Империум человечества: Омнибус (ЛП) - Ренни Гордон - Страница 309

Сама крепость по приказу Кальпурнии пребывала в строгой изоляции, и Одамо, который полдня рыскал по верхним уровням с собственной бригадой, проверяя надежность всех мер безопасности, какие ему только были известны, сообщил, что остался доволен. Нижние уровни были запечатаны и взяты под охрану, в зале суда дежурили арбитраторы из самой крепости и Стены. Уровни между ангарами и доками дромонов, зал суда и поверхность крыши лишились даже своего обычного аскетического убранства и были наполнены охранниками.

И где-то вдалеке, как гласило сообщение, которое только что принес Куланн, из варпа наконец-то вырвался помятый и обожженный лайнер «Ганн-Люктис» и медленно, устало поплыл к Гидрафуру, сопровождаемый бдительным флотским эскортом. И, судя по всему, кем-то еще.

— Быстроходный дромон, который везет делегацию Экклезиархии, если вы можете в это поверить, — сказала Амри, которая уже некоторое время отслеживала вокс-переговоры Кольца и запрашивала дорожные документы у контролеров воздушного и орбитального пространства.

— О, я верю, — ответила Кальпурния, которая по-прежнему стояла у окна, сцепив руки за спиной. Она наслаждалась видом. Солнечный свет на Гидрафуре окрашивал мир в оранжево-желтый оттенок и словно подергивал его дымкой, и ей нравилось, что отсутствие воздуха на Галате давало ясную, острую как нож четкость.

— Взаимная неприязнь не прекратилась, Амри, она лишь временно ослабела. В настоящий момент они чувствуют, что не могут не позволить Экклезиархии отправить столь открытую миссию милосердия на корабль, находящийся в бедственном положении.

В ее голосе слышалось легкое удовлетворение: Кальпурния в свое время была очень тесно вовлечена в события, после которых длительная вражда Собора и начальства Флота перешла в неохотное перемирие.

— Я уверена, что они невинны, однако полагаю, что у тебя есть полный список пассажиров дромона.

— Конечно, мэм. Как было записано при отбытии с Кольца, там находится группа проповедников и низших послушников из Звездного Викариата во главе с целым понтификом, плюс необходимые религиозные припасы для месс очищения и благословения. И дюжина сестер-госпитальерок с приличным грузом медицинских средств. Как раз такая миссия милосердия, какой следовало ожидать в подобных обстоятельствах. Если сообщения о том, через что прошел «Ганн-Люктис», хотя бы на десятую часть правдивы, то я на месте пассажиров тоже хотела бы послушать гимны и понюхать благовония в конце пути.

— Это все?

— Есть еще один человек, которого я не узнаю. Сестра-палатина из Сороритас. Элуэра Кроведд. Орден Вечных Врат. Это не госпитальерский орден. И не воинствующий, по крайней мере, не из гидрафурских.

— Вечные Врата. Хмм, — Кальпурния начала перебирать названия в памяти и через миг вспомнила. — Один из орденов Пронатус. Это маленький орден или маленький ряд орденов. Их занятие — искать и добывать реликвии и священные предметы, чтобы вернуть их под присмотр Экклезиархии. Точно, я узнала…

Амри оказалась быстрее: Кальпурния увидела выражение ее лица за миг до того, как сама осознала собственные слова и поняла, что они подразумевали.

— Проклятье, — сказала Шира Кальпурния и сделала Амри жест, чтобы та подняла инфопланшет и начала записывать новый набор приказов.

— Все становится хуже и чертовски хуже, — пробормотал Кьорг, пока они ждали, когда появится Д’Лесте. Остальные посмотрели на него с едва скрываемым презрением и промолчали.

— Что, вы не согласны? Я не понимаю, это что, так и должно происходить? Я тут единственный, кто осознает, что тут везде будут шастать целые стаи зудней? Что мы собираемся с этим делать?

Он подразумевал этот вопрос для Тразелли, но ответила Бехайя.

— Я предполагаю, — сладким голосом сказала она, — что мы все были уверены, что наш дипломатический распорядитель возьмет на себя труд встретиться с арбитром Кальпурнией и убедит ее отказаться от этой смехотворной идеи. Ну не глупо ли это было с нашей стороны? Полагать, что ты сможешь выполнить свою обязанность, а, Кьорг?

Кьорг покраснел. Он никогда не питал никаких иллюзий по поводу того, что о нем думают остальные распорядители флотилии, но ведь был этикет, который устанавливал, что можно говорить, а что нельзя. Они только что перешагнули черту. Он постарался, чтобы его лицо ничего не выдавало, и начал поглаживать пальцами тяжелые перстни на обеих руках. Ждать оставалось недолго.

Вскоре двери, ведущие к стыковочным отсекам, с грохотом распахнулись, и первый из Арбитрес перешагнул через высокий порог. Пол приемной палубы был сделан из прекрасной отполированной бронзы, стены покрыты листовым золотом, потолок — большими пластинами мягко подсвеченного янтаря, и все это пронизывали тонкие, как проволока, линии из гагата, которыми был вычерчен пейзаж, изображающий вид на Высокую Месу Босфорского улья, если стоять лицом к Собору. Обычно это всегда производило впечатление на посетителей, но арбитраторы не обратили никакого внимания.

— Кто здесь главный? — потребовал ответа один из них, вооруженный пистолетом и одетый в униформу с серебряным шитьем. В этот миг по лестнице, ведущей на главную палубу, торопливо спустился Д’Лесте. Как и все остальные, он был в полном официальном облачении: богато украшенный серо-белый мундир, доходящий до бедер, мягкие черные сапоги, сюртук с серебряными позументами, в которых поблескивали алые нити, обозначающие, что он — врач. Как и на всех остальных, на нем был черный заостренный капюшон, украшенный хитиновыми перьями вассилианской искристой летяги и розеттой с эмблемой Фраксов.

— Среди нас нет главного, уважаемый арбитр, — сказал Гайт, подчеркнуто игнорируя прибытие апотекария. — Мы начальствуем над управлениями и ведомствами внутри флотилии и выполняем обязанности смотрителей во время путешествия обратно на Гидрафур. Как смотрители, мы приветствуем вас на борту корабля.

С этими словами он поклонился, как и все остальные.

Главный арбитратор мгновение подумал над этим, потом что-то пробормотал в вокс, и на «Обещание Каллиака», словно черные жуки, хлынули другие Арбитрес. Кьорг содрогнулся, видя, как их жесткие сапоги сдирают лоск с палубы. Для распорядителей флотилии, привыкших к тому, что даже распоследние чернорабочие ходят в тщательно проработанных и украшенных униформах, Арбитрес выглядели чрезмерно скромно и казались едва ли не комичными в своих простых панцирях, одежде из бронеткани и шлемах с непроницаемыми зеркальными визорами. Запах, исходящий из их корабля, был металлически-резким, пахло броней и чисто профильтрованным воздухом, который казался грубым по сравнению с утонченными духами, циркулирующими в атмосфере «Обещания Каллиака».

— Разве это так необходимо? — снова подал голос Гайт, сделав еще один небольшой поклон. — Я не так хорошо помню предыдущие наследования, однако я уверен, что ранее Арбитрес не посещали наши собственные корабли. Когда наш прискорбно опочивший господин Хойон должен был получить хартию, мы сами спустили ее на поверхность Гидрафура.

— Особые обстоятельства, — коротко ответил арбитр. Во флотилии никогда не было моды чем-либо закрывать глаза, поэтому Гайт чувствовал себя дезориентированным, разговаривая с человеком, чьи глаза он не мог видеть. — Попытки вмешаться в процесс наследования достигли беспрецедентного уровня. По приказу арбитра-сеньорис Кальпурнии на кораблях претендентов вплоть до окончания суда должна дежурить охрана из Арбитрес. Известите свой экипаж.

— В этом отношении экипаж входит в ведение моей коллеги, мадам Бехайи, — невозмутимо ответил Гайт. Бехайя отступила на шаг назад и прикрыла глаза. Ее шею свободно обматывал шелковый шарф, но Кьорг все равно мог разглядеть, как работает ее горло, когда она передавала субвокальные команды в микробусину, находящуюся в шее. Тут он услышал шепот, исходящий с другой стороны, и удивился, но тут же понял, что это Д'Лесте, пытающийся привлечь его внимание.