Хроники мёртвого моря - Косарев Александр Григорьевич - Страница 99

– Платят-то хоть тебе нормально, – перебил его Константин.

– Нормально, проблем в этом пока нет, но согласись, жизнь дороже. Тем более, что мне совершенно непонятно, для чего, для какой такой великой цели меня регулярно посылают под пули и прочие не менее головоломные неприятности.

– Так ты ещё прибываешь не в курсе того, что делаешь?

– Совершенно. Короче говоря, подумал я, подумал, и надумал подавать в отставку, особенно после последней «командировки». Написал всё по форме и приношу соответствующее заявление Евсеевичу сегодня утром.

– А он что?

– Он и так и сяк крутился, но всё равно отказал. Говорит: – «Отпустить тебя сейчас никак не могу, но вот давай-ка дружочек разберись пока вот с этой пустяковиной». И подаёт мне бумажку с донесением по поводу этой самой иконы с письменами. Там ничего такого конкретного, конечно, не было, просто намёки. Но видишь сам, что из всего этого вылезло.

– Что же вылезло? Ничего пока особенного и не вылезло.

– Ты просто не понимаешь. Едва завтра я доложу о своей находке, так кровь из носу мне будет предложено, естественно, в самых доброжелательных выражениях, заняться поиском вначале только села Тропинино, или хотя бы его остатков. Но потом речь наверняка пойдёт о Киреевском тракте, ну а потом, и я полностью в этом уверен, дело дойдёт и до розысков того самого неведомого «щита», который на свою беду откопали бедняги кладоискатели. Вспомни, – торопливо выхватил Хромов из заднего кармана смятую распечатку. Ты, верно, не обратил внимания на окончание найденного рассказа, а я всё приметил. Там сказано, что кроме всего прочего, во время спешного захоронения неведомого объекта неожиданно сдохла принадлежащая сыну помещика лошадь, да и он сам не долго протянул.

– Так ты возьми, да плюнь на это дело, – беспечно отозвался Константин. Скажи ему: – Мол, тревога оказалась ложной, товарищ генерал, ничего существенного обнаружено не было. И делу конец. Оставь икону себе на память, покрась её покрасивше, и повесь дома на стеночке.

– Эх, Костя, Костя, – наивная твоя душа, – вздохнул Илья, – если бы так всё было просто. Бьюсь об заклад, что пресловутая «Служба спасения» не спускала с меня глаз с той самой минуты, как я покинул генеральский кабинет. И поэтому малейшая ложь с моей стороны будет моментально расценена как прямое предательство со всеми вытекающими из данного факта последствиями. Э-э-э, – заглянул он в глаза Константина, – да ты, я вижу, меня не правильно понял. Я тебя пригласил не на судьбу жаловаться. Моя то задача совсем иная. Хочу, пока не поздно, разобраться в том, что творится в ведомстве нашего славного Пасько. А по сему хочу попросить тебя выудить из наших компьютерных сетей всё, что относится к деятельности этого удивительного генерала. И учти, что в своих коммуникативных сношениях со своими подручными он часто использует псевдонимы. Например: «Кирьянов», «Орленко» и «Возий». Посмотри пожалуйста, будь другом.

Шадский над его последней фразой думал очень долго. Так долго, что Хромов постепенно стал сомневаться в том, что тот согласится.

– Знаешь что, – наконец произнёс он неуверенным голосом, – пожалуй, я сделаю вот что. Поскольку всё в нашем ведомстве устроено крайне хитро, то для начала я создам своеобразный компьютерный вирус, который при случае протолкну в нашу внутреннюю сеть. Если он что-то найдет, я имею в виду информацию, связанную с вышеназванными фамилиями и условными кличками, то перетащит найденное в особый файл, в котором собранная информация некоторое время будет просто лежать невостребованной. Пусть месяц полежит, пусть полтора. Спешить не будем. Спешить в данном случае опасно. А потом мы эту информацию вытащим и посмотрим, что попадётся в наш капкан. Может быть, тогда что-то для тебя прояснится. Вот так я бы поступил. Как тебе моя идея?

– Идея неплохая, – скучно отозвался Илья, постаравшись скрыть своё разочарование (в глубине души он надеялся на более быстрый результат). И в самом деле, охотник, идущий на крупного зверя, должен уметь выжидать.

На этом разговор их прервался и они, пожав на прощание друг другу руки, они разошлись. Как каждому из них казалось совсем ненадолго, но в следующий раз им суждено было встретиться только через девять месяцев и при таких обстоятельствах, про которые ни тот, ни другой не могли и помыслить.

Утро следующего дня выдалось мокрым и ветреным. От вчерашней аномальной жары не осталось и следа и Хромов, заночевавший в общежитии для командированных, с тоской выглядывал в окно. Кроме несвежей рубашки с короткими рукавами надеть ему было нечего. Мокнуть же под дождём ему не хотелось совершенно. Можно было бы вызвать машину, но тогда было бы не избежать вопросов о том, почему он регулярно не ночует дома. Угрюмо просидев полчаса в устроенном на первом этаже общежития кафе, он неожиданно увидел, как мимо открытой двери важно прошествовал комендант, про которого знал только то, что того звали Николай Павлович.

– Николай Павлович, уважаемый, – вскочил Хромов со своего места, – задержитесь на минуточку!

Тот удивлённо повернул к нему голову: – Вы кто будете?

– Майор Хромов, – щёлкнул каблуками Илья. Прошу вашего содействия, как офицер офицера.

Комендант гордо выпрямил захрустевшую спину.

– Да уж, – со значением в голосе выдохнул тот, – офицеры бывшими не бывают. В чём дело, сынок?

– Надо с докладом к начальству идти, а погода – сами видите.

– Так тебе что? Зонтик что ли требуется?

– Нет, не зонтик. Вот если бы какую-нибудь одёжку. Пусть не новую, лишь бы подошла.

Комендант сдвинул посеребрённые временем брови.

– Старый китель у меня есть. В каптёрке висит. Не побрезгуешь? Он ещё хороший.

– Спасибо, – обрадовался Илья, – вы бы меня здорово бы выручили.

Приодевшись в тесноватый китель, Хромов выскочил на улицу, и резво побежал в сторону ближайшей станции метро.

– Опять Пасько будет интересоваться, почему я дома не ночую, – с тоской подумал он. Тоже мне, заботливый воспитатель! Лучше бы меньше гонял по свету, глядишь, и отношения в семье бы были лучше. А то я либо в прериях на мотоциклах с пулемётами гоняю, либо привозят меня после очередного госпиталя чуть живого.

– Закаливаешься или, что? – встретил его недоверчивой усмешкой Борис Евсеевич. Или опять домой не ездил?

– Некогда было, – постарался свести всё к шутке Илья, – работал допоздна.

– И что же наработал, интересно бы узнать?

– Докладываю. В сейфе Шереметьевской таможни мною действительно была обнаружен один весьма интересный предмет, а именно, икона. Примерная датировка её изготовления относится к концу семнадцатого, началу восемнадцатого века. В её тыльной части был устроен наглухо закрытый тайник, вскрыть который удалось, только срезав часть исходной доски.

– И что же там? – глаза Бориса Евсеевича живо заблестели.

– На внутренней части доски и на своеобразной потайной крышке были выжжены старославянские буквы, несущие следующую зашифрованную информацию.

Майор сделал шаг вперёд и положил перед генералом предварительно расправленный лист распечатки.

Тот едва не вырвал его у Ильи из рук и немедленно углубился в изучение распечатки. Хромов с интересом наблюдал, как Борис Евсеевич жадно пробежал текст от начала до конца. Затем прочитал его же уже не спеша, задумчиво шевеля губами. И, в конце концов, генерал глубоко и удовлетворённо вздохнул и принялся изучать поданную Ильёй информацию буквально по словам, медленно водя по строкам указательным пальцем.

– Сама-то икона, где лежит? – внезапно поинтересовался Пасько, начитавшись всласть и медленно откидываясь на спинку кресла? Кто-нибудь кроме тебя, её видел?

– Нет, никто. Никто даже не видел, как я её с таможни изъял.

– Упёр, значит, – генерал довольно осклабился, – изменил, стало быть, своим принципам?

– Не совсем упёр, – вспыхнул Илья, – просто подменил…, на время. А тайник вскрывал один, у себя в кабинете.

– Как же ты текст прочёл, да ещё зашифрованный? – не отставал Пасько. Вот не знал, что ты столь силён в старославянском!