Унция надежды - Джексон Софи - Страница 86

– Макс, ты никак скучаешь?

Обернувшись, он увидел раскрасневшуюся Кэт. Ее зеленые глаза блестели от счастья. Макс улыбнулся, усилием воли отбрасывая грустные мысли.

– Тебе показалось. Ты лучше посмотри на своего мужа!

Картер в это время танцевал с Наной Бу, предпочитавшей кружиться по песку босой. Картер двигался осторожно, чтобы не наступить своими большими сверкающими ботинками на маленькие ножки Наны Бу.

– Нана Бу без ума от него, – сказала Кэт. – Знаешь, если бы не бабушка, сегодняшнего дня могло бы и не быть.

Макс кивнул. Он знал историю о том, как мать Кэт едва не разрушила их отношения.

– Ничего, если мы потом уедем и ты останешься здесь один? – спросила Кэт.

– Побуду в тишине, – ответил Макс, допивая свой ли монад. – Послушаю океан.

– Я тут подумала… Может, ты пригласишь Грейс побыть здесь с тобой?

Макс нахмурился. В его голове крутилась аналогичная мысль. Остаться наедине с Грейс – это было бы даже лучше, чем тогда, на озере.

– Не получится. Она сейчас в Престоне, – пробормотал он.

– Ты в этом уверен? – Кэт кивнула в сторону дома.

Макс повернулся… Там, у французского окна, стояла Грейс. Она была в том же красном платье, какое надевала на озере. Заметив, что Макс смотрит на нее, Грейс беспокойно улыбнулась, отчего все внутри его закувыркалось.

Какое-то время он просто смотрел, боясь моргнуть. Потом… Максу показалось, что он перелетел через танцевальную площадку, но сам полет он не помнил. Он остановился в двух футах от Грейс, любуясь завораживающим зрелищем. Ее черные волосы локонами ниспадали на плечи и шею, подрагивая на теплом ветерке. Это платье чертовски шло к ее чудесной темной коже, к длинным ногам. Как всегда, ногти на руках и ногах покрывал лак одного цвета.

Макс облизал пересохшие губы:

– Как ты…

– Разве это так важно? – засмеялась Грейс.

– Нет, конечно. Главное, ты здесь. Я думал…

– Я тоже думала, но… Я очень по тебе соскучилась.

Грейс дотронулась до его серого пиджака.

– Какой ты элегантный.

– Я же не мог посрамить Картера, – поморщился Макс, не привыкший к костюмам.

– Не хочется идти за аппаратом, а то бы… – снова засмеялась Грейс. – Ну что ты глазеешь на меня?

– Ты – и больше никого, – пробормотал Макс, подходя к ней. – Ты заполняешь все пространство гостиной.

– Вообще-то, я стою в дверях, – поправила его Грейс.

– Не важно, где ты стоишь. Я все равно вижу только тебя.

Он заметил, как смягчилось и потеплело ее лицо. Грейс шагнула к нему, распространяя знакомый аромат масла какао.

– Макс, ты предлагал поговорить. Думаю, сейчас самое время.

Макс кивнул. У него заколотилось сердце. Он не знал, плакать ему или смеяться.

– Ты спрашивал меня, чего же я хочу. Теперь я могу тебе сказать.

– Я слушаю, – тихо произнес Макс, готовый к тому, что может услышать весьма горькие слова.

Грейс прикусила верхнюю губу, что делала всегда, когда волновалась.

– Я хочу услышать от тебя, что все это – реальность, а не мои фантазии. Я хочу услышать, что тебе это нужно, что я тебе нужна, но… не в качестве замены выпивке и наркотикам. Пообещай мне: что бы ни случилось между нами, ты больше никогда не убежишь. Ты не станешь отмалчиваться, а будешь честно рассказывать мне обо всех своих трудностях. Пообещай, что с нашими демонами мы будем сражаться ради самих себя, а не ради друг друга. И если ты сможешь мне это обещать, если сможешь выполнить обещанное… клянусь тебе, я сделаю то же самое.

И опять у Макса зашлось сердце. Ему сдавило горло, и такие простые, такие нужные Грейс слова не желали выговариваться. Он сделал над собой усилие.

– Я больше от тебя не убегу. Никогда. Ты мне очень нужна, Грейс. Все это – реальность. Обещаю. Я лю…

Грейс сжала его руку, остановив попытки произнести слова, которые он давным-давно отучился произносить.

– Не надо ярлыков, – улыбнулась она.

У Макса гора свалилась с плеч. И дело было вовсе не в том, что Макс не хотел говорить ей эти слова. Наоборот, он ужасно хотел их сказать, но просто не знал, сможет ли. Для него эти слова так долго были пугающими и запретными, что произнести их вслух… Похоже, ему понадобится время.

– Не волнуйся, – будто прочитав его мысли, сказала Грейс. – Все в свое время. Ты только не бойся.

– Мне тревожно, – признался Макс, повторив слова, какие говорил в последнюю ночь их близости.

– Знаю. Мне тоже. Но мы сумеем выбраться из страха. – Грейс сплела свои пальцы с пальцами Макса. – Вместе.

Макс осторожно прижался к ней лбом. Он знал, что сейчас они оба делают выбор. Оказывается, даже выбор в сторону желаемого тоже может давить на плечи.

– Хочу тебя спросить, – тихо сказала Грейс.

– Спрашивай о чем хочешь.

– Я про твой вопрос на выставке. Ты собирался меня о чем-то спросить. О чем?

Макс поднял голову. Он погладил Грейс по щеке и счастливо улыбнулся, когда она склонила голову ему на плечо. Его палец осторожно двигался по ее бархатной щеке.

– Ты правильно поняла: Лиззи была моей первой любовью. Не стану этого отрицать.

Грейс кивнула. Макс почувствовал, как она слегка напряглась.

– А вопрос очень простой, – улыбнулся Макс. – Согласна ли ты быть моей последней любовью?

Грейс вздрогнула. Ее губы изогнулись в потрясающую улыбку. Она закрыла глаза, в уголках которых блестели слезы.

– Только при одном условии, – сказала Грейс, снова открывая глаза.

Макс усмехнулся, но тут же придал своему лицу серьезное и торжественное выражение.

– Говори, Грейси. Я согласен на любые твои условия.

– При условии, что ты меня поцелуешь, – без колебаний заявила Грейс.

– Прямо сейчас?

– Прямо сейчас.

Макс посмотрел на ее прекрасный, чуть приоткрытый рот с влажными губами и сделал вид, что обдумывает условие. Грейс игриво сощурилась, но уже в следующую секунду Макс осторожно зажал ее лицо в своих ладонях, притянул к себе и поцеловал. Грейс что-то пробормотала, схватив его за руки. Макс снова почувствовал, что тонет в ее глубинах, вкусно пахнущих маслом какао.

Откуда-то издалека доносились приветственные крики и аплодисменты. Кажется, Райли, Тейт и Картер все видели, но Макса это совсем не волновало.

Его волновала только женщина, которую он обнимал и которая шептала ему слова любви. Отныне самые запретные, самые потаенные уголки души принадлежали его Грейс, и там с удивительной скоростью поднимались ростки надежды.