Имперская гвардия: Омнибус (ЛП) - Лайонс Стив - Страница 647

Вульфе видел, как некоторые походя тянулись, чтобы коснуться рукой «Прощальной молитвы», полагая, видимо, что святой дух грозной машины придаст им немного везения в этот последний безысходный час. Некоторые склонялись, чтобы запечатлеть благоговейный поцелуй на её толстой оливковой броне. Зрелище для Вульфе было словно ножом в сердце.

Он понимал, что время, отведённое на задание, уходит. Город Готенц, их главная цель, всё ещё лежал в двухстах километрах пути отсюда. Каждая впустую потраченная секунда приближала вероятность того, что его с экипажем бросят здесь, оставив встречать надвигающееся уничтожение вместе с планетой. Лазпистолет на бедре потяжелел, просясь в руки. Дессембра права: вырваться из толпы силой оставалось единственной возможностью. Танки должны выбраться с шоссе.

Предупредительный выстрел, рассудил он, заставит их расступиться. Сеять панику не хотелось — многие при этом могли пострадать, — но это лучше, чем просто давить людей.

Вульфе вытянул из кобуры лазпистолет и сдвинул предохранитель. Однако, прежде чем он успел выстрелить, позади поднялся вой ужаса. Вульфе крутанулся в башенке и увидел, как «Чемпион Церберы», выхаркивая густые чёрные струи выхлопных газов, покатил к выезду с шоссе. Древний танк затянул под себя десятки людей, перемалывая беспомощных беженцев в кашу. До обочины он доехал уже с лоснящимися от блестящей крови гусеницами. Воздух заполнился гневными криками и плачем.

— Коль, ты что творишь? — заорал Вульфе в вокс-линк. — Это же граждане Империума!

Но ответила ему Дессембра:

«Они угрожают успеху нашего задания, сержант. Так же, как и вы. Я приказываю ехать прямо по ним, немедленно!»

Колонна беженцев пришла в полный хаос. Люди вопили от ужаса. Поднялась толкотня, все отчаянно пытались убраться подальше от военных машин. Животные орали и лягались. Старых и слабых посбивали на землю. Затаптываемые насмерть, те молили о помощи. Даже сквозь наушники и рёв двигателя Вульфе слышал рвущий сердце плач окаменевших от страха детей.

«Стальной сердцем» и чёрная «Химера» уже шли по пятам «Чемпиона Церберы». Под их гусеницами также гибли беженцы. Одна «Прощальная молитва» осталась стоять недвижно в окружении обезумевшего людского моря. Но вот в толпе начали появляться большие просветы — люди пёрли прочь. Вульфе увидел, что рокритовая поверхность шоссе впереди расчищается. И приказал водителю уводить танк с дороги.

С начала операции прошло лишь несколько часов, а он уже был на ножах с командиршей. Но, по крайней мере, гусеницы его танка, как и его руки, оставались незапачканными кровью подданных Императора… пока.

Вульфе отодвинул в сторону тяжёлую ткань, закрывающую вход, и вошёл в штабную палатку второго лейтенанта Госсефрида ван Дроя, прекрасно понимая, насколько растрёпанным выглядит. Всего несколько минут назад он крепко спал в своей койке. Вульфе прочистил горло, и трое присутствующих обернулись.

— Сержант Вульфе по вашему приказанию прибыл, сэр! — отрапортовал Вульфе, отсалютовав ван Дрою насколько мог чётко.

Второй лейтенант вскинул руку в ответ. Сам он был в не лучшем виде. Вокруг глаз пролегли глубокие морщины, щёки и подбородок покрыла жёсткая серая щетина. Из угла рта торчала незажжённая чёрная сигара.

Значит, дело — дрянь, понял Вульфе.

Ван Дрой жевал незажжённые сигары исключительно в тех случаях, когда особенно нервничал.

— Мы что, прервали вам прекрасный сон, сержант? — спросил ван Дрой. — Когда я созываю совещание, то предполагаю, что мои люди будут пунктуальны!

Вульфе дёрнулся.

Ван Дрой указал на стоящий в углу низкий столик с дымящимся котелком:

— Кофеин.

Это был приказ, не предложение.

Вульфе подошёл и налил себе кружку, в то время как два других сержанта развернули кресла обратно.

Одним из них был Александр Ариес Коль, широколицый и плосконосый командир «Чемпиона Церберы» и отъявленный солдафон. Имея на шесть лет боевого опыта больше Вульфе, он успел показать себя жёстким и заслуживающим доверия командиром танка на полях сражений отсюда и до Терры, но его личные качества — или недостаток таковых — до сих пор не давали ему продвинуться по службе.

Зато сержант Микаль Штрайбер, сидевший справа от Коля, был любим почти всем 81-м. Оптимист с большим чувством юмора, рыжий верзила находил особенное удовольствие во всём, что раздражало старину Коля. Некоторые считали его опрометчивым, но он до сих пор был жив, что предполагало всё-таки наличие определённого таланта.

Вульфе полагал, что сам находится где-то между: более опытный, чем Штрайбер, и менее ненавидимый, чем Коль. Может именно поэтому ван Дрой предпочитал сваливать всякое дерьмо именно на него?

Второй лейтенант указал на кресло, и Вульфе сел, извиняясь за задержку:

— «Прощальная молитва» попадает в очередь на погрузку не раньше девяти ноль ноль, сэр, поэтому мы с экипажем пропустили пару стаканчиков перед отбоем.

— Это не преступление, — ответил ван Дрой. — Когда вы меня дослушаете, вам понадобится ещё несколько.

Вульфе вопросительно изогнул бровь. Старший офицер вздохнул и присел на край стола. Вытащил изо рта размокшую сигару, осмотрел и сказал:

— Вы все парни сообразительные, поэтому должны были понять, что позвал я вас не для того, чтобы покурить и выпить стакан джои. Сегодня ночью десятая рота вытянула короткую соломинку, джентльмены, и когда я говорил «десятая рота», то имел в виду вас.

Вульфе почувствовал, что желудок куда-то проваливается.

Всё ещё уставившись на сигару, ван Дрой продолжил:

— «Прощальная молитва», «Чемпион Церберы» и «Стальной сердцем» сейчас пополняют запасы топлива и боеприпасов. Ваши экипажи прямо сейчас получают приказ приготовиться к отправке. К моменту, когда мы закончим, они уже будут ждать вас в шестой погрузочной зоне. «Разбивающий врага» и «Старина Костолом» на этот раз не участвуют. После прорыва из Бреши Селлерса им всё ещё нужен серьёзный ремонт. Учитывая понесённые нами потери, выбор изначально пал на ваши танки.

— Вы посылаете нас обратно? — взорвался Штрайбер. — Вы шутите, сэр?

— Я не люблю шутить такими вещами, сержант! — рявкнул в ответ ван Дрой. — Я чётко выразил своё мнение об этом полковнику Виннеману, но высокое начальство оставило всё как есть.

Сержант Коль мрачно пробормотал что-то под нос.

У Вульфе пересохло во рту. «Это дурной сон, — убеждал он себя. — Проснись, Оскар, проснись!»

Он набрал в рот горького кофеина, глотнул и сказал:

— «Прощальная молитва» не поедет без водителя, сэр. Капрал Боршт всё ещё значится в списке критических больных. Я лично проверял около шести часов назад.

Несколькими днями ранее Боршта укусил какой-то местный червяк. С тех пор он не выходил из комы. Горло у него раздулось как арбуз, конечности почернели, и воняло от него гниющим мясом.

Ван Дрой мрачно кивнул:

— Я уже позаботился и нашёл ему замену. Это было нелегко, учитывая сжатые сроки, так что ты меня поймёшь: особо выбирать не приходилось.

Замаскированное извинение второго лейтенанта заставило Вульфе занервничать ещё больше. Однако, прежде чем он успел попросить у ван Дроя разъяснений, вмешался Штрайбер:

— О чём вообще идёт речь, сэр? Зачем отсылать нас назад именно сейчас? Сегодня в полночь вся эта проклятая планета превратится в космическую пыль!

Ответил ему раздавшийся от входа в палатку незнакомый женский голос:

— Значит у нас достаточно времени, чтобы добыть немного славы в этой неразберихе.

Вульфе повернулся в кресле. Невысокая пухлая женщина в развевающемся белом одеянии прошла мимо и остановилась рядом со вторым лейтенантом.

— Уничтожение планеты, — произнесла она, — произойдёт ровно в двадцать три сорок семь. Понятно, что к этому времени, джентльмены, с благословения Императора мы все будем уже далеко отсюда.