Имперская гвардия: Омнибус (ЛП) - Лайонс Стив - Страница 470

— Пятьсот миллиардов человек, — тихо шепчу я, — вы думаете, это справедливая цена? Смерть трех с половиной миллионов и разрушение Коританорума дадут шанс на выживание пятистам миллиардам, живущим в секторе.

— Людей можно заменить, — мрачно отвечает Полковник, строго глядя на каждого, — планеты, пригодные для обитания — нет. Миры, разграбленные тиранидами, невозможно восстановить или заселить.

Хлопает еще одна дверь, на этот раз ближе.

— Вы думаете, ваши жизни этого стоят? — спрашивает он с презрением. — Достаточная цена для самопожертвования? Или я ошибался, давая сточным помоям, как вы, шанс что-то изменить? Или вы на самом деле ничего не стоящие преступники, как все думают?

Я обмениваюсь взглядами с остальными штрафниками "Последнего шанса", этот короткий миг говорит о многом. Это не ради прощения, и даже не ради спасения сектора. Речь идет о нашем долге, нужно выполнить то, на что мы присягнули, вступая в Имперскую Гвардию. Мы клялись защищать Императора, Его Империум и Его слуг. Может быть, мы не выбирали стать штрафниками "Последнего шанса", но мы решились встать на опасный путь, добровольно были готовы пожертвовать своими жизнями ради исполнения долга.

— Вперед! — рявкает Полковник, плечом открывая дверь и прыгая в коридор, сверкают выстрелы болт-пистолета. Мы прыгаем вслед за ним и бежим, вокруг нас визжат лазерные разряды тифонцев. Гудманз вскрикивает и, с рваной, обожженной дырой в спине на робе, летит вперед. Страйден останавливается, чтобы подобрать техножреца, но я хватаю руку лейтенанта и толкаю его вперед.

— Он уже мертв, — говорю я офицеру флота, пока он сопротивляется, — и тоже произойдет со всеми на пятидесяти планетах, если мы не разобьем этот предохранитель.

К СЧАСТЬЮ для нас, тифонцы не ожидают, что мы повторно вернемся, возможно, предполагая, что мы отрезаны и бежим. Нельзя их винить за это, только их командиры понимают, что за ставки в этой игре, если хоть кто-то из них действительно это понимает. В данный момент они абсолютно дезорганизованы: неожиданная атака изнутри, вой сигнализаций, побег к порту шаттлов, штурм снаружи Имперской армии. Должно быть, к этому момент тифонские офицеры уже вырвали все свои волосы на голове.

Информация Гудманза была точна. Мы подскакиваем к табличке "Распределение энергии" и боковой туннель приводит нас в комнату, которая выглядит очень похожей на плазменную камеру, хотя и намного меньше, едва больше четырех метров шириной. Она наполнена множеством труб, резервуарами и проводами, десятками измерительных шкал, их указатели дергаются, красные сигнальные лампы горят почти на всех панелях.

— Что мы можем сделать без Гудманза? — спрашивает Страйден, многозначительно глядя на меня. Мы смотрим друг на друга, ища хоть какое-то вдохновение.

— Ох, великолепно, — говорит подавленный Лорон и хлопает себя рукой, — мы все были готовы поступить правильно и теперь, потому что старый техножрец позволил себя убить, мы ничего не можем сделать.

— Должны что-то сделать, — возражает Страйден, оглядывая комнату.

— Мы штрафники "Последнего шанса", — с усмешкой отвечаю я, — Если сомневаешься — стреляй!

Когда я открываю огонь из болтера по змеящимся трубам и проводам, остальные присоединяются ко мне, паля во все, что видят, разбрасывая во все стороны каскады искр, взрываются ряды машинерии. Несколько секунд мы стреляем, вокруг нас поднимаются завитки дыма и шипит пар, но, кажется, это не оказывает хоть какого-то эффекта, большинство наших выстрелов, не причиняя вреда, рикошетят от укрепленных трубопроводов.

— Эй! — зовет нас Лори, вытаскивая что-то из-за ремня. Последний цилиндр с мелта-зарядами. — Это может пригодиться!

— Я тебя обожаю, — отвечаю я ей, пока она раздает их. Я решаю установить свой на трубу, которая идет от пола к потолку, ее ширина такая, что я не смог бы обхватить ее руками.

Нажав на кнопку, я отхожу на пару шагов назад. Труба начинает светиться белым и секунду спустя разрывается потоком испаренного металла и пластика. Я слышу точно такие же взрывы, густой, маслянистый дым наполняет комнату, панели взрываются разноцветными искрами, внезапно снова оглушительно начинают верещать сирены. Страйден хохочет от восторга, Лорон шлепает меня по плечу, ухмыляясь как дурак.

— Время уходить, — приказывает Полковник, направляясь к двери. Лорон выскакивает первым, остальные тут же следуют за ним. Всего лишь короткая прогулка к ангару шаттлов и мы на свободе. Лорон оглядывается и улыбается, но когда выходит в главный коридор, его голова взрывается, заливая кровью Лори, которая идет прямо за ним.

Она издает сдавленный крик, капли крови на ее алебастровом лице выглядят очень темными, ее голубые глаза, словно готовы выскочить из орбит. Я хватаю ее и оттаскиваю назад, поскольку лазерные лучи начинают бить в стену, но она разворачивается и вцепляется мне в лицо, ее ногти оставляют длинные царапины на лбу. Я твердо держу ее, пока она силой пытается вырваться, но внезапно она с ошеломительной силой бьет коленом и мой пах взрывается болью. Я инстинктивно отпускаю ее и, сжав руки на причинном месте, падаю на пол. Страйден кидается за ней, но она правой бьет его в подборок и отбрасывает. Остановившись, чтобы схватить болтер брата, она кидается вперед, стреляет с двух рук в коридор на бегу.

— Она бежит не туда! — кричу я, глядя, как она уносится налево, в другую сторону от ангара шаттлов.

— Она даст нам дополнительное время, — холодно замечает Полковник, поворачивая направо. Я все еще слышу рев болтеров слева, но уже не вижу Лори. Я замешкался на секунду, поднимаясь на ноги, готовясь броситься за ней. Передо мной встает Страйден и упирает в мою грудь руку.

— Она не хочет жить, Кейдж, — с мрачным выражением лица говорит он, — твоя смерть ей не поможет.

Я готов оттолкнуть его в сторону, когда слышу визг, кажется, заполнивший весь коридор. Я слышу, как мимо меня шагает Полковник, его ботинки топают по металлическому полу. Страйден отходит и спешит вслед за Полковником. Я остаюсь в одиночестве, напрягаю слух, дабы различить звук еще хоть одного выстрела из болтера.

Ничего. Я осознаю, что остался единственным штрафником "Последнего шанса". Я ощущаю пустоту. Одиночество в душе давит почти так же, как физическое одиночество. Смерть Лори, кажется, подвела итог. В конечном счете, бессмысленный и бесполезный. Зачем мне все это нужно было? Я действительно считал, что что-то изменится, через год, десять лет, век? В этом времени нет героев, подобных Махариусу или Долану, только бессчетные миллионы мужчин и женщину, умирающих в одиночестве, не замеченные большинством, и не вписанные в анналы истории. Я ощущаю, как падаю на колени и сдаюсь. Желание жить, которое пронесло меня через три года этого ада, просто улетучилось. Болтер в руках стал тяжелее, чем обычно, кажется, что его нагрузили бесчисленные смерти.

Я почувствовал вкус крови во рту и осознаю, что так сильно закусил губу, что она закровила. Этот вкус приводит меня в чувство. Я все еще жив, благодаря им в той же степени, что и себе, вот так это и запомнят, чтобы не случилось, эта жертва, и эти страдания не умрут вместе с нами. Я разворачиваюсь на месте, снова сжимаю болтер, меня опять наполняет стремление, и трусцой бегу за Страйденом.

— СЮДА! — возражает Страйден, собираясь повернуть налево.

— Прямо, — парирует Полковник, указывая на главный коридор.

— Я запомнил карту, — настаивает офицер Флота, и, не оглядываясь на нас, шагает налево. Я слышу, как где-то позади нас закрылась еще одна аварийная переборка. Полагаю, что это автоматическая реакция, поскольку не представляю, чтобы тифонцы разгуливали в округе и закрывали противовзрывные двери. И насколько я могу сказать, нельзя полагаться, что от этого будет хоть какая-то польза. Еще один резкий звук заставляет меня обернуться, и я вижу, что последний туннель за нами справа запечатался. Полковник шагает к Страйдену и хватает его за воротник. Мгновение спустя опускается переборка, металлическая стена выскальзывает из потолка и отрезает меня от них. Я ошеломленно замираю на минуту, не в силах поверить, что их нет.