Хроники мёртвого моря - Косарев Александр Григорьевич - Страница 73

– Вот и очень кстати о мужьях, – делая вид, что хочет продолжить поднятую тему, Илья коварно постарался сменить направление беседы. Вот скажи мне, Анютик, – деликатно обнял он девушку за худенькие плечи, – где здесь, у вас находится сопка «Сигнальная»?

– Так вон же она, – незамедлительно указала пальцем в окно девушка, – самая высокая среди всех. Потому так и называется – Сигнальная.

– Спасибо тебе огромное за помощь, – Илья с чувством поцеловал юную любопытницу в щёку, и торопливо собрал разложенные на полу листы бумаги. Пожалуй, я пойду со схемами в нашу общагу, – сунул он свёрток подмышку, – осмыслю полученный с твоей помощью материал. А завтра… или послезавтра, я их непременно верну.

– Ой, – воскликнула та, у вас пуговица оторвалась!

– В самом деле? – склонил голову Хромов. Да, точно. Наверное, она отлетела, когда я с полки слезал.

– Вот она, – мгновенно отыскала пропажу девушка. Заверните её во что-нибудь, а то потеряется.

Майор огляделся вокруг: – Ничего если я для этого одну страничку заберу, – кивнул он в сторону отрывного календаря, криво висящего на стене.

– Конечно, конечно, – кивнула та, – всё равно я его давно не обрывала.

Выскочив из промёрзшей библиотеки на улицу, Илья осмотрелся по сторонам, прикидывая как бы ему сподручнее добраться до, казалось бы совсем близкой Сигнальной сопки. Но в интересующем его направлении, к его крайнему неудовольствию, не простиралось ни одной сколько-нибудь утоптанной тропинки. Напротив, лежащие вокруг мощные снежные сугробы, вполне надёжно блокировали любую попытку добраться до нужной штольни без лыж. Время незримо его поджимало и, не теряя более и минуты, Хромов направился к поселковому магазину, откуда буквально через двадцать минут вышел нагруженный широкими охотничьими лыжами и старомодными бамбуковыми палками к ним. Взобравшись с их помощью на примерно трёхсотметровую высоту, Хромов увидел виднеющийся из-под снега вход в явно искусственное сооружение. Он подошёл к нему ближе. Сомнений у него более не оставалось, небольшое отверстие на вертикальном срезе скальной породы, скорее всего и было входом в искомую штольню. На всякий случай майор сориентировался по компасу, и только убедившись в том, что перед ним именно 7-я БИС, снял лыжи. Воткнув рядом и лыжные палки, он заглянул под снежный козырёк, и тут же увидел, что вход практически полностью перекрыт стекавшими с козырька ледяными наростами, чрезвычайно напоминающими зубы громадного дракона. С большим трудом выбив сапогом два центральных «клыка», Хромов включил фонарь и протиснулся вовнутрь открывшейся перед ним штольни. И, вдыхая спёртый, с кисловатым запахом воздух он сразу же ощутил, что в ней давно никто не был, поскольку за ледяным частоколом пахло лишь вековой давности каменным прахом, да ржавой застойной водой. Хромов направил луч фонаря в глубину штольни, но свет его, отразившись от мириадов покрывающих стенки ледяных кристаллов, образовал практически непроницаемое для взгляда белесое облако. Надо было идти вглубь, и он, осторожно пробуя ногами заливший пол штольни идеально ровный лёд, двинулся вперёд. Примерно через сорок метров облепившая своды изморозь плавно сошла на нет, и он смог разглядеть выступившую из-под неё серо-синюю основную породу, в которой проходила горная выработка. Майор продвинулся ещё на несколько десятков метров и вскоре упёрся в тупик. Осмотрелся. Хотя штольня и значительно расширилась в этом месте, по сравнению с довольно узким входом, но всё равно в самом её широком месте она была не более четырёх метров в диаметре.

– Да, это точно не Большой Театр, – прошептал Илья, опасливо озираясь, – и здесь явно негде укрыться не только десяти узникам, но даже и одному. Яснее ясного, что незаметно спрятаться в такой конуре совершенно невозможно даже кошке.

Обведя напоследок световым лучом пыльные стены и сводчатый, покрытый крупными трещинами потолок, он не увидел решительно ничего, кроме всё той же мрачной окраски породы, изломанной тысячелетним давлением вышележащих пластов. Всё было яснее ясного и это означало, что более под землёй ему делать нечего. Хромов не спеша, всё так же осторожно балансируя на зеркальной глади льда, двинулся к выходу. Выбравшись наружу, майор поневоле остановился, и с удовольствием вдыхая свежий морозный воздух, залюбовался мрачной чёрно-белой красотой окружающего пейзажа. Только отсюда ему стало видно, что хаотично разбросанные деревянные домишки «Индустриального» лежали как бы в центре своеобразного кратера, и кратера довольно необычного. Был он непривычной квадратной формы, и в каждом углу возвышались четыре, удивительно похожие друг на друга сопки. Их названия были ему теперь хорошо знакомы.

– Сигнальная, Левая, Правая и Зеркальная, – вслух повторил Илья.

Между Правой и Левой сопкам прекрасно просматривалась дорога на относительно близкий Омсукчан. Остальные три промежутка между вершинами были перекрыты гребнеобразными, похожими на спинные хребты громадных рептилий, перевалами. Хромов невольно сравнил это место с тем, на котором было построено Дальнегорское стрельбище и у него нехорошо заныло под ложечкой. Вполне возможно, что его недомогание было связано с тем, что он надышался выходящего из недр горы метана, но он воспринял этот своеобразный сигнал совсем в другом контексте.

– Как, чёрт побери, всё похоже, – шептал он, надевая лыжи. В Дальнегорске масштабы были, правда, несколько иными. Да там и две горы из четырёх были явно повыше, но, в общем и целом картина совершенно однотипная.

В рабочем общежитии, где их маленькой группе выделили две небольшие комнаты, было пусто и тихо. Илья осторожно поставил лыжи в угол у дверей, повесил куртку на вбитый в стену гвоздь и, стараясь лишний раз не скрипеть пружинами, улёгся на койку.

– Странная складывается ситуация, – думал он, рассеянно глядя в мутное, засиженное мухами окно. Почему генерал в некоторые места отправляет меня одного, а в другие, наоборот, собирает мне на помощь целую кучу народа. Создаёт, таким образом, поддержку моей скромной персоне в особо сложных случаях? Нет, не похоже. Вот сейчас, например, мне бы явно не помешали три – четыре человека в помощь. Перво-наперво, они могли бы помочь мне растопить лёд в штольне и тщательно осмотреть то, что находится под ним. Чёрт его знает, может быть удалось бы найти следы того, что одномоментно испарило зараз десять человек. Впрочем, сие устройство вполне могло находиться не только внизу, но и сверху или вообще где-нибудь сбоку, под углом.

Он прикрыл глаза и постарался в подробностях припомнить текст докладной записки.

– Поскольку происшествие с заключёнными случилось вскоре после отпалки, то есть после подрыва как минимум десятка аммонитовых шашек, то возможно именно взрывом и был взведён дремавший в недрах скалы таинственный механизм, – вскоре сообразил он. Выделившаяся в результате взрыва энергия, как ударная, так и тепловая, вполне могла привести в режим ожидания устройство по своим свойствам очень похожее на взведённый капкан. Хорошо, допустим. Но вызывает недоумение, что сработал столь странный капкан почему-то только однократно, поскольку все последующие посещения штольни обошлись без каких-либо инцидентов. Из этого следует… следует, а, что собственно следует? Ведь устройство это вполне могло быть как однократного действия, так и многократного. Интересно! Но для того чтобы проверить этот тезис мне потребуется ещё раз взорвать внутри горы как минимум пуд взрывчатки. Допустим это мне сделать удастся. Но теперь всплывает ещё один неясный вопрос. Почему это взведённое устройство ждало практически четыре часа, прежде чем проявить себя столь нетривиальным образом? И ответ тут напрашивается только один, оно было изначально настроено на то, чтобы сделать своё чёрное дело только при появлении в штольне людей. Ну, пусть не людей, – дал он сам себе, некоторое пространство для манёвра, – скажем несколько шире, живых теплокровных существ. Ага! Но дальше-то что с ними происходит? Происходит просто немыслимое – люди мгновенно исчезают, будто проваливаются в преисподнюю! Но вот что удивительно, исчезают не только люди, что хоть как-то можно объяснить, бесследно исчезают и принесённые ими инструменты, одежда и носилки! Этому-то факту, какое может быть дано объяснение? Допустим, вот идёт по штольне очередная смена, – представлял он в лицах произошедшие почти шестьдесят лет назад события, – десять человек. Идут конечно попарно, поскольку несут тяжёлые носилки. Стало быть, идут они не гурьбой, а, скорее всего друг за другом, цепочкой. Двое последних останавливаются не дойдя до забоя метров двадцать, и снимают с себя перед работой телогрейки. Вешают их на рукоятки приставленных к стенкам лопат, одевают рукавицы. Кстати, как раз именно эти две лопаты удалось тогда найти конвойным. Местные горняки, как я заметил, поступают точно так же. А что делают те, кто ушёл дальше, что делают они? Предположим, собираются в кучку, наверное, курят перед работой, может быть, что-то обсуждают. И вдруг рядом с ними что-то происходит и это привлекает их внимание. Что же там происходит? Впрочем, неважно. Пусть непонятное свечение появляется. Стоп, а кстати, чем они освещали своё рабочее место? Фонарями? Нет, вряд ли? Наверное, обычными керосиновыми факелами, – тут же догадался он, – то-то свод штольни так сильно закопчён! Хорошо, пусть не свет они увидели, пусть что-то иное, но что-то явно необычное. Кто-то из них заметил это первым, а потом вокруг этого «неизвестно чего» собрались и другие. Конечно же, они позвали всех отставших, чтобы посмотреть на находку. И тут один из них взял «нечто» в руки и тут, именно в это мгновение…