Империум человечества: Омнибус (ЛП) - Ренни Гордон - Страница 507

Глава седьмая

Ярус величайшего благочестия дрогнул под ногами Верити, и она неуклюже растянулась, упав поодаль от лежавшего на полу губернатора Эммеля. Его кожа уже приобрела желтоватый оттенок и покрылась потом — смерть неумолимо приближалась. Госпитальерка слышала грохот рушащегося камня и с ужасом наблюдала, как длинный шпиль Лунного собора дрогнул и обломился, пролетев вниз мимо веранды. Верити выросла на Офелии-7 и никогда не сталкивалась с землетрясениями; то, что происходило вокруг, было для нее ново и пугало. Звуки взрывов на нижних уровнях полностью заглушали церковную музыку. Женщина с тревогой посмотрела на затянутые дымом небеса. Где же спасательное судно? Пробудь они здесь еще немного, и Эммель скончается от ран, или они умрут все вместе, когда огромная веранда обрушится.

Внезапно откуда-то сверху на ярус пал узкий луч прожектора, озарив царящий беспорядок. Верити вскочила на ноги и, забыв про оружие, замахала руками:

— Сюда, сюда!

Звук воздухоносных роторов донесся до нее, и сквозь густой дым она увидела темные очертания колеоптера, движущегося по ночному небу.

Луч прожектора, изучив ее, переместился дальше к входной арке, ведущей вниз в часовню. Яркий свет упал на человека в пропитанном кровью темном пальто и жакете, и тот заслонил лицо рукой. Луч погас, и коптер начал облетать башню, идя на снижение. С ужасом женщина поняла, что это одно из судов, которые атаковали собор.

Тяжело дыша, Торрис Ваун проковылял на середину веранды, где остановился. Увидев его, Верити на миг словно остолбенела. Псайкер посмотрел на кровь на своих руках и снова прижал их к месту ранения на груди, а затем взглянул на оружие, которое держала Верити.

— Собираешься ударить меня этим, нянька?

Верити пыталась ответить, но не смогла выдавить из себя ни слова. Ваун подошел ближе.

— Как наш уважаемый губернатор? — Он взглянул на раненого человека, лежавшего в тени. — Мертв или не совсем? Жаль… Я рассчитывал, что он еще послужит мне, прежде чем помрет. А, к черту, — его губы изогнулись в грустной улыбке. — Планы изменились.

Госпитальерка будто задыхалась. Где Мирия и остальные?

— Я знаю, о чем ты думаешь… — начал он.

— Держись подальше от моего сознания! — выкрикнула женщина. Более привыкшая к обращению с болт-пистолетом, она неуклюже вскинула лазган.

Ваун равнодушно рассмеялся и вздрогнул от приступа боли.

— Мне незачем использовать свои способности, чтобы узнать, о чем ты думаешь, сестра. Тебе ведь известно, какая судьба постигла несчастную Иону на «Меркуцио»? Ты думаешь: если он легко сделал такое с разумом столь непоколебимого воина, что может сотворить с хрупким умишкой вроде моего?

— Я убью тебя.

Ваун насмешливо изогнул бровь.

— Нет, ты на это не способна. Возможно, хочешь это сделать, но не посмеешь.

— Я убила твоего человека, — возразила она, мотнув головой на тело Ринка. — Могу покончить и с тобой.

— О, — Ваун посмотрел на мертвое тело. — Впечатляет. Видимо, я и впрямь ошибся насчет тебя. — Он легонько кашлянул. — Что ж, давай, застрели меня, если отважишься, нянька.

Верити прицелилась в псайкера и с удовольствием заметила выражение тревоги на его лице.

— Не смей что-либо утверждать, не зная меня. Твое высокомерие отвратительно. Как ты посмел судить обо мне, бессердечный изверг?! — Большим пальцем она сняла оружие с предохранителя. — Любая другая душа, включая мою, чувствует боль, забирая чужую жизнь, а ты? Одного взгляда на твое лицо достаточно, чтобы отринуть все клятвы о морали, данные мною когда-то!

Преступник вел себя очень спокойно и внимательно изучал девушку.

— Прежде чем ты это сделаешь, я бы хотел кое о чем спросить. За что я удостоился такой враждебности?

Верити едва не задохнулась от злости.

— Ты… Ты даже не знаешь? Убийство для тебя так мало значит, что ты забываешь о предыдущем, совершив очередное?

— В большинстве случаев да, — признался Ваун. — Позволь-ка угадаю. Отец? Или брат?

— Моя сестра, — прорычала она. — Лета Катена из ордена пресвятой Девы-мученицы погибла от твоей руки! — Скорбный вздох вырвался из ее груди. — Ты убил ее, животное!

— А, — кивнул он. — Разумеется. Между вами есть какое-то семейное сходство.

Его слова были последней каплей.

— Умри! Во имя Терры, умри! — прокричала Верити, спуская курок.

— Нет, — сказал Ваун и быстро указал пальцами на нее.

Прежде чем генерирующий лазерный луч кристалла в продолговатом оружии пришел в действие, псайкер заставил молекулы генерирующей излучение матрицы перегреться и разрушиться. Верити ничего не подозревала, пока лазган не накалился докрасна и не зашипел в ее ладони. Непроизвольно она отбросила оружие и закричала. Ее вопль потонул в шуме работающих лопастей колеоптера, опустившегося к веранде. Верити упала на колени, прижимая обожженную руку к груди.

— Пусть это будет тебе напоминанием, что не стоит лезть на рожон. — Голос Вауна был похож на ледяной шепот, проникающий в разум. — Ты — глупый плаксивый ребенок. Я убил твою сестру потому, что мне пришлось, а не ради удовольствия. Она была для меня препятствием — не более. Не усложняй дело личными мотивами.

— Император проклянет тебя… — прорыдала женщина.

Псайкер ухватился за сброшенную ему с колеоптера веревочную лестницу. Шум летательного аппарата заглушал все прочие звуки, и тем не менее Верити отчетливо услышала слова колдуна:

— Не лезь не в свое дело, Верити. Ты и понятия не имеешь о том, что скрыто на этой планете, — ни ты, ни какая другая девка. Догмы подавляют ваш разум, и вам не понять то, с чем вы еще не сталкивались.

— Прочь из моей головы! — закричала Верити.

— Позволь я оставлю тебя с этой терзающей мыслью. Моих преступлений множество, в этом можешь не сомневаться, но даже самые худшие из них не в силах затмить грехи Виктора Ла-Хайна.

Ненависть сочилась из его подсознательной речи.

— Этой ночью ты встала на моем пути, но я все равно добьюсь своего и возьму десятикратную плату за то, что этот ублюдок должен мне… Клянусь!

Последнее слово Вауна почти физически ударило Верити, она скрючилась, и ее вырвало.

Колеоптер скрылся во мраке ночи, оставив сестру-госпитальерку и губернатора в коматозном состоянии дожидаться медиков, которые наконец прибыли на аэронефах.

На рассвете полил дождь — холодный и мрачный, серый от тающего дыма и клубов пыли. В воздухе стоял плотный запах горелой древесины.

Бойцы гвардии вместе с силовиками прибыли слишком поздно и не успели спасти многих дворян, но милостью Золотого Трона лишь четверть городских высокопоставленных пасторов не увидели восхода солнца. Тела погибших были выставлены для прощания в центральных богадельнях, где прихожане могли отдать дань уважения мужчинам и женщинам, которые ушли во свет Императора.

Мирия видела рыдающих гостей, которые толпились у входов на верхние этажи здания. Она знала, что многие из них потеряли членов семей, но согласно неванским церковным наказам на похоронные обряды жрецов простых горожан не пускали.

Сам Норок пострадал не меньше, чем его жители. Яркий свет дня явил их взору сожженные боевыми ракетами дома и сотни разрушенных часовен, ямы проломленного феррокрита, к которым еще не успели подъехать пожарные машины — разорванные дорожные кабели искрили и продолжали тлеть. Пока добиралась до больницы, на городских улицах Мирия повсюду видела одну и ту же картину: страдание, нескрываемый страх и ужас на каждом лице.

Боевая сестра нахмурилась. Теперь уже дважды она держала Торриса Вауна под прицелом, и он дважды ускользнул. Мирия не находила себе места от подобных мыслей, чувствовала, как царящая вокруг суматоха давит ей на плечи. Если бы она убила его там, на «Меркуцио», ничего этого не произошло бы. В душе Мирии бушевала гроза, но она быстро настроила себя на посещение больничной палаты, где находилась Верити.