Солярис. Эдем. Непобедимый (сборник) - Лем Станислав - Страница 89

Когда зажгли свет, Химик забрал катушки и ушел, чтобы делать увеличенные фотографии с отобранных кадров. Пятеро его товарищей остались в лаборатории.

– Ну а теперь начнем все это растолковывать, – сказал Доктор. – Я сразу же могу дать два, даже три различных толкования.

– Непременно хочешь довести нас до отчаяния? – вдруг разозлившись, бросил Инженер. – Если бы ты серьезно взялся за физиологию двутела, прежде всего – за физиологию их органов чувств, наверное, мы сегодня знали бы гораздо больше!

– Когда я должен был этим заниматься? – спросил Доктор.

– Коллеги! – повысил голос Координатор. – Похоже, что начинается заседание Космологического института! Естественно, всех нас поразила человеческая статуя, – а это была, без сомнения, статуя, неподвижная копия, залитая, как кажется, в какую-то массу. Весьма вероятно, что через свою информационную сеть они разослали наши изображения по всем населенным пунктам планеты, где на основании полученных сведений изготовлены человекообразные куклы.

– Откуда они взяли наши фотографии? – спросил Доктор.

– Два дня назад они несколько часов крутились около корабля и могли произвести точнейшие наблюдения.

– А зачем им делать такие статуи?

– Для научных или религиозных целей – этого мы не решим, сколько бы мы ни дискутировали. Во всяком случае, это не какой-то необъяснимый феномен. Мы видели, очевидно, не слишком крупный центр, в котором ведутся работы, вероятно, производственного характера. Возможно, мы наблюдали также их развлечения, может быть, их искусство, может быть, обычное уличное движение, потом работу на пристани и у этих сыпавшихся предметов, правда, не слишком понятную.

– Это хорошее определение, – вставил упрямый Доктор.

– Там были еще как бы сцены из армейской жизни – у нас много оснований для вывода, что одетые в серебряные «мундиры» двутелы образуют армию. Конец сцены неясен. Это могло быть, естественно, какое-то наказание индивидуума, который, гуляя по дороге, предназначенной для волчков, нарушил установленный у них закон.

– Казнь на месте как штраф за неправильный переход улицы – это, пожалуй, жестоко, ты так не считаешь? – спросил Доктор.

– Почему ты все стараешься превратить в бессмыслицу?

– Потому что я продолжаю утверждать: мы увидели столько, сколько могли увидеть слепые.

– Кто-нибудь еще хочет высказаться? – спросил Координатор. – Только не в агностическом плане.

– Я, – сказал Физик. – Создается впечатление, что двутелы передвигаются пешком лишь в исключительных случаях. На это, впрочем, указывают их большие размеры и диспропорция конечностей по отношению к массе тела. Мне кажется, попытки представить возможное эволюционное древо, которое сформировало таких индивидуумов, были бы весьма поучительны. Вы заметили их оживленную жестикуляцию? Ни один из них не поднимал никаких тяжестей, ничего не нес, не двигал, а ведь такие картины в земном городе обычны. Так, может быть, руки служат для иных целей?

– Для каких? – с интересом спросил Доктор.

– Не знаю, это твоя область. Во всяком случае, тут есть над чем поработать. Возможно, мы слишком торопились понять структуру их общества, вместо того чтобы взяться за добросовестное изучение отдельных его кирпичиков.

– Это верно, – сказал Доктор. – Руки – да, это наверняка очень важная проблема. Эволюционное древо тоже. Мы даже не знаем, являются ли они млекопитающими. Я сумел бы в течение нескольких дней ответить на такие вопросы, но, боюсь, мне так и не удастся выяснить то, что во всем этом зрелище меня больше всего поразило.

– То есть? – спросил Инженер.

– Я не видел ни одного одинокого прохожего. Ни одного. Вы обратили внимание на это?

– Да… был один – шел по борозде, в самом конце, – сказал Физик.

– Вот именно.

После этих слов Доктора все довольно долго молчали.

– Нужно еще раз просмотреть этот фильм, – сказал, как бы колеблясь, Координатор. – Мне кажется, что Доктор прав. Одиноких пешеходов не было – двутелы ходили самое меньшее парами. Хотя в самом начале… Да! Один стоял на пристани.

– Сидел в этой бочке, – сказал Доктор. – В дисках они тоже сидят по одному. Я говорил о пешеходах. Только о пешеходах.

– Их было немного.

– Несколько сотен наверняка. Вообрази улицу земного города с высоты птичьего полета. Процент одиноких прохожих наверняка будет велик. В некоторые часы они составляют даже большинство, а здесь их вообще нет.

– Что это должно означать? – спросил Инженер.

– Извини, – покачал головой Доктор, – но сейчас спрашиваю я.

– С вами приехал одинокий, – сказал Инженер.

– Ты же знаешь обстоятельства, при которых это произошло.

Инженер не ответил.

– Послушайте, – заговорил Координатор, – такая дискуссия сразу же становится спором вхолостую. Мы не проводили систематических исследований, потому что мы не научно-исследовательская экспедиция, у нас были другие заботы – борьба за существование. Нужно договориться о наших дальнейших планах. Завтра начнет работать экскаватор – это наверняка. Всего у нас будет два автомата, два полуавтомата, экскаватор и Защитник, который при соблюдении необходимой осторожности тоже поможет вытащить ракету. Не знаю, известен ли вам план, который мы разработали с Инженером. Первоначальный проект основывался на том, чтобы привести ракету в горизонтальное положение, а затем поставить ее вертикально, поднимая корпус и поддерживая его утрамбованным грунтом. Этот метод использовали еще строители пирамид. Так вот, теперь мы хотим разбить стеклянную стену на куски нужной величины и построить из них систему лесов. Материала хватит, и мы уже знаем, что его можно плавить и сваривать при высокой температуре. Используя при этом строительный материал, который с невольной доброжелательностью доставили нам обитатели Эдема, мы существенно сократим весь процесс. Не исключено, что через три дня мы сможем стартовать. Подождите, – сказал он, заметив, что присутствующие задвигались, – так вот, в связи с этим я хотел вас спросить – будем ли мы стартовать?

– Да, – сказал Физик.

– Нет! – почти одновременно ответил Химик.

– Еще нет, – бросил Кибернетик.

Стало тихо. Ни Инженер, ни Доктор не откликнулись.

– Думаю, что мы должны лететь, – сказал наконец Инженер.

Все посмотрели на него.

Когда молчание затянулось, он заговорил, словно от него ждали особых объяснений:

– Раньше я думал иначе. Но речь идет о цене. Попросту о цене. Мы, без сомнения, могли бы еще многое узнать, но добывание информации может обойтись слишком дорого. Для обеих сторон. После того что произошло, мирные попытки взаимопонимания, установления контакта я считаю нереальными. Кроме того что мы друг другу говорили, каждый, пожалуй, хочет он того или нет, имеет какую-то собственную концепцию этого мира. У меня тоже есть такая концепция. Мне казалось что здесь происходят ужасные вещи и что в связи с этим мы должны вмешаться. Пока мы были робинзонами и перетаскивали каждый обломок собственными руками, я ничего об этом не говорил. Я хотел подождать, пока не узнаю больше и пока в нашем распоряжении не будет технических средств. Так вот, сейчас я признаюсь: я больше не вижу убедительных причин, которые бы вынудили меня отказаться от моей концепции Эдема, но всякое вмешательство в защиту того, что мы считаем правильным и справедливым, всякая такая попытка кончится, вероятнее всего, так же, как наша сегодняшняя экспедиция, – применением аннигилятора. Естественно, мы всегда найдем оправдание, что это была необходимая оборона и так далее, но вместо помощи мы принесем уничтожение. Теперь вы знаете более или менее все.

– Если бы мы лучше разбирались в том, что здесь в действительности происходит… – сказал Химик.

Инженер покачал головой:

– Тогда окажется, что каждая из сторон в чем-то по-своему права.

– И что из того, что убийцы по-своему правы? – спросил Химик. – Нас интересует не их правота, а спасение жертв.

– Но что мы можем им подарить, кроме аннигилятора Защитника? Предположим, мы превратим половину планеты в пепелище, чтобы приостановить их экстремистские акции, это непонятное производство, облавы, отравления, – и что дальше?