Имперская гвардия: Омнибус (ЛП) - Лайонс Стив - Страница 849

Ужасающий огромной мощи взрыв и, метнувшийся в его сторону, оранжево-белый сполох огня закрыли обзор Самиэлю.

Язык пламени лизнул смотровую щель, и он рванул назад от спонсона, его противогаз моментально забился гарью и дымом. Двигатель, как только Дниеп его завел, издал омерзительный, причиняющий боль, звук, и Дефиксио рванул сквозь обломки подбитого перед ними танка.

— Что, черт возьми, это было? — проревел Карра-Врасс.

— Адская Гончая! — бросил назад Самиэль. — Они подбили Адскую Гончую Лукулло!

Горящие тела беспорядочно валялись снаружи на темной земле, и Самиэль был благодарен за то, что он не мог слышать их криков.

— Цели! — раздался из башни голос Дамрида, уже наводящего автопушки Дефиксио.

Каллин, на противоположном спонсоне, открыл огонь и внутренности Дефиксио наполнились грохотом тяжелого болтера, выплевывающего горячие снаряды.

— Получите, гроксовы сукины дети!

Карра-Врасс ухитрился открыть передний люк и высунул наружу голову, чтобы посмотреть, что происходит.

Когда он вернулся на свое место, часть его лица была темной от копоти.

— Цельтесь в вездеход!

Самиэль не слышал сквозь грохот, но знал, что Дамрид, должно быть, пробормотал молитву Императору, как он обычно делал, прямо перед двойным выстрелом из автопушки, который заглушил все вокруг на долю секунды.

Вся огнестрельная мощь Дефиксио была направлена на орков, находящихся в противоположной стороне от спонсона Самиэля. Он не мог видеть орков, а теперь еще и густой дым стелился по долине, источаемый догорающей впереди половиной конвоя. Внутри танка было очень душно, но похоже никто особо этого не замечал. Каждый глоток воздуха Хемо-Пса проходил через респиратор или военный противогаз, сквозь дыхательные фильтры, ибо неочищенный он мог бы убить любого человека.

Граек стряхнул раскаленные гильзы со казенной части орудия и захлопнул еще два затвора, Каллин продолжил наполнять воздух звуками очереди из тяжелого болтера.

— Самиэль, найди мне цели! — выкрикнул Карра-Врасс. В отличие от всего остального экипажа его голос не был искажен уродливыми имплантами или противогазом — у Савларских аристократов не было подобных вещей, потому что дома они дышали чистым, привезенным воздухом.

— Ничего, сэр! — ответил Самиэль и, как только он это произнес, монструозное грубое механическое устройство выплыло из дыма, и он уставился на самое уродливое приземистое воздушное судно из всех, которые он только видел. Оно летело так низко, что издавало звук, похожий на свист ядерного ветра, а за ним следовало множество хрупких багги, полугусеничных машин и байков, управляемых безумными зеленокожими, скалящими зубы и палящими из пушек. Они неслись по долине на немыслимой скорости, и один из них двинулся в сторону Дефиксио. Танк резко дернулся в его сторону и Самиэля отбросило назад. Оружейный залп прогрохотал по броне Дефиксио, и Дамрид развернул башню в сторону орды.

Затем вновь раздался рев истребителя, почуявшего добычу и разворачивающемуся на очередной заход. После чего пушечные снаряды, выпущенные сверху, вспороли землю вокруг танка, проникая внутрь Дефиксио со стороны Самиэля, как нож сквозь масло. Самиэль ничего не слышал, потому как весь грохот разбивался о стену белого шума, нарастающего в его голове. Сквозь зияющую дыру в корпусе танка он увидел роящуюся массу зеленокожих психов, обрушившихся на долину.

Самиэль осознавал, что ощущает поток воздуха внутри кабины танка, и что орудие Каллина все еще стреляет, хотя его уже захлестнула волна белого шума и сознание померкло.

Когда он очнулся, то единственное, что он увидел, было зловещее серое небо Джагерсвельда. Лишь одна планета, на которой был Самиэль, казалась более уродливой, чем эта, и это был Савлар. В обязанности Гвардии входил поиск новобранцев на Савларе и Мертвых Лунах с их химическими шахтами и городами-тюрьмами. Все, что Гвардия сделала для него — это выдернула на эту забытую Богом планету, убила его друзей, прокляла его. Так как он был единственным выжившим, он уже израсходовал выделенную ему толику удачи, и кто бы не служил с ним в следующий раз, ему будет везти меньше как раз на эту самую израсходованную часть.

Но он все еще не умер.

Он сел прямо и почувствовал тупую боль в конечностях и острые спазмы боли в тех местах, куда попали осколки. Он вдохнул влажный нездоровый воздух Джагерфельда и услышал металлический выдох, вырвавшийся сквозь импланты его грудной клетки. Импланты Самиэля были более изощренными, чем у большинства, так как жизнь работников Администратума, а тем более ее продолжительность, ценились больше, чем жизнь среднестатистического Хемо-Пса. Но Гвардейцам было наплевать на его преимущества.

Они находились прямо на вершине холма в долине. Дефиксио стоял рядом. Корпус боевого танка класса Уничтожитель был обвешан различными украденными и собранными с поля боя деталями: привинченными Дниепом кусками брони, трофеями. Каллин украсил связкой орочьих лап свой спонсон, самые свежие еще влажно блестели, старые уже увяли и начали гнить. Полковые знаки Савлара были отпечатаны с одной стороны башни, с другой небрежной рукой Дниепа было выведено жирными белыми буквами ДЕФИКСИО.

Танк был окрашен в тусклые серо-коричневые маскирующие цвета, обычные для всего на Джагерсвельде, но различные оттенки того, что было к нему прикреплено и прилеплено, придавали ему совершенно другой вид, отличный от того, каким он был выпущен в далеком мире-кузнице. До Самиэля начало доходить, что теперь это их танк, их дом, их крепость, также, как и их оружие, выданное им. И так как он принадлежал им, экипаж старался сделать все возможное, чтобы во время его починки и обслуживания, на нем оставались все следы, оставшиеся от битв и столкновений, через которые он прошел; поменяли практически все в этой громадной машине, пока она не стала состоять из того, что на нее установили и исправили. Танк принадлежал экипажу намного дольше, чем он принадлежал Имперской Гвардии, и это было так, как хотел экипаж. Сам Дниеп стоял на коленях с другой стороны Дефиксио и приваривал огромный кусок трофейного металла поверх дыры в боковой броне, которая станет еще одним боевым ранением, и танк гордо понесет его подобно медали за отвагу.

— Похоже, что вся твоя удача кончилась! — Самиэль обнаружил, что рассматривает Каллина, возвышающегося над ним. Каллин был большим парнем, высоким и с широкой грудью, с чудовищно изъеденной постоянными химическим дождями кожей, Самиэль видел более здорово выглядящие трупы. Простой респираторный имплант под его челюстью подтверждал, что он вырос в химических шахтах Мертвых Лун, что было само по себе подвигом.

— Чудо, что мы так далеко забрались, не смотря на проклятье.

— Сохрани свой оптимизм для зеленокожих, Каллин!

Каллин наклонился и поднес свое обезображенное лицо ближе. Орочьи кости, висящие на его шее, издали нестройные звуки подобно звуку ветра.

— Ты проклят, парень. Кто-то там наверху послал нам наказание, будто зеленокожих нам недостаточно. Не кажется ли тебе, что мы не против найти тебе замену или горевали бы, будь ты мертв. Граек мертв, и мы скоро присоединимся к нему, и это все потому, что мы прокляты.

— Граек умер?

Каллин указал на труп заряжающего, лежащий в тени скалы, часть его торса была темно-красной и вспухшей под татуировками.

— Абсолютно мертв. Все ребра расплющены, а кишки превратились в гроксов корм. Как я и сказал, чудо, если мы будем такими же. Проклятый и мальчик из Гильдии, зубы Императора!

Он увидел, как Самиэль смутился и нахмурился, и улыбнулся во весь рот, полный, изъеденных кислотным воздухом, зубов.

— Ты что-нибудь знаешь о Карра-Врассе? Что за чертову палку он таскает?

Самиэль отрицательно покачал головой. Карра-Врасс всегда носил с собой серебряную щегольскую трость, но Самиэль полагал, что это всего лишь способ привлечения внимания, подобно тому, как другие офицеры носили все свои медали или парадные сабли.