Цена крови - Брейсвелл Патриция - Страница 49

Он разжал руки и закинул их за голову; она мгновенно почувствовала едва уловимую дистанцию, на которую он отстранился от нее.

– Треллеборг и Волин – это центры по обучению воинскому искусству, – сказал он, – и за их стены женщины не допускаются. Воины принимают обет сторониться женщин, пока находятся там, так что я не только не оставил после себя сыновей, но и не мог нарушить данную мной клятву, чтобы приехать к вам.

При этих словах в голове у нее мелькнула одна мысль, которая отодвинула ее раздражение на второй план. Она приподнялась на локте и заглянула ему в лицо, освещенное бликами пламени.

– Но теперь вы приехали сюда, – сказала она, – и привели с собой воинов, чтобы завоевать северные графства Этельреда, не так ли? Где же остальные ваши люди? Чтобы покорить Мерсию и Нортумбрию, необходима многочисленная армия, независимо от того, насколько хорошо обучены ваши последователи. И ради этого, разумеется, Свен бросит сюда большие силы.

Какое-то мгновение он молча смотрел на нее, а затем сел, спустив ноги с кровати и повернувшись к ней спиной.

– Мой отец находится в Дании, – прорычал он. – Я приехал сюда, чтобы встретиться с женой, чтобы зачать ребенка, потому что, имея сына, мне будет проще привлечь жителей Мерсии и Нортумбрии на свою сторону. Для того чтобы завоевание Англии имело успех, необходимы хорошо продуманный план и терпение. А на все это нужно время, Эльгива, вы и сами это знаете.

– Но ведь сейчас самый подходящий момент для удара! – продолжала настаивать она. Поднявшись на постели и встав перед ним на колени, она обняла его руками за шею и прошептала: – Англия слаба, ее флот уничтожен. Разве вы не слышали этих новостей?

– Я слышал об этом, однако это ничего не меняет, – угрюмо ответил он. – Англия слаба недостаточно! Есть еще много людей, готовых взять в руки оружие, чтобы биться с захватчиками, а у короля и его сыновей прочные позиции в Мерсии, так что север они так просто не отдадут.

– Северяне повернутся против своего короля, – заверила она его. – И будут радостно приветствовать ваш приход.

– Вы не можете быть твердо убеждены в этом.

– Могу, потому что некоторые из них уже присягнули мне в этом.

Он повернулся к ней и, встревоженно нахмурившись, схватил ее за руки:

– Кто это был? Ухтред? Идрик? Ульфкитель? Кто знает о том, что вы здесь?

– О том, что я нахожусь в Холдернессе, не знает никто, но я послала весточку кое-кому из союзников моего отца и нашим родственникам из Пяти городов. И я знаю, что еще очень многие дадут вам клятву своей…

– Маленькая глупая женщина! – сердито рявкнул он, при этом встряхнув ее так, что она удивленно заморгала глазами. – Кто, по-вашему, станет выполнять такую клятву, если король приставит свой меч ему к горлу? Если Этельред найдет вас, все наши планы подвергнутся большому риску. – Он отпустил ее, бросив обратно на подушки. – Больше вы никаких посланий никому не отправите! У вас будет для этого предостаточно времени, после того как вы родите ребенка.

Она пристально смотрела на него, потирая руки, на которых уже начали проявляться кровоподтеки. «Нужно быть дураком, – подумала она, – чтобы вот так легкомысленно, мимоходом отказываться от союзов и связей, которые я для него строила».

– Что заставляет вас думать, что рождение сына сыграет такую важную роль? – насмешливо спросила она.

– Само по себе оно не имеет большого значения. Но это одно условие среди многих. У нас также должны быть корабли, провиант, оружие и люди, и для приобретения всего этого требуется время и горы золота. Золото мы возьмем у самих англичан. Даже сейчас у них есть флот кораблей, скопившихся у южных берегов Англии. После того как Торкелл еще немного попьет английской крови, мой отец будет наготове, чтобы положить этому конец.

– Выходит, несмотря на все то, что я уже сделала, вы не нанесете Этельреду смертельного удара до тех пор, пока я не рожу вам сына, – сказала она, и в голосе ее снова послышалась скрытая насмешка. – Или пока не будет готов ваш отец, пока Торкелл не соберет свою гору золота, пока звезды на небе не померкнут и тьма…

Последнюю фразу она не успела договорить, поскольку он резко встал и направился к своей одежде, грудой валявшейся на полу. Натягивая свои бриксы, он сказал:

– У меня есть всего несколько дней, леди, которые я проведу с вами, прежде чем сяду на корабль, чтобы присоединиться к флоту Торкелла. – Он поднял с пола свою тунику и сапоги. – Неужели мы проведем их, ворча друг на друга? Вы так себе это представляли?

Она мгновенно вскочила с подушек.

– Что вы имеете в виду – несколько дней?

Однако он уже вышел из комнаты еще до того, как она успела закончить свой вопрос.

Всего несколько дней? Стоило ли тогда вообще ехать сюда?

В ярости она снова упала обратно на подушки. Закрыв глаза, она вызвала в памяти свою шкатулку и стала мысленно пересчитывать бусинки, придуманные Тирой. Все красные и белые на этот месяц уже были выложены, оставались лишь черные.

От досады она до скрежета стиснула зубы. Даже если Кнут задержится здесь на неделю, у нее нет надежды зачать дитя, хотя говорить ему об этом бесполезно. Он просто никогда в это не поверит. То, как устроено и работает женское тело, является для мужчин таинственным и пугающим, а если живот жены никак не округляется, то это воля Божья или проклятье. И в любом случае – это всегда вина женщины.

И тем не менее ей нужен сын, так что либо ей придется удержать мужа подле себя, либо…

Она открыла глаза и устремила взгляд в тени, скрывавшиеся под потолком у нее над головой.

Если она хочет перехитрить мужчин, в чьих руках оказалась ее судьба, ей нужно заставить бусинки Тиры работать по их прямому назначению. Следующей весной она должна родить сына. А будет это сын Кнута или какого-то другого мужчины… Кто в этой забытой богом северной глуши сможет разобраться в этом?

На четвертый день после Праздника урожая у восточного побережья графства Кент был замечен флот викингов, направлявшийся в сторону гавани Сандвича. От дозорного поста на острове Танет через Кентербери, Ледесдуне, Фэстен Дик до Лондона мгновенно один за другим зажглись сигнальные огни, предупреждая о надвигающемся бедствии.

Узнав об этом, Этельстан тут же отправился со своим личным войском на юго-восток, чтобы как можно больше узнать о перемещении неприятеля. Через три дня его отряд остановился на вершине заросшего лесом холма; внизу перед ними как на ладони лежал Кентербери.

– Пресвятая Матерь Божья, – пробормотал Этельстан.

Он еще никогда не видел столь многочисленного войска. Сколько же их там было? Четыре тысячи? Пять? В любом случае намного больше, чем то, чему могло бы противостоять ополчение Кента.

Кентербери в отдалении был окружен кольцом огня. Пылали деревушки и фермы под городскими стенами, и насколько хватало глаз все небо было затянуто дымом. Если им повезло, то все жители вместе со своим скотом и имуществом спрятались за крепостной стеной. Но их поля вместе с поспевающим на них урожаем были отданы во власть ненасытной вражеской армии, окружившей город.

Кентербери с его собором и церквями стал бы богатым источником золота, если бы нападающим удалось преодолеть эти стены. Но даже если этого не произойдет, у их ног лежал весь Кент, открытый к разграблению, потому что люди здесь просто не могли противостоять врагу.

Он немедленно послал троих свои людей в Кукхэм, чтобы сообщить королю о том, что они видели. Оставив еще дюжину воинов скрытно следить за врагами и оповещать его об их передвижениях, он направился в Рочестер, где, получив предупреждение с помощью сигнальных маяков, собирался фирд, местное ополчение.

– У вас нет людей, чтобы хоть как-то выступить против их армии, – сказал он здешним командирам. – Вы в состоянии разве что нападать на их дозоры, которые они вышлют вперед, но вы должны сделать все, что сможете.