Империум человечества: Омнибус (ЛП) - Ренни Гордон - Страница 539

— Поясни.

— Сбой, повлекший за собой открытие тюремных камер. — Диакону на миг показалось, что в голосе жреца послышался упрек, но он не придал этому значения. — Похоже, запирающие механизмы открылись. Несколько подопытных субъектов и особ с отклонениями, над которыми планировалось провести исследование, сбежали. Там не хватило сервиторов-стрелков для обеспечения безопасности на всем уровне…

— Как такое могло случиться? — выпалил Ла-Хайн. — Кто несет за это ответственность, Оджис? Отвечай мне.

— Милорд, я ведь предупреждал вас о недостаточном количестве…

Ла-Хайн угрожающе шагнул к человеку.

— Ты смеешь возлагать вину на меня?

Оджис побледнел.

— Нет, милорд, — попятился он. — Я просто констатировал факт.

Рыкнув, диакон отвел взгляд.

— Это не совпадение, исповедник Оджис. Тут поработал колдун Ваун. Я знаю его методы. Он пускает нам пыль в глаза. — Ла-Хайн постучал пальцем по губам. — Ты возьмешь под свой прямой контроль подразделение фратерис милиции внутри цитадели. Спускайся на тюремные ярусы и угомони этих уродов. Уничтожь всех! — Ла-Хайн собрался удалиться.

— Но ваше святейшество, — проскулил Оджис. — Я не воин.

— Все мы солдаты в войне Императора, — последовал ответ диакона. — Никогда не забывай об этом. — Он последний раз взглянул на Оджиса. — Я буду в инженерной. И чтобы на этот раз все по плану.

— А что насчет Вауна?

Ла-Хайн нахмурился.

— Этот придет ко мне сам, будь уверен.

— Император, услышь меня и даруй мне силы, — молилась селестинка, напрягая уставшие руки. — Даруй этой смертной оболочке зерно мудрости, слезинку Своего могущества… — с последним словом она подтянулась к самому краю тюремной ямы.

Мирия не смотрела вниз. Если она упадет сейчас, то может переломать кости или, хуже того, свернуть шею. Как она уже говорила госпитальерке — она не может даровать себе роскошь смерти, пока колдун разгуливает на свободе.

— Пройди через меня, наполни этот сосуд Своей волей.

Ухватившись за металлическую решетку над ямой, она развернулась и нашла место, где был зафиксирован стержневой болт. Облаченная в керамитовую броню, уперлась ногами в стены, изогнула спину и, прижавшись к железной решетке, сбалансировала себя.

— Я — Твой гнев, — пропела Мирия, завершая катехизис. — Твоя ярость и воля. Дай мне силы, я — рука Императора. — Слова добавили адреналина в кровь, и селестинка всем весом рванулась от болта. Металл звякнул и прогнулся, но не поддался.

Она издала рык, полный злости и напряжения. Ее сапоги скользнули по камню, затем снова нашли опору: второго шанса не будет.

— Дай мне силы! — выкрикнула Мирия, вспоминая о подвигах веры, исполненных живыми святыми. — Я — рука Императора! — Новый прилив энергии, порожденный праведностью, наполнил ее, и она изо всех своих сил рванула на себя металл. Со скрежетом раздираемой стали болт разломился пополам. В следующий миг она была на полу темницы, а отворенная железная решетка висела позади.

Выряженная в рванье фигура, из-за отсутствия волос на голове которой было невозможно определить пол, таращилась на появившуюся Сороритас, после чего устремилась в каменные коридоры, на бегу издавая сдавленные выкрики. Мирия проигнорировала ее и принялась за дело, подтаскивая закрепленный на шкиве лоток, что висел на рельсовой дорожке над головой. Через несколько минут Верити стояла на одном уровне с Мирией, и вскоре они вытащили Кассандру и Изабель из другой ямы. Верити подошла к раненой женщине и осмотрела ее рану. Сломанные деревянные дощечки сошли за импровизированную шину.

Мирия посмотрела в коридор. Все двери камер, располагающихся вдоль стен, были настежь распахнуты, некоторые закопчены огнем или пробиты пулями. Повсюду валялись мертвые сервиторы, отличимые лишь по тому, что из-под почерневшего мяса и костей трупов выглядывала стальная и медная бионика. Кроме них пол устилали распростертые тела смотрителей и останки тех, кто, вероятно, ранее был узником Нуль-цитадели, — костлявые от голода и потрепанные люди со свежими шрамами после операций.

Кассандра приблизилась к командиру отделения и решительно посмотрела на нее впалыми глазами.

— Что скажете, старшая сестра?

— Святотатство не будет здесь продолжаться, Кассандра. Мы обязаны стереть это место с лица планеты так быстро, как нам позволит это сделать Его дух.

— Да, — согласилась ветеран боевых сестер. — Я все еще не могу прийти в себя от этого безумия. Поверить только… Нас с самого начала использовали. — Она отвела взгляд. — С каждым шагом по поверхности Невы все труднее сохранять здравомыслие!

Услышав пронзительный крик, Верити дрогнула:

— Кто-то идет.

Фигура в тряпье возвратилась, на сей раз с сопровождающими. Их было шестеро, все — в бесформенных одеждах заключенных крепости. Мирия приподняла бровь, когда увидела, что некоторые держат болтеры модели «Годвин-Де'аз». У самой крупной из них, покрытой шрамами женщины, из-за пояса выглядывало плазменное оружие старшей сестры. Заключенные псайкеры напряглись: они знали, что стоящие перед ними женщины куда опаснее сервиторов с их медлительностью.

Кассандра первой нарушила недружелюбное молчание:

— Это оружие — иконы Имперской церкви, оно не принадлежит вам. Немедленно положите его!

Крупная женщина хрюкнула, как животное.

— Эти игрушки уже не твои, а мои, — она ткнула пальцем себя в грудь.

— Где Ваун? — требовательно спросила Мирия. — Где твой лидер?

— Не мой лидер, ряженая церковная шлюха! — гаркнула женщина. — Он взял тех, кто последовал за ним, и ушел.

Краем глаза Мирия видела, что Кассандра теребит свой розариус.

— Получается, ты теперь здесь главная?

Женщина кивнула:

— Шо-то есть сказать?

Кассандра нахмурилась:

— Меня мучает один вопрос. Как твоя мать ухитрилась родить орка с розовой кожей?

Спустя мгновение крупногабаритная женщина громко выругалась и схватилась за оружие. Боевые сестры среагировали моментально. Мирия швырнула свою отломанную геральдическую лилию как сюрикен и попала в глотку колдуна, начавшего собирать сгустки гудящих молний вокруг своих пальцев. Венчик Кассандры с высвобожденным потайным ножом пересек расстояние между Сороритас и заключенными и вошел прямо меж поросячьих глазок зачинщицы. Остальные четверо даже не успели понять, что произошло, когда боевые сестры вовлекли их в рукопашную, сворачивая шеи ловкими движениями и дробя кости ударами сапог. Последний отскочил подальше и прижал кончики пальцев к своей голове.

Стена плотного воздуха устремилась от него и оттолкнула двух сестер. Мирия почувствовала искру паники, так как ее отпихивали по направлению к темной утробе тюремной ямы.

Внезапно прозвучал выстрел, и последний мятежный псайкер, вскрикнув и схватившись за простреленный желудок, упал на пол, а невидимая сила развеялась. Селестинка обернулась, увидев Изабель, которая нетвердой рукой держала возвращенный болтер.

— Хороший выстрел, — похвалила она.

Лицо Изабель имело болезненный оттенок и блестело от пота.

— Какой там. Я целилась ему в голову…

Кассандра протянула Мирии ее плазменный пистолет.

— Они, должно быть, нашли наше вооружение.

— Вероятно, неподалеку есть камера хранения, где оно находилось, — предположила Верити. — Мне нужен мой комплект медика. Сомневаюсь, что кто-либо из них позарился на него.

— Давай быстро, — приказала Мирия. — Ваун учинил тут разорение ради своих целей, а мы должны использовать ситуацию в наших интересах, пока есть такая возможность. Нужно связаться с канониссой.

Во мраке тюремных ярусов Нуль-цитадели внутренние камеры заключенных походили на пчелиные соты. Все эти залы ранее представляли собой большие резервуары магмы, подогреваемой от самого ядра Невы, но спустя тысячелетия бассейны остыли, и к ним приложил руку человек.

Как и во всех помещениях внутри этой вулканической цитадели, здесь всегда было трудно дышать из-за сухого воздуха, а подымающийся от горячих камней жар иссушал всю влагу в человеческих легких. Ваун направлялся вверх по одному из спиральных пандусов, ведущих на верхние уровни, то и дело вытирая вспотевший лоб. Сухой, сдавливающий грудь воздух невольно вызывал неприятные воспоминания о юности, которые он с раздражительным возгласом прогонял прочь. По пятам за ним следовала банда сбежавших мятежников. Их изначальная агрессивность поубавилась, как только они покинули темницы. Те, что поумнее, уже на пятой минуте свободы задались вопросом: к чему приведет побег, если у них нет ни плана, ни намеченного маршрута движения, ни каких-либо идей? Вполне логично, что они ждали распоряжений от своего спасителя.