Я боюсь, нам так приказали, — извиняющимся тоном произносит он, — обычно мы сначала берем цель в вилку, чтобы убедиться в наводке, но в этом раз нам не позволили этого сделать. В этот раз тут были мы, и нам ведь совсем не хочется, чтобы на голову свалилось что-то недоброе, а? Нас так же попросили не попадать в сторожки, что немного странно, но приказы есть приказы. Хотя не нужно было волноваться, у нас было очень много практики.

— Я полагаю, мы не смогли бы пройти через ворота, если бы они превратились в расплавленную глыбу, — говорит Лори, изящно изгибаясь на последних ступенях ведущей из окопа лестницы. Я рассматриваю развернувшуюся теперь передо мной сцену, не прошло и пяти минут, с тех пор как взлетели сигнальные ракеты. По грубым прикидкам, равнина покрыты сотнями воронок, и отсюда, пока в моих глазах все еще рябит, я могу разобрать только разбросанные повсюду кучи разодранного металла. Примерно на шесть километров в каждом направлении, равнина перепахана взрывами. Дымовая завеса плавает в метре или выше над землей, медленно рассеиваясь под слабым ветерком. Гарь оружейного пороха практически душит, в воздухе висит густая пелена. Ничто и никто не мог пережить такое, по крайней мере, ничто, что ходило, ползало или могло ездить по этому миру.