Солярис. Эдем. Непобедимый (сборник) - Лем Станислав - Страница 122

– Речь идет не о том, можно ли объяснить отдельные формы поведения «тучи», не прибегая к гипотезе о наличии у нее разума, – возразил Кронотос, – поскольку нас не ограничивает «бритва Оккама». Наша задача, по крайней мере сейчас, состоит в том, чтобы создать не такую гипотезу, которая объяснила бы все наиболее экономно и точно, а такую, которая обеспечит наибольшую безопасность действий. Поэтому, мне кажется, следовало бы признать, что «туча», возможно, наделена разумом; это будет более осмотрительно. Если же мы вслед за Лаудой решим, что разума у нее нет, а на деле окажется, что он есть, то за такую ошибку мы рискуем расплатиться ужасной ценой… Я говорю это не как теоретик, а прежде всего как стратег.

– Не знаю, кого ты хочешь победить: «тучу» или меня, – спокойно ответил Лауда. – Я не сторонник неосторожности, но «туча» не имеет никакого иного разума, нежели тот, какой имеет насекомое, вернее, даже не одиночное насекомое, а, допустим, муравейник. Ведь если бы дело обстояло иначе, нас бы уже в живых не было.

– Докажи это.

– Мы для «тучи» не были первым противником типа homo, она уже имела дело с людьми; ведь до нас здесь был «Кондор». Так вот, чтобы проникнуть внутрь силового поля, этим микроскопическим «мушкам» достаточно было зарыться в песок. Поле доходит лишь до его поверхности. «Туча» видела силовые поля «Кондора», так что могла додуматься до этого способа. Однако ничего такого она не сделала. Значит, либо «туча» глупа, либо она действует инстинктивно.

Кронотос не собирался сдаваться, но вмешался Горпах и предложил перенести дальнейшую дискуссию на другое время. Он хотел, чтобы давали конкретные предложения, основываясь на том, что установлено с достаточной вероятностью. Нигрен спросил, нельзя ли экранировать людей при помощи металлических шлемов, которые препятствуют воздействию магнитного поля. Физики, однако, пришли к заключению, что это будет бесполезно – мощное магнитное поле создаст в металле вихревые токи, которые сильно разогреют шлем, он начнет обжигать голову, и придется его сорвать, а результат понятен.

Уже вечерело. Горпах в одном углу зала разговаривал с Лаудой и врачами; кибернетики образовали отдельную группу.

– Это все же неслыханно, чтобы существа с более развитым интеллектом, эти макроавтоматы, не одержали победы, – сказал один из кибернетиков. – Это было бы исключением из правила, что эволюция идет по пути усложнения, совершенствования гомеостаза…

– Эти автоматы не имели шансов именно потому, что были уже с самого начала так высоко развиты и сложны, – возразил Заурахан. – Ты пойми: они были высокоспециализированы для сотрудничества со своими конструкторами, лирянами, а когда лиряне исчезли, они оказались вроде как искалеченными, потому что лишились руководства. А те механизмы, из которых развились теперешние «мушки» – я вовсе не утверждаю, что они существовали уже тогда, считаю даже, что это исключается, они могли образоваться лишь намного позже, – были относительно примитивными, и поэтому перед ними открывалось много путей развития.

– Возможно, существовал еще более важный фактор, – добавил доктор Сакс, подойдя к кибернетикам. – Речь идет о механизмах, а механизмы никогда не проявляют такой способности регенерировать, как живое существо, живая ткань, которая восстанавливается при повреждении. Макроавтомат, даже если он способен отремонтировать другой автомат, нуждается для этого в инструментах, в целом машинном парке. Поэтому стоило их отрезать от таких инструментов, и они были обезоружены. Сделались почти беззащитной добычей летающих созданий, которые были гораздо менее чувствительными к повреждениям…

– Это невероятно интересно, – сказал вдруг Заурахан. – Из этого следует, что автоматы надо делать совсем по иному принципу, чем сейчас, чтобы они были подлинно универсальными: надо основываться на маленьких элементарных кирпичиках, которые будут взаимозаменяемыми…

– Это не очень-то ново, – усмехнулся Сакс, – ведь эволюция живых форм идет именно таким образом и не случайно… Поэтому и то, что «туча» состоит из таких взаимозаменяемых элементов, наверняка не случайно. Тут все дело в материале. Для поврежденного макроавтомата нужны запасные части, изготовить которые можно лишь при наличии высокоразвитой промышленности. А устройство, состоящее из пары кристалликов, термисторов или других простейших элементов, можно уничтожить, и никакого вреда от этого не будет, его немедленно заменит одно из миллиарда ему подобных…

Видя, что от ученых уже мало чего добьешься, Горпах ушел, а они почти не заметили этого, увлекшись дискуссией. Он направился в рулевую рубку, чтобы сообщить группе Рогана о гипотезе «неживой эволюции».

Было уже темно, когда «Непобедимый» установил связь с суперкоптером, стоящим в кратере. К микрофону подошел Гаарб.

– У меня тут осталось всего семь человек, – сказал он, – в том числе два врача при этих несчастных. Все сейчас спят, кроме радиста, он сидит тут со мной. Да… у нас полная силовая защита. Но Роган еще не вернулся.

– Еще не вернулся?! А когда он выехал?

– Около шести вечера. Взял шесть машин и всех остальных людей, одиннадцать человек… Мы договорились, что он вернется после захода солнца. Солнце зашло десять минут назад.

– Радиосвязь вы с ним имеете?

– Час назад потерял связь.

– Гаарб! Почему вы немедленно не известили меня?!

– Так ведь Роган предупредил, что связь на какой-то срок прервется, потому что они забираются в одно из этих глубоких ущелий. Их склоны поросли этой металлической дрянью, а она так экранирует, что практически нечего и говорить о связи.

– Известите меня немедленно, когда Роган вернется… Он за это ответит… Этак мы всех скоро потеряем…

Астрогатор продолжал говорить, но тут Гаарб закричал:

– Они едут, командир! Я вижу огни на откосе, вверху. Это Роган… Раз, два… нет, только одна машина… Сейчас я все узнаю…

– Я жду.

Огни фар колыхались низко, над самой землей; они то освещали световыми столбами лагерь, то снова исчезали в неровностях почвы. Гаарб схватил лежащую невдалеке ракетницу и дважды выстрелил вверх. Эффект был замечательный: все спящие вскочили. Тем временем машина описала дугу, радист открыл проход в поле, и по обозначенной голубыми огнями полосе двинулся запыленный вездеход. Гаарб с ужасом узнал маленькую трехместную амфибию командира группы. В скачущем свете фар он побежал навстречу машине. Не успела она толком остановиться, как из нее выпрыгнул человек в изодранном комбинезоне, с лицом, до того измазанным грязью и кровью, что Гаарб не узнал его, пока тот не заговорил.

– Гаарб… – простонал он, уцепившись за плечи ученого; ноги у него подогнулись.

Подбежали, и другие, подхватили его, крича:

– Что случилось?! Где все?!

– Нет… уже… их… никого… – прошептал Роган и повис у них на руках, теряя сознание.

Около полуночи врачам удалось привести его в чувство. Лежа в кислородной палатке, он рассказал то, о чем получасом позже Гаарб сообщил «Непобедимому».

Группа Рогана

Колонна, которую повел Роган, состояла из двух больших энергоботов, четырех гусеничных вездеходов и маленькой амфибии – в ней сидел Роган вместе с водителем Яргом и боцманом Тернером. Машины шли строем, в соответствии с инструкцией третьей степени. Впереди двигался энергобот без людей, за ним – амфибия Рогана, дальше шли четыре машины, в каждой из которых было по два человека, а замыкал колонну второй энергобот. Энергоботы прикрывали всю группу куполом силового поля.

Роган отважился на этот поход потому, что в кратере при помощи «электронных ищеек» – ольфактометрических индикаторов – удалось обнаружить следы четверых пропавших. Ясно было, что если их не разыскать, то они погибнут от голода или жажды, более беспомощные, чем дети, среди хаоса скал и расселин.

Первые километры колонна шла, полагаясь на указания индикаторов. Часам к семи у входа в одно из ущелий, в этом районе широких и неглубоких, в русле пересыхающего ручья были замечены человеческие следы. Они превосходно сохранились в мягком иле, лишь кое-где их размыла тихо струящаяся вода. По характерному узору на отпечатках видно было, что следы эти оставили тяжело обутые люди из группы Реньяра. Следы уходили в глубь ущелья и чуть далее исчезали на каменистом грунте, но это не обескуражило Рогана: он видел, что склоны ущелья вздымаются все круче, и парализованные амнезией люди вряд ли могли на них вскарабкаться. Роган рассчитывал, что вскоре найдет их в глубине ущелья, которое отсюда не просматривалось из-за бесчисленных крутых поворотов.