Магометрия. Институт благородных чародеек - Мамева Надежда - Страница 27

ГЛАВА 6,

В КОТОРОЙ ПЛАМЯ ЛЕДЕНЕЕТ

Сентябрь 2017, Санкт-Петербург

Высказанное Лимом вслух предположение не обрадовало никого. Остаток осмотра прошел как-то скомканно.

Я, глядя на одежду покойного, аккуратными стопочками расположившуюся в шкафу, подумала, что некромант был из тех, кто с роскошью не знаком даже понаслышке. Две пары джинсов: легкие и теплые, неумело, явно мужской рукой заштопанные футболки, вытянутые носки, сиротливо сбившиеся в кучу на нижней полке.

Когда стало понятно, что ничего больше мы здесь не увидим, я уже было решила обратиться к демонюке, чтобы он вернул меня обратно в институт: хотелось еще раз перелистать тот трактат со стишком. Сказать ничего не успела, лишь глянула на подол своего платья и поняла: в таком виде мне в магической alma mater появляться нельзя. За суетой сегодняшнего дня я совершенно забыла, что на одежду наложен морок. Иллюзия, к слову, в лучших традициях партизанского движения, упорно не сдавалась до последнего, но даже самым сильным чарам рано или поздно приходит конец.

— Кажется, у нас проблема, — произнесла это тихо и уверенно, как мама карапуза, который выкупался в луже, едва успев выйти на прогулку.

Рыжий лишь глянул на меня и без дополнительных пояснений понял, о чем речь. Вскинул руку в характерном жесте и, посмотрев на запястье, сообщил:

— У нас в запасе есть еще полтора часа, думаю, успеем решить твою проблему. Кстати, именно из-за твоего непрезентабельного внешнего вида я тебя и искал в том числе…

«Этот демон умеет делать комплименты», — подумалось некстати на его «непрезентабельный вид».

Как оказалось, к решению проблем Дейминго подходил кардинально. Никаких магазинов чародейской униформы. Нет, этот надменный дознаватель перенес меня телепортом прямиком в Париж, заявив, что именно в городе влюбленных есть модистки, которые способны за час сшить любой требуемый наряд для самой взыскательной магички. Пришлось довериться «профессионалу». Результатом этого опрометчивого решения стала ситуация, когда я, стоя на табурете, удостоилась чести выслушать о себе не много, но все же интересного. Ну да обо всем подробнее.

Когда мы пришли в салон некой мадам Мильен, Лим, сказав несколько слов на языке Дюма и Золя, оставил меня на попечение портних, лишь шепнув на ухо, что подождет в другой комнате.

Кудесницы иголок и ножниц сразу же обступили меня со всех сторон, не говоря практически ничего. Стянули старое институтское платье, сделали замеры… спустя каких-то пятнадцать минут началась первая примерка, и тут одна из мастериц заговорила на… татарском, обращаясь к своей товарке:

— Ну и любовницы сейчас пошли… жуть. Раньше, лет семьдесят назад, мадемуазель одевались изысканно, не торопясь, со вкусом. И требовали за это в дань своей красоте шикарные подарки, сейчас же… продаются за какую-то куцую тряпку, сшитую наспех, — протянула она.

Увы, я поняла лишь общий смысл сказанного, но этого хватило, чтобы разозлиться. Французские портнихи, в роду которых потоптались соотечественники Чингисхана, похоже, и не подозревали, что перед ними не очередная mademoiselle, а та, кто не понаслышке знаком с понятиями «халяль», «Кул Шариф», «калфак». Хотя на татарском-то и в России общается лишь два процента населения, не то что в Европе…

— И не говори… Хотя, Земфир, почему ты решила, что эта девица — его любовница? Уж больно вид у нее… Может, бедная родственница? Вот помнится, последняя пассия этого демона была весьма утонченной особой, — протянула с сомнением вторая, а потом, скривившись, словно от зубной боли, добавила: — Правда, с мерзопакостным характером и непомерными требованиями.

— Нет, это точно его содержанка: за приблудную родню не платят тройной цены. Да и чувствуется, что у этого демона к ней интерес весьма определенный… — словно смакуя эту фразу, произнесла первая с интонацией сплетницы, добравшейся до пикантного скандала. — А наряд институтки наверняка для каких-нибудь постельных игр. У знати это сейчас модно то с законницами, то с институтками.

Я медленно закипала, хотя понимала порою через слово, о чем идет речь. Или так подействовало упоминание о любовнице Лима? Хотя, по сути-то, какое мне до этого дело?

— Рахмат, кече, — не выдержала я, когда две портнихи разошлись не на шутку, обсуждая меня.

Они мгновенно неверяще воззрились на молчавшую до этого «содержанку», а я добавила уже по-русски:

— Ну что, хватит небылицы сочинять. Иголки в руки, и алга!

Надо ли говорить, что дальнейшая работа мастериц проходила в абсолютной тишине и завершилась в рекордные сроки. Вот только из головы все никак не выходили слова: «У этого демона к ней интерес весьма определенный». В глубине души хотелось верить, чтобы этот интерес был вызван не стремлением найти автора череды убийств.

Когда я надела обновку и покрутилась перед зеркалом, то не могла не отметить, что сидит на мне форма в разы лучше ее предшественницы. Вроде бы ничего не изменилось: и ткань такая же, и покрой, но незаметные на первый взгляд миллиметры в плечах и талии сделали свое дело.

Лим смотрел на меня, и на его лице гуляло неодобрение. Так, словно я была Наташей Ростовой, одевшей на первый бал не положенный ампир, а мини-юбку и топ.

— Что не так? — признаться, такой реакции не ожидала. Почему-то хотелось, чтобы мой внешний вид ему понравился.

— Все так, — в противоречие собственному выражению лица ответил демон. — Все именно так. И это мне не нравится.

Вот говорят, что женская логика — загадка. Ерунда, порою она бьется головой о стенку от мужских доводов. Как понять его ответ — «Ты хорошо выглядишь, и это мне не по душе»?

Я барышня упорная, а потому захотела уточнить, когда мы уже вышли на улицу.

— Почему? — задала вопрос без кокетства, которое было бы более чем уместно. Мне хотелось получить честный ответ, а не завуалированный комплимент, за которым так легко спрятать истинные чувства.

Демон, погружавшийся в собственные раздумья, от такого вопроса «в лоб» споткнулся. Внимательно посмотрел мне в глаза, словно ища там подвох. Я была серьезной.

— Давай прогуляемся в парке, — взял передышку рыжий и кивком головы указал на резные ворота. — Разговор будет не из коротких. Я уже понял, что ты не похожа на остальных институток.

На это заявление утвердительно кивнула, и он продолжил:

— И просто так расспросы не прекратишь? — это он уже произнес с затаенной надеждой: а вдруг да и не буду больше развивать эту тему?

Разочаровала его, на этот раз озвучив, дабы сомнений в интерпретации жестов не возникало:

— Прав, не прекращу, — приправила ответ смущенной улыбкой.

Пока мы шли в указанном демоном направлении, решила поговорить не на личные, а на нейтральные темы. Были мы явно в исторической части Парижа: брусчатка под ногами, справа — неспешные воды реки, втиснутой в гранит набережной, как красавица в корсет, силуэт Эйфелевой башни, пиком пронзающей небесную высь.

— А что это за парк? — я почувствовала себя невеждой. Питер я знала, а вот столицу моды — увы.

Повернулась к Лиму. На его лице блуждала грустная улыбка, взгляд же был обращен вперед.

— Это седьмой округ Парижа, если говорить официальным языком. А парк — то самое Марсово поле — зеленый крест на сердце Франции. Именно здесь я семь лет назад приносил присягу. В этом парке, как и в Санкт-Петербурге, есть Чародейский военный корпус — высшая школа, но уже для магически одаренных юношей.

— Именно здесь учился Ник? — спросила и тут же пожалела.

Улыбка сошла стремительной вешней водой, оставив лишь холод и надменность.

— Да, — сухо бросил демон.

Я уже жалела о словах, сорвавшихся помимо воли. Но, увы, даже для скользящей порою нет возможности исправить содеянного.

Закусила губу в нерешительности. Молчаливая пауза затягивалась, а мозг лихорадочно перебирал варианты: что сказать, как перевести разговор с темы, на которую невольно соскользнули.