Магометрия. Институт благородных чародеек - Мамева Надежда - Страница 32

Лестница встретила меня по всем законам подлости: расположившись в стратегическом месте так, чтобы миновать ее было просто невозможно. Как результат… я кубарем полетела вниз, пересчитала подбородком все ступеньки и остановилась у подножия, согнувшись в такую букву «зю», что пятки доставали до лба.

— М-да, фееричненько. Гимнастика — это явно не твое, — ехидно прокомментировал тень.

— Не особо радуйся, когда удача на твоей стороне. Эта ветреная особа — заядлая перебежчица. Зато вот господа неприятности бывают на диво верными… — попыталась ответить с достоинством, хотя, вставая враскорячку, это было весьма сложно.

— Я бесплотен, а потому этим господам будет тяжело меня поймать, — парировал веселящийся от бесплатного цирка тень.

Мне же крыть было нечем, а посему я просто выпрямила спину и в гордом молчании поковыляла в направлении дортуара. Тень остался у лестницы, бросив мне в спину, что он еще немного порезвится.

Утро встретило меня предрассветным сумраком и жутко неудобным покалыванием в боку. Я, еще не открывая глаз, провела рукой, в попытке убрать то, что мешало мне спать. Ладонь наткнулась на что-то гладкое, удлиненное и твердое.

Сонно сощурившись, потянула находку на себя в надежде быстро выудить ее и выкинуть. Но чем дольше тянула, тем больше просыпалась. Наконец, когда навь окончательно уступила место яви, до меня дошло, что в бок мне упирался черенок швабры. Ее-то я и держала ныне в руках.

— И как это понимать? — шепотом, чтобы другие обитательницы дортуара, пока мирно почивавшие, не проснулись, осведомилась я у тени, благо он был рядом.

— Хотел сделать тебе приятное… — хихикнул он глумливо. — Мне вот всегда казалось, что женщине льстит, когда поутру в нее упирается приподнятое мужское настроение…

— Извращенец! — с досадой прошипела я, убирая «подарочек». А потом решила, что не только одному бестелесному шутить, и добавила: — Что, не удалось отфритюрить кухарочку свою призрачную, теперь неудовлетворенное эго и проявляется столь оригинально… ну-ну…

Тень сразу же насупился и замолчал: видно, с мотивом шутки угадала. Я же задумчиво вертела в руках швабру, размышляя, как с ней поступить.

Тут кто-то из институток заворочался, и я, как воришка, застигнутый на горячем, кинула швабру рядом с одной из кроватей и быстро нырнула обратно в постель. Но, видно, наступило время пробуждения, ибо вскоре заворочались и другие. Кто-то сладко потягивался, иные прятались под одеяло, в безнадежной попытке поймать сон и выклянчить у него еще пару минут неги. Проснулась и «счастливица», рядом с кроватью которой и обитался мой презент.

Она села, не открывая глаз, на ощупь нашарила ногами тапочки и, встав, сделала первый шаг. Смачная встреча лба с черенком была практически мгновенной. После этого скоропалительного рандеву я и поняла, что швабра — это такая штучка, правильное наименование которой срывается с губ само, сразу после поцелуя.

— Зато эта нимфа сразу же проснулась, — философски прошептал на ухо тень.

Но ото сна пробудилась не только «аварийная», звук и сочные эпитеты подействовали лучше пожарной сирены даже на рьяных любительниц помять подушку.

Я же тем временем могла лицезреть, как на челе юной прелестницы вырастает огромная шишка. К чести пострадавшей, она ни на кого не кинулась с обвинениями, а лишь, подняв боевое орудие клининговых воительниц, с досадой бросила:

— Зависть — плохое чувство, от него и сгореть можно.

В подтверждение сказанного швабра вспыхнула в ее руке бикфордовым шнуром и сгорела, не оставив даже пепла. Столь наглядная демонстрация тонкого намека, что будет с тем, кто попадется под горячую руку этой нимфочке (а я-то, наивная, думала, что самые опасные — демонессы), впечатлила.

В остальном утро прошло без происшествий, не считая того, что в столовой мы задержались. Все, памятуя о вчерашнем молоке, подолгу принюхивались и приглядывались к подозрительно жидкой овсянке и девственно-прозрачному, словно это не компот, а дистиллят, взвару.

Сегодня первым занятием значилась генеалогия. До того, как начать обучение в этом институте, я и помыслить не могла, чтобы где-то преподавали подобный предмет, но, признаться, я до этого злополучного августа и не представляла, что магия в нашем мире действительно существует, и не шарлатанская на уровне гадалок в метро и обшарпанных хрущевках, а вот такая, реальная, осязаемая.

Когда мы вошли в класс, за кафедрой уже стояла преподаватель. На ее лице недовольство и раздражение были намалеваны щедро и броско, словно малярной кистью.

— Попрошу поторопиться, — бросила она, нервно дернув уголком рта, что свойственно многим вспыльчивым людям в мгновения раздражения.

Череда книксенов напомнила мне эстафету: каждая заходившая в аудиторию быстро приседала и устремлялась на свое место.

Меня это слегка смутило, но дама, стоявшая за кафедрой, воспринимала такое поведение как должное, а посему я решила не выделяться из толпы и, «откниксовав», быстро села за парту.

Звонок, возвестивший о начале занятия, совпал с демонстрацией «пробников реверансов» у последних запоздавших.

— Итак, начнем, — резкий голос преподавательницы резал слух, — меня зовут Инесса Пальмировна Зарипова, и три года из шести, что вы здесь обучаетесь, я буду вести у вас, барышни, генеалогию. Данный предмет относится к обязательному курсу института, и по окончании его изучения вы все должны будете знать основные магические роды, кланы, племена, династии, веги нашего мира, их взаимоотношения друг с другом и политические приверженности.

При перечислении того, что мы должны будем зазубрить, черты лица у этой самой Инессы все больше заострялись. Нос так вообще стал напоминать клюв.

— Дятел, — шепнул тень и добавил чуть громче: — Ну, право же, смотри. Чем не птичка-мозгоклюйка, которая вдолбит нужное ей знание в головы даже самых нерадивых…

Судя по тому, как вскинулась Инесса, слух у нее был отменный.

— Кто? Кто только что сказал? — она прищурила глаза и побледнела от злости.

— Не прячь глаза, — тень, осознавший свой промах, теперь шипел почти на ультразвуке прямо в ушную раковину, — и не смотри слишком понимающе. Умножь триста сорок пять на двести девятнадцать.

Я не поняла, при чем тут вычисления, но постаралась выполнить задание тени. Ничего не вышло, зато и «птичка» меня не заподозрила, лишь мазнув взглядом.

— Когда ты считала, у тебя был такой ошарашенный вид — то, что надо, — пояснил тень столь же конспиративно-тихо, памятуя о промашке.

«Генеалогичка», как я мысленно окрестила эту неприятную особу, осталась без поживы и вернулась к занятию, хотя о спокойствии Инессы не могло быть и речи: багровые пятна пришли на смену алебастру и раскрасили то и дело дергающиеся от гнева щеки.

— Итак, сегодня мы поговорим о родовой структуре и том, какое деление принято у разных рас. Прежде всего, стоит отметить, что чем исторически позднее появилась та или иная раса, тем более ее структура приближена к человеческой. Так, у драконов сохранились кланы, у демонов — роды, у дриад и эльфов уже имеет место понятие малой семьи, а нимфы вообще махровые индивидуалистки. Кстати, чаще всего именно глава клана, рода, семьи имеет преимущество перед остальными при распределении. Он может назвать имя своей избранницы Распределителю, и, даже если девушка будет против брака, кандидатура будет одобрена. Это называется «правом первого». Так, на сегодняшний момент им могут воспользоваться вожди кланов Андилис — морских драконов, Рупроу — подземных драконов, Тейрия — горных драконов, а также главы родов Мроу — первородных демонов, Нурмир — нефилимов…

Она продолжала говорить, а я сидела словно в вакууме. Тейрия — клан Аарона. Получалось, что если этот облезлый дракон решит назвать мое имя Распределителю, то как в той поговорке: нравится не нравится — спи, моя красавица…

Оставшуюся часть занятия я записывала то, что диктовала Инесса, машинально.