Хроники мёртвого моря - Косарев Александр Григорьевич - Страница 106

– А-а, – неопределённо промычал Хромов, – работа у меня непыльная на сей раз попалась. Начальству зачем-то потребовалось срочно установить, где проходила одна старинная дорога. Он сделал намеренную паузу: – Киреевским трактом она некогда называлась.

Илья пристально посмотрел в глаза старика, втайне надеясь, что тот как-то отреагирует на его слова. Но тот, казалось, не проявил к его сообщению ни малейшего интереса. Лишь только его ещё заметнее подрагивающие пальцы вновь полезли в пачку за очередной сигаретой. Хромов умолк. Прошло не менее минуты, прежде чем хозяин словно бы вспомнил о его существовании.

– И как же думаешь искать её? – поинтересовался он.

– Пораспрашиваю у местных, – принялся сочинять майор, Схожу на разведку в Преснецово. По старым картам оттуда вроде бы этот тракт начинался…

– Преснецово? Тоже мне вспомнили! Там ведь давно никто не и живёт. Лет пять, шесть назад там ещё стояли два или три дома, а теперь говорят и там пустошь сплошная.

– Почему же там никто не живёт?

– А-а-а. Говорят, с сороковых годов такое бедствие пошло. Как бомба немецкая попала в тамошнюю колокольню, так и начало хиреть село. Правда ведь странно получается, – бросил очередной окурок в пепельницу Тимофей Матвеевич. Прилетел туда за всю войну один единственный германский самолёт, сбросил одну единственную бомбу и на тебе, она зараза, точно в самый большой в этих местах колокол угодила. Бам-м! Последний звук, последний грохот. Правда, ни одного человека в тот раз не погибло, но село, вот незадача-то, начало с тех пор хиреть. То один человек уезжал, то другой, то пожар, то неурожай. И теперь его считай, что и нет, Преснецов-то. А что касаемо той Киреевской дороги? Нет, не знаю, – качнул он головой, – и даже не слышал никогда. Оттуда две только дороги и было, но они и были всегда. К районному центру одна вела, да на станцию.

– Нет, это была совершенно другая дорога. Очень, очень старая. Она шла через Преснецово куда-то к северу. Но построена она была очень давно. Лет этак пятьсот назад, или даже раньше. И искать её следы, мне, пожалуй, следует к западу от ваших мест.

– Бог в помощь, – неожиданно встрепенулся старик. Пойду-ка я картошки накопаю, на обед нам. А ты тут пока располагайся. Спать будешь хошь на полатях, а хошь здесь, у печки. Одёжку свою можешь повесить на вешалке, в сенях.

Пока Тимофей Матвеевич готовил немудрёный обед, они неторопливо, как и подобает умудрённым опытом мужчинам, дружно посетовали на трудности жизни и всеобщий развал народного хозяйства.

– Куда же это годится? – возмущённо стучал хозяин ухватом, с трудом вынимая из печи чугунок с утренней кашей. Что за жизнь пошла. Куда ни кинь – всюду клин. Пенсии крохотные, а зарплаты и вовсе перестали платить. Не по-людски это, не по человечески. Мало было этим живоглотам, что СССР растащили по карманам! И ведь истинно, как шакалы действовали, исподтишка, тайно. Ух-х, дождутся они когда-нибудь, что их всех на осинах повесят, как собак.

– А в Москве совсем иные настроения царят…, – попробовал утихомирить разбушевавшегося старика Илья.

– Что Москва, – отмахнулся тот, – это посчитай и не русский уже город! Зять мой, – кивнул он в сторону обвешенного фотографиями шифоньера, – был там недавно. Нашенских-то, российских, на улицах уж и не вовсе увидишь. Все грузины да узбеки какие-то. То торгуют, то милостыню просят на каждом углу. И улицы все запружены машинами немецкими. А в них, надо полагать тоже не наши «ваньки» сидят!

– И наших тоже в них полно едет, – выставил на стол бутылку «Столичной» Илья. Что мы с вами душу-то будем травить, – давайте и в самом деле выпьем за знакомство.

Едва они уселись за стол, как дверь сеней распахнулась и в неё протиснулась девочка с охапкой нарубленного сушняка.

– Уже кушаете? А я? Что, опять каша! – возмущённо вскричала она, с грохотом пододвигая стул. А папа мне со станции колбасу привозил! И курицу варили, хоть раз в две недели. Ты же дед всё кашу, да кашу, да пышки с молоком варишь!

– Откуда же колбасы мне тут набраться? – огорчённо развёл руками старик. Поросёнка заколоть я не могу, мал он ещё, а до магазина идти далековато.

– А можно ли здесь найти проводника, – вклинился в их перебранку Хромов. Сами знаете, по картам бродить это одно дело, а местные всегда лучше все тропинки знают.

Тимофей Матвеевич отрицательно качнул головой: – И даже не старайся, мил человек, никто с тобой отсюда не пойдёт.

– Но почему же? – искренне изумился Илья. Я же заплачу и заплачу очень даже неплохо!

– Деньги здесь совершенно не причём, – покачал головой хозяин дома. Просто народ здесь живёт особый. На этой земле только свойская община нормально между собой уживается. А всех пришлых они отсюда давно выжили. Это я тут ещё задержался, – он выразительно кивнул в сторону дверей, – всё потому что стены нам пирамидные помогают. Наверное, так. Видел же, когда шёл, сколько пустырей вокруг моей избы. Тоже ведь жили люди, но всё равно пришёл час, прокричал петух, и подались они в иные края, не оглядываясь. Так что не надейся на местных мужиков, они с тобой не пойдут.

– А как же я? – завозилась на своём стуле девочка.

Мужчины недоумённо обратились на неё.

– Да я же все здесь вокруг знаю, – продолжила та, видя, что на неё обратили внимание. Мы же с папкой ходили и на Охотничье озеро и к Шумше на рыбалку. Дедушка! Ну, можно я с дядей Ильёй буду дорогу искать. А то всё дома и дома сижу. Сил моих уже нет! – всплеснула она руками, явно подражая героине какого-то «мыльного» сериала.

Тимофей Матвеевич, растерянно взглянул на майора.

– Она и в самом деле ходок у меня хороший, но … я право не и не знаю, что и сказать.

– А что, – даже обрадовался Хромов, – и ничего страшного в этом нет. Мы с ней пару дней погуляем по окрестностям, а там посмотрим, как дела пойдут. Может, я и сам уже смогу определяться с местными ориентирами.

Постепенно за разговорами настал вечер, и хозяин зажёг подвешенную над столом керосиновую лампу.

– Стыдоба, – ворчливо заметил он при этом. Во времена Хрущёва, помнится, провели сюда электричество, а вот теперь снова сидим впотьмах, словно медведи в берлоге. Одна надежда, что зять найдёт работу в Архангельске на бумажной фабрике. Тогда хоть можно будет и мне съехать отсюда, пожить на старости лет в относительно нормальных условиях.

– Ой, дядя Илья, – внезапно прорезался голос у, было свернувшейся калачиком Насти, – а хотите, я вас завтра свожу к «Камню правды»?

– Что, и в самом деле есть такой? – взглянул Илья на старика.

– Да так, – криво усмехнулся тот, – всё это местные суеверия. Просто лежит тут у речки простая глыбина каменная. Форма у неё необычная, верно. Вот и придумывают про неё всякие дурацкие небылицы. Но лично я в чудеса не верю.

– Не веришь? – ехидно прозвучал в темноте детский голос девочки. А сам-то к нему чуть ли не каждый месяц ходишь!

– Спи, давай, – гневно пристукнул кулаком по столу Тимофей Матвеевич, – свистушка сопливая!

На этой весёлой сценке закончился для майора первый день пребывания в странной деревне, расположенной в не менее странной котловине. Лёжа на жестковатом матрасе, он долго не мог заснуть, уже в который раз удивляясь судьбе, в очередной раз забросившей его в это, забытое Богом, место.

Но ещё большее беспокойство он испытал, проснувшись по утру не в привычные семь – семь пятнадцать, а в половине двенадцатого. Спустившись с полатей на пол, он долго и ошарашено крутил головой, пытаясь сбросить с себя неодолимо одолевавшую его сонливость.

– Точно, заколдованное место, – пробормотал он, скорее выходя на залитую солнцем улицу, – хорошо, что вообще проснулся не к ночи.

Понимая, что безбожно опоздал с сеансом связи, Хромов поспешил наверстать упущенное. Спрятав радиостанцию под куртку, он никем не замеченный вышел из дома и не спеша, вроде как по малой нужде, направился к ближайшей лесной опушке. Зайдя поглубже в ореховые заросли, он ещё раз удостоверился в том, что поблизости никого нет, и только после этого изготовил передатчик к работе.